Бывший на Новый год

55

Лёвик, набегавшись на свежем воздухе, в итоге уснул раньше, чем они ожидали, и тем самым, сам того не зная, поспособствовал воплощению их не особо хитроумного плана в жизнь. И вот она, позаимствовав у загоревшейся её с Булатом свиданием, казалось, больше их самих подруги платье крупной вязки длиной до середины бедра, неплохо на неё, несмотря на разницу в формах, севшее, расчёсывала волосы и слушала Варины напутствования:

— … чтобы вернулись домой поздно и счастливыми донельзя! Целоваться разрешаю, но, смотрите, чтобы вас не загребла полиция за нарушение общественного порядка, — девушка с намёком подвигала бровями, стоя за её спиной. — И, да, мне же не нужно тебе напоминать о необходимости контраце…?

— Варюшка, прекрати, ты меня смущаешь, — рассмеялась Марина, повернувшись к ней.

— Ну, а что, мой долг предупредить, долг Булата не облажаться в самый ответственный момент.

— Боже… — прикрыла лицо руками. — Ты решила сэкономить на румянах и просто вогнать меня в краску?

— Как ты догадалась?

Скворцова лукаво подмигнула и затянула потуже завязки на пижамных штанах. На минуточку, не на своих штанах. Она хотела было спросить как так получилась, что подруга носит вещи Гордея при двух сумках со своей одеждой, но решила оставить этот вопрос неозвученным, вместо этого, как бы невзначай, поинтересовавшись:

— Тебе и Гордею точно не в тягость присмотреть за Лёвчиком, пока меня нет?

— Про Ярого я не знаю, а мне точно не в тягость.

— Ну, а с ним тебе остаться почти наедине… Не в тягость?

Варя дёрнула плечом и упрямо вздёрнула подбородок, складывая руки под грудью.

— Я, вообще, решила не обращать на него внимание. Был Ярый и нет его. Испарился.

— Но он же всё-таки здесь… Может, подумаешь о том, чтобы… Выслушать его, не знаю? Самой высказаться… Тем более ты послезавтра уже домой уезжаешь и…

— Мариш, знаешь, сколько раз я его выслушивала и сама высказывалась? Пальцев на руках и ногах, вместе взятых, не хватит, чтобы посчитать! Не хочу больше такого «удовольствия». Хочу спокойно «долежать» свои выходные и потом с глаз долой и из мыслей вон.

— А из сердца?

— Что из сердца? — переспросила девушка, но Степанова по её большим и красивым глазам прекрасно видела, что та поняла вопрос с первого раза.

— Тоже вон?

Варя отвернулась, одёрнула футболку и молча кивнула, только уверенности в этом жесте было гораздо меньше, чем нужно.

— Хорошо, как скажешь. Если что, то я… Ой, Булат на связи.

— Не переживай, у меня всё под контролем.

Закончив с наставлениями, подруга оставила её в одиночестве, чтобы, как она выразилась, пойти насладиться уже своим одиночеством в гостиную, где вовсю рубился в приставку Ярый. Марина уже хотела было через пару минут выйти следом и подождать Сабуровна внизу, так как успела собраться гораздо раньше, чем думала, и в этот же момент на пороге появился он. Красивый, брутальный, невероятный. В чёрной, потрясающе на нём сидящей и смотрящейся рубашке, такого же цвета брюках и с пиджаком перекинутом через согнутую в локте руку он зашёл в комнату, смотря не на неё, а на манжеты рукава, поправляя на них запонки.

— Марин, слушай, а если мы…

Вскинул глаза, замолчав на полуслове, и прошёлся ими с головы до ног по её фигуре, уделив особенное внимание обнажённому плечу, вид на который открывался благодаря широкому вороту платья, и ногам, затянутым в тёмные неплотные колготки. Платье не было коротким, но и длинным его язык назвать не поворачивался, поэтому полюбоваться было чем. И в целом образ получился, на первый взгляд, достаточно невинным — без декольте, открытой спины или обтяжки фигуры, как вторая кожа, и вместе с тем, как прокомментировала Варя, с мягкой и ненавязчивой секси-ноткой. Марина и чувствовала себя в нём этакой раскованной, грациозной и оттого манящей кошечкой с блестящей шёрсткой и хитрым прищуром глаз, что существенно помогало справиться с волнением, так как в последний раз она была на свидании… Ну, да, шесть лет назад с ним же, с Булатом! Уже и позабыла как это делается. А ещё забыла каково это, когда мужчина, крайне симпатичный ей и неравнодушный к ней да и к тому же такой шикарный во всех отношениях мужчина, как Сабуров, не скрывает своего желания и явственно его демонстрирует. Желание, как минимум, её поцеловать и, как максимум…

Сглотнула. Спокойно, Марина. Спокойно. Не торопись… Не иди на поводу у эмоций… Не забывай, что ты всё ещё заму…

Додумать мысль не успела, так как мужчина, в каких-то два шага оказавшись рядом, наклонился к ней, без какого-либо усилия приподнял, устраняя разницу в росте, и, не спрашивая разрешения, так как прекрасно знал, что оно у него было априори, прижался своими губами к её губам. Отчего сразу же вместо незаконченной мысли пришла другая — наконец-то! Следом ещё одна — и пусть весь мир подождёт! А потом… А потом голова опустела, потому что она, крепко обвив руками его могучую шею, уже отвечала на поцелуй с не меньшей самоотдачей и пылом. И это было так… Так… Так, как она помнила, скучала и безумно хотела снова ощутить ещё хотя бы раз. Приятно, горячо до сладкого томления внизу живота и долгожданно. Очень-очень! Да, конечно, они сами уже были не те, что были шесть лет назад, не те беззаботные и свободные парень с девушкой, у которых вспыхнула искра, разросшаяся в настоящее большое чувство. Теперь между ними вдобавок к этому чувству были ещё и груз прошлого, нерешённые проблемы настоящего и куча условностей с «но», «нельзя» и «неправильно», вот только настоящее большое чувство с долго сдерживаемой страстью этот факт не волновал и все тормоза отказало разом. Хотелось большего. И ближе. И чтобы кожа к коже. И сию секунду!

Булат, идеально на неё настроенный и, как обычно, будто мысли её читающий, углубил поцелуй, сжал в руках крепко-крепко и она на автомате выгнулась, прижимаясь теснее. Показывая как желала, как горела, как мечтала о том, чтобы вот так — бездумно совершенно, наплевав на всё, до приглушённых стонов, и с ним. Только с ним. Из-за этого наверняка где-то там, вдалеке, сейчас словно в другом мире даже, её вполне обоснованно посчитали предательницей, неверной женой и, в принципе, так себе человеком и были бы скорее всего абсолютно правы, но Марина готова быть кем угодно, пока её обнимает, ласкает и любит любимый человек.

И я тебя!

И я!

Очень!

И тогда! И сейчас! И не останавливайся, пожалуйста!

Выгнулась снова, когда Сабуров положил её на кровать и навис сверху. Губы сместились на шею, открытую ключицу, плечо. Ладони на грудь, изгиб талии, бёдра, задирая платье выше и трогая-трогая-трогая повсюду незаконно дурманяще и законно правильно. Законно своё.

Потёрлась, выбив шумный выдох.

Довольно улыбнулась припухшими губами, любуясь им и в кои-то веки ощущая себя на своём, тоже законном, месте.

— Маринка… — слегка прикусил нежную кожу между шее и ключицей, выбивая уже из неё шумный выдох, поцеловал, стиснул в ладонях ягодицы и пьяными глазами очертил лицо. — Не делай так, если не хочешь вместо свидания здесь остаться.

— Хочу, — потянулась к его губам, ласково поглаживая коротко стриженный затылок, напряжённые широкие плечи и неровно вздымающуюся грудь из-за сбитого дыхания.

— Я тебя тогда до следующего Нового года, боюсь, не выпущу.

Ну, таким её, когда она лежала под ним в весьма провокационной позе, согласная абсолютно на всё, можно было и не пугать. Ведь только рада подобному развитию событий!

— Ничего не имею про…

Девушку отвлекла вибрация смартчасов на его запястье правой руки, которой он опирался в кровать рядом с её головой. Машинально повернувшись в их сторону, взглянула на маленький экранчик, пробежалась мутным взглядом по буквам и уже было снова повернулась к нему, намереваясь-таки добраться до губ, как до неё резко дошёл смысл увиденного смс.

«Это Ольга. Марина, Артура выпустили. Можешь возвращаться домой»

Замерла поражённо, во все глаза, уже гораздо более осмысленно, смотря на на Булата. Тот, почувствовав её изменившееся настроение, вопросительно вскинул брови, тоже взглянул на часы и сразу изменился в лице, напрягшись всем телом.