Бывший на Новый год

56

Губы с кожей от его поцелуев с касаниями горели по-прежнему, сердце плавилось, кровь в венах кипела, но голова соображала чётко, запуская мыслительный процесс и беря происходящее под свой жёсткий контроль. И этот контраст ощущений был сродни ушату холодной воды.

— Булат…

— Что?

Он, мягко говоря, был недоволен и это чувствовалось даже в взмахе его ресниц при моргании.

— Ты… — поёрзала под ним, смущённо поправляя поднятый её стараниями воротничок на его рубашки. — Эм… — ох, как же неловко! Особенно после того как почти… Вдвойне «ох»! — Одолжишь мне… На такси?

Нужно было забрать из дома Степанова вещи, документы и деньги. И сделать это как можно скорее! Пока муж снова не запил и куда-нибудь не исчез.

— Колесникова… — мужчина недобро прищурился и вдруг сжал пальцы на ягодицах сильнее.

— Ой! — пискнула от неожиданности и снова замерла, понимая, что сказала что-то не то, раз его недовольство так быстро сменилось на вспышку негодования.

— Ты в своём уме? Какое… — проглотил ругательства. — Такси⁈

— Об-бычное. До дома.

— Ты… Ты… До белого каления меня довести хочешь что ли?

— Я не…

— Какого ляда ты к нему собралась⁈ — процедил, похоже едва сдерживаясь, чтобы не рявкуть на неё во всю мощь своего голоса.

— Да я не к нему, Булат. Я за вещами! За своими и Лёвика. За документами. Карточками. Заначками. Лекалами! — торопливо протараторила, объясняясь. — Артур же может снова запить, понимаешь? Я уверена в этом на все сто процентов! Поэтому нужно всё самое важное забрать, пока возможность есть! Я же ещё на развод подала… Скоро процесс начнётся. А как мне разводиться без документов? А Лёвчику в детский сад нужно… И…

Замолчала, окончательно стушевавшись под его всё темнеющим и темнеющим взглядом. В последний раз он так смотрел неделю назад, в её первую ночь у него дома, когда Марина решила отплатить ему за помощь собой. Так недавно это было и в то же время словно в прошлой жизни.

— Марина, иногда мне кажется, что ты специально, — мужчина с тяжёлым вздохом упёрся своим лбом в её.

— Что специально?

— Выдержку мою проверяешь. Её не так много осталось, учти.

Девушка хотела ответить, но он не дал такой возможности, одним толчком встав на ноги и ловко подняв её с кровати следом за собой. От неожиданности и ещё не до конца пришедшего в себя после их короткого срыва тела колени подогнулись и Сабуров придержал за талию, а потом и вовсе по-джентельменски поправил платье с волосами и, видя, что она в небольшой растерянности, коротко поцеловал в губы, успокаивая.

— Выдыхай, Колесникова. И поехали. Если быстро управимся, то, может, на свидание наше успеем.

— Я могу са…

Чувствовала, что встреча с Артуром выйдет, мягко говоря, не самой приятной и наверняка закончится скандалом, который не хотелось, чтобы он увидел и тем более принял в нём участие.

— Так я тебя «саму» и отпустил, как же. «Сама» ты можешь с Лёвиком выйти погулять, с Варькой подурачиться, с Гордеем ужин приготовить и, в принципе, делать всё что угодно, что тебе никак не угрожает, а остальное… — твёрдый, уверенный, знакомый непоколебимо-спокойный тон голоса не предполагал возражений. — Никогда. Только со мной, а лучше всего вовсе оставшись дома. Я бы всё реши…

— Нет-нет-нет, Булат. Мне на тебя что ли теперь все проблемы скинуть, на шею сесть и ножки свесить?

— А ты попробуй, вдруг понравится. Да и я не против.

И снова непонятно — то ли он пошутил так, то ли абсолютно серьёзно сказал, то ли всё вместе. Самой же девушке было точно не до смеха и она, давно привыкнув к ответственности, которую даже не должна была по идее на себя брать, отрицательно покачала головой.

— Нет. Мои проблемы — мне с ними и разбираться. Тем более с такими, как Артур.

— К твоей излишней самостоятельности мы ещё вернёмся. Не нравится она мне, так и знай.

До дома, теперь уже дома только почти бывшего мужа, Булат доехал быстро. Она даже толком настроиться не успела и додуматься скрыть следы его поцелуев, а когда, взглянув мельком в боковое зеркало и увидев красные, явно зацелованные губы, красноречивые пятна на шее и свой блестящий взгляд, опомнилась, то уже было поздно. Не то чтобы боялась и переживала из-за реакции Артура, которому, по русски говоря, наставила рога, в моральном плане так точно, просто не хотела обострять и без того непростую ситуацию. Забрать вещи с документами и уехать из этого дома навсегда, да, ещё как хотела, а выяснений отношений с обвинений совсем нет. Но делать было нечего и пришлось выходить из машины Сабурова для встречи с супругом вот так — зацелованной другим мужчином и нарядившейся для него же.

Степанов же в свою очередь их будто бы ждал. Ворота распахнуты, в окнах по всему дому горел свет и даже входная дверь была открыта. Чувствуя за спиной не отстающего ни на шаг Булата, она зашла внутрь, первым делом наткнувшись на брошенные в беспорядке грязные ботинки и рядом с ними, также на полу, куртку с шапкой. Раздражение с недовольством по привычке поднялось горячей волной к горлу, но Марина её подавила, отвернувшись. Не её теперь это дело. Пусть Артур делает что хочет в своём доме. Пусть что хочет и где хочет разбрасывает, забив на все её старания содержать эти квадратные метры в чистоте. А потом сам, как хочет, пусть от бардака избавляется! Прожив у Сабурова целую неделю, она подобного не увидела ни разу и уже видимо успела отвыкнуть от бытовой инвалидности мужа. Да что там? Совершенно от всего, непринадлежащего Булату, отвыкла! От запахов, другой энергетики, привычек, своих ощущений с мужем. Как к абсолютно незнакомому и чужому человеку в дом пришла. Хотя почему «как»?

— … совсем пусто что ли? — послышалось недовольное с кухни. — А в морозилке?.. Что⁈ Даже грёбанных пельменей нет? А что жрать-то тогда?

Глубоко вздохнув, Марина направилась на голос.