Бывший на Новый год

31

— Мама…? — обеспокоенно протянул Лев звонким от волнения голоском. — Мамочка, что такое? Что с тобой?

— Лев, оказывается, твою маму нужно учить не только безопасному хождению по лестнице, но и тому, как безопасно для своего здоровья бывать на улице в холода, — спокойно ответил вместо неё Сабуров, переключая внимание ребёнка на себя и не отвлекаясь при этом от своего занятия ни на секунду. — Расскажешь ей потом? Уверен, ты-то знаешь, что делать, чтобы не мёрзнуть, — судя по шороху одежды, сын активно закивал. — Ну, вот и молодец, ничуть в тебе не сомневался.

По всей видимости, это, твёрдость в голосе и уверенность в действиях Булата Лёвчика немного успокоили, что не могло не радовать, потому что как успокоить его самой, девушка, будучи в полном раздрае, не знала совершенно. Саму бы, если честно, кто успокоил и заверил, что всё будет хорошо. Последнее, конечно, сейчас казалось абсолютно несбыточным, потому что пресловутое «хорошо» не сочеталось с отсутствием денег, документов, крыши над головой и хотя бы маломальского плана на то, как своё невесёлое положение изменить. Наступить на и без того уязвлённую гордость, снова позвонить Оле и попросить деньги на проживание где-нибудь? Нет, после произошедшего, легче сделать то же самое и, окончательно обнаглев, попросить деньги у Булата. Вот только… Сколько просить? Где место для проживание искать? В любой другой день это ещё бы и можно было сделать без особого труда, но в канун Нового года реальнее настоящего Деда Мороза со Снегурочкой встретить. И даже если им повезёт и это самое место найдётся, то каким образом до него добираться? А если снова что-то случится и…

Вздрогнула, когда мужчина, закончив растирать ладони, вдруг снял с себя курточку и, оставшись в одной чёрной водолазке, укутал ею как одеялом по самый нос. В носу защипало пуще прежнего и так сильно захотелось податься вперёд, уткнуться ему в плечо и от души поплакать, что пришлось вцепиться в колени что есть мочи, чтобы усидеть на месте.

— Мам, а что, папы дома… Нет? — робко подал голос сын, устав от неизвестности и её тяжёлого, говорящего само за себя молчания.

Желание позорно разреветься от своего бессилия усилилось в разы. Вот как ему сказать, что снова придётся туда-сюда бродить в поисках приюта? Ну, как⁈ Ещё час назад совершенно обратное обещала, а теперь…

Закуталась в мужской пуховик, всё ещё хранящий в себе тепло своего хозяина, плотнее, пряча горящее после мороза лицо и слезящиеся глаза.

Сейчас… Вдохнёт-выдохнет и скажет. Секундочка… Всего одно мгновение, чтобы собраться с силами и…

— Да, Лёв, пусто там, так что возвращаемся обратно, — снова ответил вместо неё Сабуров со всё той же невозмутимостью, словно говорил о чём-то обыденном. — Сможешь поехать на заднем один, без мамы? Не забоишься?

— Нет!

Радости и облегчения в Лёвином голосе было хоть отбавляй. Марина не могла это не заметить, но была слишком шокирована, чтобы придать этому должное значение.

— Булат…?

Вынырнув из-под куртки, она неверяще посмотрела на своего бывшего, как раз в это время потянувшегося к её ремню безопасности. Расстояния между ними резко стало непозволительно мало и мысли, и без того напоминающие мешанину, из-за его близости спутались окончательно.

— Останетесь у меня, — произнёс уверенно и серьёзно, открыто смотря ей в глаза, как уже о решённом вопросе, не требующего дополнительного обсуждения. — Столько… — послышалось щёлканье ремня безопасности. — Сколько потребуется.

Замедлившись на пару секунд, он, найдя под своим пуховиком Маринину ладонь, крепко сжал её пальцы, то ли поддерживая, то ли проверяя чувствительность. Затем, отпустив, поправил полы, укутывая её сильнее, вернулся за руль и, быстро справившись с ремнём со своей стороны, тронулся с места. Ушло у него на это не больше минуты, а у Степановой мир замер и сердце головокружительный кульбит сделало.

— Ты… Ты уверен?

— Не был бы уверен, не предлагал.

— А как же…

— «А как же» что?

Всё, Булат… Всё, что было шесть лет назад и что происходило сейчас. Куда это всё деть? Сделать вид, что ничего не было? Ведь одно дело провести всего лишь ночь под одной крышей от безысходности и совсем другое практически жить вместе неизвестно сколько времени.

— … твои друзья? — придумала на ходу. — А Новый год?

— Не вижу связи, Марин. Никто никому не помешает. Ни мои друзья тебе с Лёвой, ни вы им. А Новый год справим все вместе. Так даже лучше.

— Я не знаю, когда мы сможем вернуться домой…

Последний шанс на то, чтобы он смог одуматься и передумать. Последняя грань, их дистанцирующая. Последняя веская причина, от которой Сабуров отмахнулся твёрдым и беспрекословным:

— И не надо.

— Булат… — выдохнула, до сих по не в силах поверить и перестать на него, как на ещё одно, но для себя лично самое главное и важное чудо света, пялиться. — Я…

Он определённо чувствовал её взгляд и прекрасно знал какую бурю в душе своими действиями устроил, но от дороги не отвлекался, продолжая оставаться непоколебимо спокойным.

— Спасибо, — наконец, нашлась Степанова со словами. — Без тебя я бы пропала. Мы пропали.

Ожидала, что мужчина отмолчится или, как обычно, отмахнётся от благодарности, но вместо этого Булат вдруг хмыкнул. Со значением так. С намёком. И будто бы даже с тоской.

— Помнится мне, тебе не впервой, — и не дав Марине возможности как следует свою реакцию обдумать, тут же продолжил: — Пожалуйста, Колесникова, и… И не переживай. Всё будет хорошо.

Она слабо и тоже не без тоски улыбнулась.

С тобой-то да, хорошо, а потом… Без тебя… Как?