Честное предупреждение

Глава 15.

Фогель ждал в коридоре. Хаммонд только что закончил отвечать на вялый перекрестный допрос адвоката защиты, и судья наконец отпустил его как свидетеля. Фогель был ровесником Хаммонда, но вел себя совершенно иначе. Хаммонд был ученым, «белой шляпой», стоящим на страже правил, а Фогель — хакером, «черной шляпой». В гардеробе Фогеля не водилось ничего, кроме синих джинсов и футболок. И это не изменилось со времен их студенческого общежития.

— Так держать, Хаммер! — воскликнул Фогель. — Этому парню конец!

— Не так громко, — предостерег Хаммонд. — Что ты здесь делаешь?

— Хотел посмотреть, как ты надерешь им задницу.

— Чушь собачья.

— Ладно, пошли со мной.

— Куда?

— Мы даже из здания не выйдем.

Хаммонд последовал за Фогелем по коридору к лифтовому холлу. Фогель нажал кнопку вызова и повернулся к Хаммонду.

— Он здесь, — сказал Фогель.

— Кто здесь? — спросил Хаммонд.

— Тот парень. Репортер.

— Макэвой? В смысле «он здесь»?

— Ему предъявляют обвинение. Надеюсь, мы не опоздали.

Они спустились на лифте на третий этаж и вошли в большой, шумный зал суда, где председательствовал судья Адам Крауэр. Они заняли места на одной из переполненных скамей для публики. Хаммонд никогда раньше не видел этой части системы, в которой сам играл определенную роль. Несколько адвокатов стояли или сидели, ожидая, пока назовут имена их клиентов. Там был загон из дерева и стекла, куда подсудимых заводили по восемь человек за раз, чтобы они могли переговорить через узкие окна со своими адвокатами или с судьей, когда вызывали их дело. Это выглядело как организованный хаос, место, где не захочешь оказаться, если только у тебя есть выбор или тебе не платят за то, чтобы ты здесь находился.

— Что мы делаем? — прошептал Хаммонд.

— Проверим, предъявили ли Макэвою обвинение, — прошептал в ответ Фогель.

— Как мы узнаем?

— Просто смотри на людей, которых выводят. Может, увидим его.

— Ладно, но какой в этом смысл? Я не понимаю, зачем мы ищем этого парня.

— Потому что он может нам понадобиться.

— Как?

— Как ты знаешь, детектив Мэтисон загрузил свои отчеты по делу в онлайн-архив департамента. Я взглянул. Ты прав, репортер знал Портреро, жертву. Детективы допросили его, и он добровольно сдал ДНК, чтобы доказать, что он не тот парень.

— И? — спросил Хаммонд.

— И эта ДНК где-то в твоей лаборатории. И ты знаешь, что делать.

— О чем ты говоришь?

Хаммонд понял, что сказал это слишком громко. Люди на скамьях перед ними обернулись. То, что предлагал Фогель, выходило за рамки всего, о чем они когда-либо думали раньше.

— Во-первых, — прошептал он, — если дело не поручено мне, я не могу к нему приблизиться — здесь процедуры отличаются от округа Ориндж. Во-вторых, мы оба знаем, что он не Сорокопут. Я никогда не подставлю невиновного человека.

— Да ладно, разве это не то же самое, что ты делал в округе Ориндж? — прошептал в ответ Фогель.

— Что? Там было совершенно другое. Я уберег кого-то от тюрьмы за то, что даже не должно считаться преступлением. Я никого туда не отправлял. А здесь мы говорим об убийстве.

— Это было преступлением в глазах закона.

— Ты когда-нибудь слышал поговорку, что лучше сотня виновных избежит наказания, чем пострадает один невиновный? Бенджамин, мать его, Франклин.

— Неважно. Все, что я говорю: мы могли бы использовать этого парня, чтобы выиграть время. Время, чтобы найти Сорокопута.

— А потом что? Сказать: «Ой, неважно, я подделал ДНК»? Это может сработать для тебя, но не для меня. Нам нужно все это свернуть. Всё. Сейчас же.

— Еще нет. Нам нужно держать все открытым, чтобы найти парня.

Ужас, нараставший в груди Хаммонда, теперь расцвел пышным цветом. Он знал, что его ненависть и жадность привели его к этому. Это был кошмар, из которого он не видел выхода.

— Эй, — прошептал Фогель. — Думаю, это он.

Фогель незаметно указал подбородком на загон в передней части зала суда. Судебные приставы ввели свежую партию арестованных. Хаммонду показалось, что третий мужчина похож на снимок из полицейского досье, который он видел накануне вечером. Это был репортер, Джек Макэвой. Он выглядел измотанным и потрепанным после ночи в тюрьме.