Бывший на Новый год

25

Солнце светило прямо в глаза, медленно, но верно вырывая из сладкого крепкого сна. Марина причмокнула, заворочалась, зарываясь в подушку поглубже, и постаралась натянуть одеяло повыше. Оно было непривычно тяжёлым и большим, чем её невесомое, синтепоновое, полуторное никогда не отличалось. И матрац был каким-то другим, более комфортным что-ли, словно под неё от и до подстроился. И места непривычно много. Руку вытянула, а она вместо того, чтобы свеситься с кровати, так и осталась лежать горизонтально. Странно… Неужели её привычка крутиться во сне, из-за которой Степанова обычно и оказывалась к утру на краю, испарилась? Не иначе как чудо новогоднее!

Девушка, хмыкнув своим мыслям, перевернулась на спину и с удовольствием потянулась. Хорошо-о-о…! Как же всё-таки хорошо просыпаться не по будильнику! А ещё лучше не слышать сборы на работу Артура, который по утрам был совершенно невыносим и примерял на себя роль слона в посудной лавке. У него вечно что-то падало, гремело, шумело, хлопало, он в свою очередь из-за этого ругался, как ему казалось вполголоса, и раздражался ещё сильнее. Кстати, а почему его сегодня всё-таки не слышно? Снова вчера перебрал что ли и…

Марина резко села на кровати. Воспоминания о вчерашнем дне беспощадно накрывали лавиной и вся сладость спокойного пробуждения слетела с неё, обернувшись паникой.

Пьяные крики мужа, оскорбления, угрожающие замахивания, закрытая перед носом входная дверь, мороз, автозаправка, Булат… Лёва!

Она повернулась ко второй половине кровати и наткнулась только на слегка смятую подушку. Взгляд зацепился за часы, висящие на стене напротив. Почти десять утра. Вот же…!

Едва не запутавшись в одеяле, вскочила на ноги и, ругая себя за любовь хорошо поспать, помчалась, что называется, куда глаза глядят, в том, в чём была, босиком, лохматая на поиски сына. Спросонья голова соображала медленно и мысль о том, что ему ничего не грозило и бояться было нечего, застала её уже когда Степанова слетела с лестницы, не замечая ничего вокруг, и, больше по зову сердца, чем осознанно, ворвалась в столовую.

Сабуров и Лев, чинно и благородно сидевшие за обеденным столом плечом к плечу в компании ароматной творожной запеканки, кружками с, судя по запаху, какао, и прочими весьма аппетитными на вид вкусняшками, одновременно повернули к ней головы. Сын, явно выспавшийся, довольный и спокойный, радостно улыбнулся. Мужчина вопросительно вскинул правую бровь и окинул её с головы до ног нечитаемым взглядом. Как по приказу следом за событиями, предшествующими их встрече, вспомнилась и половина прошедшей ночи, проведённая с ним один на один. То напряжение и искры, что не давали ей уснуть ещё долго, из-за чего она сегодня и чуть не проспала всё на свете. Те разговоры и касания. Притяжение. Шквал эмоций. Чувства…

Щёки потеплели и сердце взволнованно встрепенулось.

Степанова невольно прижала ладонь к груди, но тут же опомнилась и спрятала руки за спиной, сцепив пальцы в замок.

— Мамочка, доблое утло! — весело воскликнул сын, подпрыгнув на стуле. — А мы зар-р-рядку делали, — с усилием проговорил никак не поддающуюся ему вредную «р». — И завтл… Завтр-р-рак! А ещё какао! А ещё… — утро только началось, а с ним уже случилось столько событий, надо же. — Сегодня последний день года! И дядя Булат налядил всё воклуг!

Лёвины глаза ярко блестели, голос звенел от радости, широкая улыбка не сходила с личика и от этого её, наконец, окончательно попустило. Выдохнув, девушка расслабилась, оглядела кухню и столовую, совмещённые друг с другом, зацепив в дверном проёме гостиную, и поражённо приоткрыла рот. Засыпала в просто шикарном доме, а проснулась в настоящей новогодней сказке. Повсюду гирлянды, мишура, искусственные снежинки, еловые ветки, разноцветные стеклянные шарики и прочая новогодняя атрибутика, радующая глаз и дарящая уют с праздничным настроением. Но самое главное в гостиной. Ёлка. Огромная, под потолок, и гордо заявляющая о себе, как об одном из главных символов праздника. Такая красивая, нарядная, сказочная, что даже не верилось, что она, впрочем как и все остальные украшения, настоящая. Ведь ещё несколько часов назад ничего из этого великолепия не было, а теперь дыхание от увиденного захватывало и глаза метались от одного к другому, не в силах налюбоваться праздничным и стильным убранством.

— Неужели ты всю эту красоту за ночь успел сделать? — восхищённо ахнула, крутя головой из стороны в сторону и рассматривая каждый угол. — Как⁈

— Не спалось, — пожал он плечами как ни в чём не бывало и, кивнув на стул рядом со Львом, поднялся, чтобы накрыть завтрак ей. — Садись. Чай или кофе?

Она мгновенно перевела взгляд на него, вычленив для себя самые важные слова.

Не спалось? Почему? Из-за… Из-за того, что между ними случилось вчера⁈ Его также как её проняло? Тоже зацепило, да?

Сердце замерло в робкой надежде, но Степанова не спешила обмануться, хотя, чего скрывать, очень хотелось.

Ещё ночью она бы уверенно сказала, что, да, так и есть, проняло-зацепило-накрыло, потому что видела его реакцию на происходящее между ними своими глазами, а сейчас… Он снова был невозмутим, непоколебимо спокоен и даже отстранён, словно никаких искр, тяги, влечения ночью не было, словно… Словно ей предвиделось. А может… Может и правда предвиделось? Может, она просто хотела принять желаемое за действительное и на самом деле её только одну так от одного разговора со взглядами прошибло, а Булат…

Присмотрелась к нему внимательнее. Да, похоже действительно так и было. Показалось… Он был к ней абсолютно равнодушен и если и смотрел, то без единого намёка на какие-либо эмоции. Не как на пустое место, конечно, но и без почудившегося ей ночью пламени. Хотя чего она ещё ждала? На что надеялась, вообще, глупая⁈ Всё по классике — сама придумала, сама поверила. Ничему жизнь не учит всё-таки.