Бывший на Новый год

29

Недовольно взглянув в сторону кладбища, уже хотела было снова продолжить стучать по воротам и терзать дверной звонок как заметила странно примятый снег с ямами в сугробах справа от подъездной дорожки, словно от падения человека, а чуть дальше машины Булата рисунок протекторов шин другой машины.

В затылке похолодело. Но не от низкой температуры и лёгкой одежды, а от неприятной и слегка пугающей догадки.

Нет… Не мог он… Артур вчера был в такой степени опьянения, что точно не смог бы сесть за руль и уж тем более выехать со двора!

Стараясь раньше времени не накручивать себя, плюхнулась на колени и практически легла на снег, заглядывая в щель между воротами и землёй. Увидеть что-то конкретное таким образом или проползти в эту щель было невозможно, но вот рассмотреть что происходит во дворе вполне.

— Колесникова, ты чего, пневмонию решила в полночь вместо Нового года встретить? — рявкнул сверху Сабуров и, не дав пролежать ей и пяти секунд, быстро и аккуратно поднял на ноги, тут же принявшись отряхивать с неё снег голыми руками.

— Машина во дворе, — пояснила не без облегчения, не мешая ему и послушно подставляясь под сильные ладони.

— И?

— И это значит, что Артур, будучи в дрова, не сел за руль и мне не нужно будет искать его по всем моргам и больницам.

— Какая радость, надо же, — фыркнул себе под нос Булат, но она всё равно услышала и не смогла удержаться от улыбки, хотя веселиться, учитывая обстоятельства, было не из-за чего.

Да, вариант того, что муж по своей глупости мог попасть в аварию, отпал, но её положение это никак не меняло, так как его в любом случае дома не было и попасть внутрь у неё не получится даже при сильном желании, а искать Степанова, в пьяном угаре решившего куда-то уехать, затея изначально обречённая на провал. Друзей у него здесь не было, а о его коллегах и знакомых девушка не имела никакого понятия, в последние пару лет почти не интересуясь жизнью супруга. Поэтому куда он мог отправиться она, естественно, не знала и, если честно, не особо хотела. Забыть обо всей этой ситуации, случившейся по его вине, как страшный сон, ещё как хотела, а знать что он, где он и с кем он нет. Главное бы крышу над головой, наконец, обрести, а всё остальное… Пропади оно пропадом всё остальное, а Артур в первую очередь!

Ещё раз осмотрев местность поблизости и удостоверившись в своих выводах, повернулась к Сабурову, недовольно взирающему на мокрые пятна на её одежде от успевшего подтаять снега, с очередной просьбой.

— Разрешишь воспользоваться твоим телефоном?

— Может, сначала в машину всё-таки вернёмся? Ты же совсем задубеешь.

— Нельзя… Не хочу, чтобы Лев снова слышал как я буду с сестрой Артура разговаривать, — поморщилась, «предвкушая» грядущую беседу с золовкой. — Ну, ты понимаешь. Он вчера и так много ненужного услышал.

Мужчине её слова явно не понравились, но наставить на своём он не стал и молча протянул смартфон, не отходя больше ни на шаг и внимательно следя за каждым её действием, словно боялся, что она снова примется ползать почти раздетая по снегу в лютый минус.

Оля, как назло, долго не отвечала на вызов и девушка вновь принялась пританцовывать на месте, чем порядком усилила недовольство Булата. Он хмуро смотрел на неё с высоты своего роста, прислушиваясь к длинным гудкам, и после девятого по счёту протяжного «би-и-ип» решительно было направился к машине, не забыв приобнять её при этом за талию, как гудки резко оборвались и в динамике прозвучало неприветливое:

— Да, слушаю!

— Оля, это я, Марина! — представилась торопливо Степанова, боясь, что золовка может сбросить вызов с незнакомого номера. — Я…

— Где ты, чёрт возьми, была всю ночь⁈ — тут же взвилась сестра мужа. — Я чуть с ума не сошла! Ты, вообще, в своём уме, а⁈

Не ожидая столь «тёплого» приветствия, Марина ненадолго потеряла дар речи. Благо делать это, стоя в объятиях Булата, закрывающего её от ветра, было очень приятно.

— … тебе не стыдно, вообще что ли? Где твоя совесть⁈ — тем временем продолжала кричать в трубку Ольга. — Почему я вместо того, чтобы наслаждаться заслуженным отдыхом, должна сидеть как на иголках, Марина, и думать о том, где ты шляешься с сыном моего брата⁈

— В каком смысле «шляюсь»? Я же тебе звонила вчера и…

— Я ещё не выжила из ума, чтобы не помнить, что была вчера! — рыкнула золовка, перебивая. — Я тебе что сказала? Сидеть спокойно там, откуда ты мне звонила, а не таскаться неизвестно с кем и неизвестно где! Ты, в конце концов, замужняя женщина, если ты вдруг забыла!

— Да о чём ты, вообще, говоришь? — повысила голос Марина, не выдержав.

— Вот только не надо из меня дурочку делать! Я всё знаю!

— Может, и меня тогда просветишь, потому что я ничего не понимаю!

— Ой-ли! Не понимаешь ты, как же! А кто тогда этой ночью сел в машину к первому встречному и укатил в неизвестном направлении? — издевательски протянула Оля, выходя из себя всё больше и больше. — Как только наш самолёт сел и мы заселились в отель, я сразу набрала номер, с которого ты мне звонила в первый раз, и приятная женщина по имени Людмила любезно поделилась со мной о том, что ты и Лев сразу после нашего разговора уехали с огромным мужиком непонятно куда и с какой целью! Поэтому я и спрашиваю, дорогая моя невестушка, где твоя совесть⁈ Совсем о приличиях забыла⁈ Напоминаю, ты всё ещё замужем за моим братом и, будь добра, веди себя соответственно своему статусу, а не как последняя прости Господи!

Степанова окаменела. Обвинения вперемешку с оскорблениями лились на голову бурным потоком, а она всё никак не могла поверить своим ушам. Да, Оля никогда не была лёгким человеком, как, впрочем, и все остальные Степановы. Ей, будучи довольно эгоистичной, самовлюблённой и любящей лезть не в своё дело, было сложно построить свою личную жизнь, обзавестись настоящими подругами и в целом непросто жить, из-за чего она выбрала её в качестве свободных ушей и с первого года их с Артуром отношений вываливала на неё все свои проблемы, жалобы и страдания. Сначала Марина ещё пыталась ей помочь, но, очень скоро поняв, что от неё требуется просто слушать и кивать, оставила эту затею и из года в год послушно выполняла свою роль безмолвного болванчика. Ничего сложного в этом не было, к тому же в декрете, когда Оля могла звонить ей каждый день да не по разу, девушка вовсе научилась пропускать все её переживания по поводу и без мимо себя. Поставила телефон на громкую и ходишь, занимаешься делами, пока золовка выговаривается. Иногда, конечно, это было совершенно не к месту, но, как ни крути, они всё же были одной семьёй, а для Степановой это слово никогда не было пустым звуком. Она, правда, даже несмотря на, мягко говоря, непростые отношения с Артуром и на Олин сложный характер, считала её своей семьёй! А теперь эта самая «семья», прекрасно зная, в какой они с Лёвой оказались ситуации из-за её брата, вместо того, чтобы беспокоиться о их здоровье и безопасности, переживала в большей степени о том, что Марина, как женщина с низкой социальной ответственностью, могла наставить мужу рога с первым встречным!

Обидно и больно было до слёз, но злость с разочарованием всё же оказались сильнее и, словно слыша себя со стороны, она грубо рявкнула, прерывая поток ругани в свою сторону:

— Замолчи сейчас же, Оля!