Бывший на Новый год

54

— Так, ну, вроде бы идеальное место! — наконец, определилась подруга и легонько пихнула её плечом, обращая внимание на себя. — Смотри, Маришка, сейчас наворожу себе суженого-ряженого да такого, что некоторым и не снилось!

Те самые «некоторые», а точнее один «некоторый», услышав, вышел со двора и остановился напротив, сложив руки на груди.

— Ярый, кыш! В лоб прилетит, а у тебя там и без того пустовато.

Гордей на это только улыбнулся. Лукаво так, многообещающе. И остался, как ни в чём не бывало, стоять на месте.

— Ярый, оглох? Уйди, говорю!

— Не гони меня, Варь, я, может, тоже хочу посмотреть, как ты суженого себе ворожишь.

Скворцова недовольно засопела, поджала губы и метнула в него глазами парочку десяток молний. Марина же, чувствуя, что дело пахнет жареным, на всякий случай отступила на пару шагов назад. Как говорится, мало ли, вдруг и её заденет ненароком…

— Ну, хорошо, хозяин-барин, только учти, скорую потом из-за сотрясения я тебе вызывать не буду! Маринка из женской солидарности тоже! А Булат… — посмотрела на друга, стоящего в стороне.

— Не втягивайте меня в свои разборки, — покачал головой тот с мягкой улыбкой. — И Марину, кстати, тоже в покое оставьте. Сами делов натворили, сами их и разгребайте.

— Пфф! — громко фыркнула Варя, но спорить с ним не стала, и снова повернулась к своему бывшему жениху, который, воспользовавшись моментом, подобрался к ней ближе и… — Ай! Ярый! Ты что творишь⁈ — воскликнула возмущённо, оказавшись на его руках, и тут же принялась выворачиваться. — Отпусти меня немедленно!

Гордей, без особых усилий держа её в своих объятиях и будто бы и не замечая усердных попыток отстраниться, согласно покивал, мол, конечно-конечно, сейчас отпущу, а сам забрал у неё забытый всеми ботинок и, не целясь, отбросил себе за спину. Тот, как и в первый раз, упав и ещё пару метров прокатившись по снегу, остановился развёрнутым прямёхонько в его сторону носком. Степанова даже рот поражённо приоткрыла от такой точности. Вот что значит всю жизнь профессионально заниматься спортом!

— Нет, я сама хоте… — подруга замерла, проследив за полётом ботинка, а потом, стоило только ему упасть на землю и, если верить преданиям, определить судьбу её замужества, накинулась на мужчину с ещё пущим негодованием: — Ах, ты…! Ты…! Да я тебя…!

— Да, я тебя тоже люблю, ты же знаешь, Варюш, — Ярый предовольно улыбнулся и прижал свою ненаглядную ещё крепче, потому что как никто другой знал насколько та страшна в гневе. — Ну, так что, когда свадьбу хочешь? Завтра? А, точно, ещё же выходные, все государственные конторы ещё закрыты. Тогда после праздников, да? Или весной, когда потеплеет на улице? Но… Нет, долго! Хотя… Мы же можем расписаться сейчас, а отпраздновать это дело потом, когда твоей душе будет угодно. Считаю, идеальный план.

Марина отступила на ещё пару шагов, потому что отчётливо видела как от Варя, вне себя от злости, вся покраснела, будто вот-вот взорвётся, и опасно прищурилась. Гордей, тоже уловив её настрой, сглотнул и осторожно заметил:

— А что я? Не смотри так на меня! Это ботинок всё! На меня же указал, правильно? Следовательно и…

В ответ молчание, не обещающее ему ничего хорошего. Будь на его месте кто-то другой, послабее духом, давно бежал от Скворцовой, не оглядываясь, а он, пусть и знал, что ему сейчас прилетит по первое число, стоял на своём до последнего и её при этом не отпускал. Зажмурился только слегка, готовый получить по физиономии, но и шага в сторону не сделал. Эх, если бы он так тогда, после их несостоявшейся свадьбы так сделал, то может быть сейчас всё обстояло иначе…

— Варь…

— Ярый, а если я сейчас возьму и соглашусь? — спросила со сталью в голосе подруга. — Подаём заявление сразу, как только ЗАГСы откроются, свидетели у нас уже есть… — кивнула в их с Булатом сторону. — В этот раз обойдусь без фаты, платья и лимузина с пупсом на капоте. И, кстати, без жениха тоже могу прекрасно обойтись. Опыт, благо, имеется.

Гордей поменялся в лице. От его былой весёлой наглости со стопроцентной уверенностью в своих действиях не осталось и следа. Зато вины, сожаления и долгой, очень долгой, тоски хоть отбавляй.

— Варька…

— Что, дорогой? Не таким уже идеальным план кажется, да? Передумал? Хотя… У тебя же тоже такой опыт уже есть, чего я спрашиваю?

— Я…

— Что ты?

— Да если бы я мог вернуть время вспять, Варь!

Марина понимала подругу. Понимала её боль, обиду, уязвлённую не раз по вине Ярого гордость. Но в то же время и его понимала тоже. Наверное, даже в большой степени. Сама ведь точно также не раз хотела открутить жизнь, как плёнку в кассете, к началу и избежать роковых ошибок. Сама мечтала многое сделать иначе. Сама точно также жалела и грустила по упущенным из-за своей глупости и трусости возможностям. Поэтому и проживала сейчас этот непростой момент вместе с друзьями всем сердцем и душой, искренне за них обоих переживая.

— Если бы да кабы… — подруга поморщилась. — Отпускай меня уже давай, «жених»!

— Знал бы как, давно отпустил.

Скворцова отвернулась, пряча совсем неравнодушный болючий взгляд, и снова заворочалась в его объятьях в попытках отстраниться. Гордей сказал что-то ещё, что именно девушка уже не слышала, так как спешила к Булату с внезапно возникшей, возможно очень бредовой, идеей. Не хотела лезть не в своё дело, но и стоять в стороне, наблюдая, как эти двое страдают, не могла.

— Что ты задумала? — понял по её лишь одному задумчивому и решительному выражению лица Сабуров, приобнимая за плечи одной рукой, а другой поправляя свои шапку с шарфом на ней.

— Булат, как думаешь, может, мы им как-нибудь поможем?

— «Как-нибудь» — это как?

— Ну… Им нужно поговорить. По душам. Расставить, так сказать, все точки над и. Чтобы перестали и себя, и друг друга мучить.

— Считаешь, что разговор им поможет? Гордей натворил немало, а Варька сама знаешь какая…

Марина кивнула, соглашаясь. Гордая у неё подруга. И с такой силой характера, что любой спортсмен-тяжеловес позавидовал бы. Но и Ярый не промах. Видел цель и не видел препятствия, только всё же, да, прошлое и ошибки в нём никто не отменял.

— Ну, я считаю, что нам хотя бы стоит попробовать, — заглянула ему в глаза, чувствуя себя в полной безопасности и не менее полную уверенность, что он её поддержит. Всегда и во всём. — Давай… Эм… Может, сегодня вечером под каким-нибудь предлогом оставим их вдвоём?

— Под каким?

— М-м-м… Не знаю… Может, типа соберёмся за продуктами?

— Я уже съездил и закупился с утра. Еды полной багажник. Перетаскать только осталось.

— Тогда… — свела брови к переносице, усердно думая. — Может, я тебя на свидание приглашу? Позднее? Уложу Лёвика спать, он обычно крепко спит и редко просыпается, и…

— И…? — протянул мужчина, слегка наклонившись, отчего шевелить мозгами стало в разы труднее.

Ещё и его зелёно-карие как-то заблестели так… Многообещающе, чуть смущающе и совсем не чуть волнующе.

— И… Подожди, я потеряла мысль…

— Ты зовёшь меня на свидание. Позднее.

— Да, точно! Зову. Ребята остаются вдвоём и… Но ведь совсем не факт, что они поговорят, верно? — не успев обрадоваться своей идее, расстроилась. — Нет, свидание не подходит. Нужно что-то дру…

— Подходит свидание, — перебил её Булат и направился вместе с ней во двор, где сын, высунув язык от усердия, старательно катал шар из снега для туловища снеговика. — А они поговорят.

— Думаешь? А если нет? Если всё же не захотят?

— Уверен. Захотят. У меня тут между прочим позднее свидание на кону, так что варианта «не хотеть» у них нет.