Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера (СИ)

Глава 35

Эпилог.

Юля.

Сижу за столом, недовольно скрестив руки на груди. В очередной раз проверяю сервировку. Вилки выровнены, тканевые салфетки сложены аккуратными треугольничками, свечи стоят симметрично.

В общем, всё безупречно.

Кроме одного.

Яна до сих пор нет.

Убью!

Часы на стене показывают, что он опаздывает уже на двадцать три минуты!

Я сердитая.

Очень сердитая.

Среднестатистическая девушка, возможно, оборвала бы телефон в попытках дозвониться. Я же мысленно пишу для мужа некролог.

«Ян Петров. Замечательный супруг, хороший брат, верный друг. Мужчина, который не дожил до ужина с тёщей, потому что у его жены кончился лимит терпения».

Хлопает дверь.

Подскакиваю и выбегаю в коридор.

– Ян!

– Прости-прости-прости! – Поднимает тут же руки в примирительном жесте. – Я всё знаю, знаю! Мы с Ведьмой слегка задержались на стрижке. Её парикмахер опоздала, а идти к другому мы не хотели.

– «Мы», – вздёргиваю бровь со скепсисом. – Даже у Ведьмы есть собственный парикмахер, а у меня до сих пор нет.

– Могу записать вас на один день. Хочешь? – Невозмутимо предлагает Ян, и, возможно, он даже не шутит.

– Нет, спасибо. Вдруг мне тоже когти подпилят.

– Кстати, сегодня мы без маникюра, – Ян вытаскивает Ведьму из переноски. Поднимает так, что её морда оказывается на одном уровне с его лицом. – Записал нашу сладкую булочку на стрижку коготков на вторник. Кто моя девочка? Кто моя плюшечка? Кто моя хорошая кошечка?

Ведьма, конечно, делает вид, что ей глубоко наплевать на эти щенячьи нежности, но когда Ян зарывается носом в её пушистые щеки, она как бы невзначай трётся о его подбородок.

– Предательница, – прищуриваюсь.

– Завидуешь?

– Ты вообще собираешься мне помогать? Или твоя миссия на сегодня – просто целовать кошку?

– Всё, командир, я готов! Показывай фронт работы.

– Мясо в духовке. Нужно достать, выложить всё красиво. Ты справишься?

– Юль, я тебя умоляю. Я не просто справлюсь, я сделаю это так, что твоя мама будет рыдать от восторга.

– Вот этого как раз не надо!

Хлопочем, заканчивая последние приготовления перед маминым приходом.

Ян достаёт мясо из духовки, разрезает его ловкими движениями и торжественно несёт к столу.

– Так, что ещё забыли? Салат?

– Принёс салат.

– Сок… Надо было убрать сок в холодильник!

– Я убрал ещё утром. Родная, ты чего так переживаешь? Это просто ужин.

Да, просто ужин…

С небольшой изюминкой в финале.

– Я лишь хочу, чтобы всё прошло идеально.

– Тогда ты обратилась по адресу. У меня иначе и не бывает.

– Может, мне тогда лучше спрятать тебя где-нибудь в ванной и переждать?

Ян прищуривается.

– Ты же шутишь?

– Конечно шучу. Какой вечер без тебя?

– Тоскливый, серый и унылый?

– Вот именно.

Ян тянется и целует меня в щёку.

В лоб.

В кончик носк.

По квартире разливается трель дверного звонка.

– Ааа! – Подпрыгиваю. – Мама!

Едва распахиваю дверь, как Ян раскидывает руки в стороны. Птеродактиль недоделанный. Со счастливым воплем несётся к маме:

– Таисия Валерьевна, красавица наша! – Целуются они в обе щёки. – Вы прекрасно выглядите! Вы что, покрасились?

Мама делает вид, что не польщена, но аккуратно поправляет причёску ладонью.

– А что, так заметно?

– Да я сразу, как вас увидел, понял – что-то изменилось! Вам очень идёт!

Мама чуть краснеет, но, конечно, держит лицо.

– Ну что ты, Ян, перестань…

– Нет, серьёзно. Минус двадцать лет от возраста!

– Всё! – Не выдерживаю я. – Не могу больше на вас смотреть! Давайте уже за стол, я очень голодная.

Все усаживаются. Ведьма, естественно, устраивается на коленях у Яна.

Влюбилась, дурёха.

Хотя я её не осуждаю.

Как в него не влюбиться?

Ужин проходит на удивление спокойно.

Ян ведёт себя прилично, поддерживает беседу, подкармливает кошку кусочками запеченного мяса.

Мама доедает последний кусочек, откидывается на спинку стула и довольно вздыхает.

– Милая, это очень вкусно!

– Сразу понятно, чья она дочь. Её талант в кулинарии явно передался от вас!

– Раньше Юля не любила готовить, – подмигивает мне мама.

– Раньше мне было не для кого. А теперь… – Бросаю осуждающий взгляд на Яна. – Теперь у меня в доме бездонная пропасть, которая требует еды каждый час.

– Вообще-то не каждый час. Иногда я терплю полтора!

– Я его не осуждаю, – мама смеётся. – Правда, у тебя замечательно получается, невозможно остановиться. Я вот, например, сейчас лопну.

– Подождите! – Щурюсь хитро. – Вы ещё не видели десерт. У меня для вас кое-что особенное!

– Юль, не обижайся, но на десерт меня точно не хватит.

– Минуточку, – шепчу заговорщически.

Убегаю в спальню, открываю верхний ящик тумбочки, достаю маленькую фотографию.

Сердце грохочет в горле. Кишки скручиваются в узел от волнения.

Возвращаюсь с фотографией и торжественно размещаю в центре стола.

Ян и мама подозрительно на него пялятся.

Молчат.

Пять секунд.

Десять.

Пятнадцать.

Не понимают?

– А-а-а! – Вдруг верещит мама, взмахивая руками. – Юлька! Ну ты серьёзно?!

Молча киваю.

Мама прижимает ладонь к губам, глаза влажно блестят. Она быстро обходит стол и сжимает меня в объятиях.

– Господи, дети мои, я вас поздравляю!

– Спасибо!

– Счастье какое! Я уж думала… Господи ты боже мой!

Жду реакции от мужа, но Ян всё ещё смотрит на снимок, как баран на новые ворота.

– Так… Стоп… – Хмурится. – Подождите… Я ничего не понял. С чем нас поздравляют? Что случилось? Объясните бестолковому мужчине.

– Ян, вы станете ро-ди-те-ля-ми! – Почти кричит мама, не контролируя свой голос от восторга.

Ян каменеет.

Пялился на фотографию, пялился на меня. И снова на фотографию.

– Родителями… – Шепчет неверяще.

Он подскакивает на ноги, хватает Ведьму и поднимает её высоко над собой.

– Ведьма, мы станем папой!

– Ты станешь папой!

– Ты станешь папой! – Болтает в воздухе потрясенную до глубины души кошку. – Тьфу. Нет! Я стану папой! Ведьма, я стану папой!

Мама «катается», плача уже от смеха.

Ян ставит Ведьму на пол, делает три шага ко мне, замирает, глядя мне в глаза.

– Юль… – В глазах шок. Грудь тяжело вздымается. На шее пульсирует вена. – Я стану папой.

– Да.

– Ещё один Петров?

– Надеюсь, девчонка будет. Мальчики у вас в роду очень уж… – Поджимаю губы, рассматривая любимое до последней черточки лицо мужа. – Прекрасные мальчики. Упёртые, как бараны, но прекрасные.

Ян резко подхватывает меня на руки, закручивает в воздухе, как Ведьму всего минуту назад.

Прижимает к себе и целует так, что у меня немеют ноги. И если бы он меня не держал – рухнула бы прямо здесь.

Ян смотрит на снимок в центре стола. Подцепляет его пальцами.

Изучает с особой тщательностью.

В глазах всё ещё шок, но теперь к нему добавляется что-то ещё.

Что-то тёплое, глубокое, настоящее.

– Это наш ребёнок, – медленно произносит он на выдохе.

– Наш.

Мы снова смотрим на фотографию. Маленькое пятнышко на чёрно-белом фоне. Пока совсем крошечное, но… Для нас двоих это уже целый мир.

– Ты только представь, – Ян тихо смеётся. – Скоро он будет сжимать мой палец своими крохотными ручками.

– Или она, – поправляю его, ткнув локтем в бок.

– Или она, – без споров соглашается Ян. – А потом будет ползать за Ведьмой. Я буду учить её играть на фортепьяно, а ты научишь ворчать по утрам.

– Ну всё, безнадёжный случай… Ян? – Сглатываю. – Мы точно готовы?

Он резко прижимает меня к себе, укутывая в тепло своих рук.

– Даже не сомневаюсь.

И мне вдруг становится так спокойно. Так правильно.

Будущее больше не кажется чем-то пугающим, неизвестным. Оно – вот. В его руках. В его улыбке. В маленьком снимке, который он бережно сжимает в пальцах.

Разве у меня есть хоть малейший шанс не справиться, когда рядом со мной такой мужчина?

Нет…

Я смотрю на него – такого родного, такого невероятного, такого… Моего до последнего вдоха.

Человека, который однажды, не раздумывая, бросился в бой за моё расположение.

Который сочинил песню и растопил ею даже суровое сердце Марьи Захаровны.

Который принял мой луково-сахарный сироп с выражением смертника, но выпил до последней капли.

Который решил изменить себя ради меня, и каждый день делает маленькие шаги вперёд в этом непростом деле.

Который сейчас смотрит на меня так, будто я соткана из света, будто я – вся его вселенная.

Я глубоко вдыхаю его запах, прячу улыбку в изгибе его шеи.

– Я очень люблю тебя, Петров.

– И я тебя очень люблю, Петрова.