Бывший на Новый год

28

В машине накрыло чувство дежавю. Она с Лёвой на заднем сидении, Булат за рулём, а в зеркале заднего видения его нечитаемые глаза, от которых девушка чувствовала неуместный жар, волнение и почему-то желание оправдаться. Отличий от вчерашнего вечера насчитывалось всего лишь два. Первое — это то, что за окном вместо ночи стоял зимний день во всём своём великолепии. Снег ярко сверкал в солнечных лучах, деревья, одетые в белый иней, подбоченясь, стояли по обе стороны от дороги, голубое безоблачное небо дополняло картину «мороз и солнце». Второе — ехали они не к Сабурову, а от него. Молча, напряжённо и с тяжёлым чувством в груди. И это не считая всех остальных переживаний, которых и так было хоть отбавляй. Атмосферу не разряжало даже радио и выученные наизусть новогодние песни, звучащие из колонок.

— Итак, следующий наш хит наверняка знаком всем без исключения! — звучал в перерывах бойкий голос ведущего. — Эта песня, как первая любовь, не забудется никогда!

Степанова, услышав последнюю фразу, невольно снова бросила взгляд на Булата и, встретившись с ним глазами, вдруг поперхнулась. Хотела же украдкой посмотреть, а в итоге…

— Ты чего, мамуль? — удивился сын, когда она, отвернувшись в сторону, глухо закашлялась.

— Ничего, милый… — с трудом выдавила из себя, поднимая воротник дублёнки повыше, чтобы скрыть горящие щёки. — Просто… — замолчала, заметив промелькнувшую за окном знакомую до боли автозаправку, означающую, что ещё совсем чуть-чуть и они будут на месте.

Глубоко вздохнула, восстанавливая дыхание и внутренне собираясь с силами остаться один на один со своими проблемами, выдержать встречу с мужем и, самое главное, вновь отпустить Булата. Нет, сначала, конечно, как полагается воспитанной и приличной девочке, повторно искренне поблагодарить за помощь, поздравить с наступающим и, пожелав всего самого-самого наилучшего, попрощаться. На первый взгляд, что может быть легче, да? А на деле душа по швам трещала и в груди ныло до рези в глазах, что безошибочно нашли дом, который она уже не могла назвать своим, стоило только машине оказаться на знакомой безлюдной улице.

— Этот?

Мужчина кивком безошибочно указал на двухэтажный коттедж среднего размера, виднеющийся за забором из оцинкованного профнастила.

— Да, — вздохнула девушка и, дождавшись, когда машина мягко остановилась у нечищенной подъездной дорожки, набралась смелости для последней просьбы: — Булат, можешь сразу не уезжать, пожалуйста? Пусть Лев посидит в тепле, пока я… — в отражении зеркала заднего вида он наградил её таким взглядом, что трескучий мороз за окном показался лёгким похолоданием. — Э-э-э, хорошо, спасибо, я постараюсь управиться как можно скорее, чтобы тебя не задерживать.

Открыв пассажирскую дверь и выпрыгнув наружу, не услышала как вслед ей раздалось недовольное:

— Стой, замёрзнешь же!

Но было поздно, так как Степанова уже пробиралась через неубранный снег к воротам. Те, к сожалению, перед одним её приближением приветственно не распахнулись, так и остались в прежнем положении, сколько она возле них не прыгала, не стучала и не нажимала на звонок.

— Артур! — крикнула, когда трель звонка в очередной раз не дала никакого результата. — Артур, это я, открой!

А в ответ, как и повсюду, гробовая тишина. Только снег под уггами хрустит и с кладбища неподалёку доносится карканье воронов. Жутковато… И холодно. Очень-очень холодно. Неприкрытая голова, лицо, шея, ладони задубели в первую же минуту нахождения на улице. Остальное тело, пусть и прикрывала одежда, но особой пользы от этого не было. Марина, сама того не осознавая, принялась пританцовывать на месте и по очереди дышать на пальцы рук, параллельно мучая дверной звонок и тарабаня в ворота.

— Марина… — послышалось позади.

Девушка быстро оглянулась на Сабурова, который, судя по румянцу на щеках и носу, вышел на улицу следом за ней и наблюдал за происходящим не в тёплом салоне автомобиля, а на расстоянии пары метров.

— Я… — облачко пара сорвалось с губ, оседая на ресницах инеем. — Я сейчас… Я быстро. Ещё минутку, Булат, пожалуйста.

Решив, что ему уже нужно уезжать, с пущей активностью продолжила долбиться в дом, не желая выдёргивать сына из тепла в холод и заставлять ждать, пока она пытается достучаться до его непутёвого отца.

— Марина, — прозвучало уже более твёрдо, настойчиво и гораздо ближе, чем в первый раз.

Повернув голову в сторону, заметила, что он стоит уже совсем рядом и, осматривая дом и ворота, зачем-то стягивает с себя перчатки и шарф. И когда только успел подойти так бесшумно?

— Булат, т-т-тебе нужно ехать, д-да? — затараторила, стараясь сильно не дрожать от холода. — Я…

Замолчала на полуслове, потому что, повернувшись к ней, мужчина молча принялся наматывать на неё свой вкусно пахнущий шарф, а потом методично натягивать великоватые ей, но нагретые его кожей, перчатки. Она, так и оставшись стоять с открытым ртом, только моргала растерянно, забыв, что делала для этого и зачем они вообще сюда приехали.

— Сп-п-пасибо, — выдохнула, когда Сабуров закончил и, спрятав руки в карманах куртки, отступил на пару шагов назад. — А к-как же ты?

Он повёл плечами, отмахиваясь от глупого вопроса, и отвернулся, тогда как Марина в свою очередь зависла на нём в неизвестно какой по счёту за последние сутки раз. Его забота и внимание согревали получше любой, даже самой тёплой непродуваемой одежды, растекаясь приятным жаром от сердца по всему телу, а запах от шарфа возвращал ощущение покоя и безопасности, на которое она похоже самым натуральным образом подсела за рекордно короткий срок.

Зарылась в мягкий кашемир, на мгновение прикрыв глаза.

Хорошо…

— Карр! — вновь донеслось с неподалёку, возвращая её в реальность. Даже на секундочку забыться нельзя!