Честное предупреждение

Глава 32.

Я сидел в своем джипе на парковке офиса коронера и обзванивал нужных людей. Мне не хотелось вести эти разговоры за рулем. К тому же я хотел приглядеть за Мэтисоном и Сакаи. После нашей встречи они остались с Ортисом, и мне было любопытно, сколько времени они там пробудут. Я не знал, что именно мне это даст, но журналистское чутьё требовало оставаться на месте.

Первым делом я набрал Эмили Этуотер, чтобы узнать, как продвигаются дела.

— Я уже начала писать, — доложила она. — Пока всё идет неплохо. Материала у нас много, так что я сейчас играю с балансом. Решаю, что пустить первым планом, а что придержать. Как ты знаешь, Майрон не любит врезки. Так что это должен быть один цельный материал, а подробности пойдут в следующие дни. А у тебя что?

— Я ошибался насчет того, что вторая жертва — партнер Хэммонда, — сказал я. — Есть мнение, что Сорокопут мог ошибиться и убить не того парня. Так что нам нужно продолжать поиски партнера.

— «Есть мнение»? Кто это считает?

— Полиция была здесь. Мэтисон и Сакаи. С помощью толкового следователя от коронера они связали дела воедино.

— Черт.

— Ну, я заключил с ними сделку. Обменял информацию на эксклюзив.

— Им можно доверять?

— Ни на грош. Я не доверяю ни им, ни ФБР — уверен, утечки не избежать. Поэтому я придержал козыри. Я дал им наводку на сайт «Dirty4», но не упомянул ни «GT23», ни «Оранж Нано», ни связь Хэммонда с делом Ортона. Думаю, им придется долго наверстывать упущенное, прежде чем нам стоит беспокоиться об утечке с их стороны.

Я увидел мужчину и женщину, выходящих из здания коронера; они шли, обнявшись и понурив головы. Я узнал их — видел раньше в комнате для родственников. Лицо мужчины было мокрым от слез. Женщина не плакала. Казалось, это она поддерживает его, а не наоборот. Она подвела его к пассажирской двери машины, помогла сесть, а затем обошла автомобиль и села за руль. Я заметил, что из другой машины за ними тоже наблюдает какой-то мужчина.

— Джек, ты здесь?

— Да.

— Почему они думают, что Сорокопут убил не того?

— Потому что жертва не вписывается в профиль. Парень работал в винном магазине и был судим за педофилию. Совсем не тот типаж. Мы здесь просто строим догадки, но версия такая: Сорокопут пытался выманить «RogueVogue» на встречу в торговый центр «Нортридж» и каким-то образом решил, что этот парень — его звали Сэнфорд Толан — и есть RogueVogue. Толан был там один, вероятно, просто сидел и глазел на детей. Сорокопут проследил за ним до парковки, сломал ему шею и сбросил вниз.

— Это ужасно. Думаешь, Сорокопут знает, что ошибся?

— Ты имеешь в виду, понял ли он, что это не тот человек, но все равно убил его? Возможно. Трудно сказать. Сама идея о назначенной встрече — это пока лишь догадка.

— А что насчет ФБР? Есть новости от Рэйчел?

— Звоню ей следующей. Сначала хотел свериться с тобой.

— Хорошо, тогда я возвращаюсь к работе. Держи меня в курсе.

— Договорились.

Прежде чем набрать Рэйчел, я открыл почту, чтобы проверить новые сообщения. Пульс подскочил: я увидел ответ от RogueVogue на письмо, которое отправил ранее.

«Я этого не понимаю. Кто вы? Зачем вы мне это прислали?»

Я проверил время отправки и увидел, что сообщение пришло уже после того, как безжизненное тело Сэнфорда Толана рухнуло с четвертого этажа гаража торгового центра. Это было лишним подтверждением того, что Сорокопут убил не того человека. Сообщение было коротким, простым и, главное, искренним. Никакого признания, никакого подтверждения — просто «расскажите мне больше».

Я обдумывал, как ответить, чтобы не спугнуть его: «Я могу обеспечить вам безопасность…», «Я могу рассказать вашу историю…», «Я могу быть посредником…»

В итоге я решил действовать прямолинейно и выложить все начистоту. Поглядывая каждые несколько секунд на выход, чтобы не пропустить детективов, я составил письмо, которое, как я надеялся, заставит RogueVogue доверить мне свою историю и свою жизнь.

«Я писатель. Я написал книги об убийцах, таких как Поэт и Пугало. Сейчас я пишу о Сорокопуте. Вы в опасности. Он убил Хэммонда и убил человека, которого принял за вас. Я могу вам помочь. Я могу переправить вас в безопасное место и рассказать вашу версию событий. Я знаю, что вы с Хэммондом не имели отношения к убийствам Сорокопута. Вы этого не планировали. Я оставляю свой номер. Позвоните мне, и мы сможем помочь друг другу».

Я перечитал текст дважды, вбил свой номер мобильного внизу и нажал «Отправить». Я надеялся, что RogueVogue прочтет и отреагирует немедленно.

Я еще раз осмотрел парковку и фасад здания коронера, но детективов полиции Лос-Анджелеса нигде не было видно. Я подумал, что они могли припарковаться у медцентра, а сюда пройти через туннель. Возможно, я их упустил. Но я все же решил позвонить Рэйчел, продолжая наблюдение. Она ответила шепотом.

— Джек, ты в порядке?

— Я в норме. Просто проверяю обстановку. Ты уже встретилась с кем-нибудь?

— Да, мы как раз в процессе. Я вышла, чтобы ответить.

— И как?

— Ну, они работают. Ищут другие случаи и пытаются выйти на партнера Хэммонда. Скоро у меня будет информация по этому поводу.

— Возможно, есть похожий случай в Тусоне. Но что важнее прямо сейчас — сегодня здесь, в Лос-Анджелесе, произошло еще одно убийство. Я думал, это партнер Хэммонда, но нет. Похоже на ошибку. Словно Сорокопут принял жертву за партнера Хэммонда.

— Как ты это узнал?

Я вкратце рассказал ей, как проверка сайта причин смертности привела меня в офис коронера. Сказал, что теперь у Бюро появились конкуренты в лице полиции Лос-Анджелеса, которые связывают те же дела, что и команда «FairWarning». Я предложил, чтобы ФБР объединило усилия с полицией, вместо того чтобы вести параллельные расследования.

— Я предложу это, но не рассчитывай на успех, — сказала Рэйчел. — Это никогда не работало гладко, когда я служила здесь, и сомневаюсь, что нравы сильно изменились.

— Что ж, это будет выглядеть не слишком красиво, когда статья выйдет и в ней будет сказано, что ведомства ведут разрозненные расследования, — заметил я.

— Джек, есть еще кое-что.

— Что именно?

— Они не хотят, чтобы ты публиковал материал сейчас.

— Господи, я знал, что до этого дойдет. Можешь передать им, чтобы забыли об этом. Это наша история. Мы принесли ее им как жест доброй воли. Мы публикуем её.

— Они считают — и я согласна, — что будет лучше, если этот парень не узнает, что за ним идут. Если ты выпустишь статью, он, скорее всего, заляжет на дно, и тогда мы его никогда не поймаем.

— «Мы»? Ты теперь снова с ними?

— Ты понимаешь, о чем я. Как только этот тип поймет, что мы у него на хвосте, он исчезнет и сменит почерк.

— А если мы не опубликуем статью и не предупредим общественность об этом парне, он просто продолжит убивать, пока его, может быть, когда-нибудь не поймают.

— Я знаю этот аргумент, но…

— Он убил двоих только сегодня. И он заметал следы. Он, должно быть, уже знает, что что-то происходит, что люди идут по его следу.

— Но не ФБР, Джек.

— Слушай, я поговорю с Майроном и Эмили, но я буду голосовать за публикацию. Мир должен знать, что этот парень на свободе, что он делает и как выбирает и выслеживает своих жертв.

— И тебе нужно убедиться, что тебя не опередят конкуренты.

— Слушай, я этого не отрицаю. Я репортер, это моя история, и да, я хочу быть уверен, что выпущу ее первым. Но теперь, когда и ФБР, и полиция в курсе, это лишь вопрос времени, когда какой-нибудь засранец сольет информацию знакомому журналисту ради своей выгоды. Одно это заставляет меня хотеть публикации, но более важная причина — предупредить людей об очень опасной твари, которая разгуливает на свободе.

— Хорошо, Джек, я передам им. Сколько времени у них есть, прежде чем статья выйдет?

Я посмотрел через лобовое стекло и увидел Мэтисона и Сакаи, идущих по тротуару перед парковкой. Я поставил телефон на громкую связь, чтобы сфотографировать их. Майрон любил вставлять фотографии в тело больших статей как визуальные паузы. Главное, чтобы они хоть как-то относились к истории.

Детективы подошли к неприметной машине с двух сторон и сели внутрь.

— Сутки, — сказал я. — Мы постараемся выпустить материал завтра вечером.

— Ты не можешь отложить это хотя бы еще на двадцать четыре часа, Джек? Они мало что успеют сделать до завтрашнего вечера.

— А что, если за этот лишний день он убьет кого-то еще? Ты хочешь взять это на себя, Рэйчел? Я — нет.

В трубке раздался сигнал второй линии, и я взглянул на экран телефона. «Неизвестный номер».

— Рэйчел, мне нужно ответить на звонок, — быстро сказал я. — Это может быть он.

— Кто? — переспросила Рэйчел.

— RogueVogue. Я перезвоню.

— Джек…

Я отключился и принял второй вызов.

— Это Джек Макэвой.

Тишина. Просто открытая линия. Я смотрел, как Мэтисон и Сакаи выезжают с парковки и поворачивают направо, на Мишн-роуд.

— Алло? Это Джек.

— Вы прислали мне сообщение…

Голос проходил через цифровой модулятор, превращавший его в речь робота.

— Да… прислал. Вы в опасности. Я хотел бы вам помочь.

— Как вы можете мне помочь?

Я тихо расстегнул рюкзак, достал блокнот и ручку, чтобы записывать его слова.

— Во-первых, я могу представить вашу версию событий. Когда все это выплывет наружу, там будут жертвы и злодеи. Вы захотите рассказать свою историю до того, как другие сделают это за вас. Люди, которые вас не знают.

— Кто вы?

— Я же сказал. Я писатель. Я выслеживаю убийц. Я иду по следу Сорокопута.

— Откуда вы о нем знаете?

— Он убил мою знакомую. Он получил её имя и данные с сайта «Dirty4».

Повисла тишина, и я начал опасаться, что потерял его. Я хотел убедить его говорить. Но я не собирался ходить вокруг да около того, что они с Хэммондом натворили своей схемой. На мой взгляд, RogueVogue прочно обосновался на стороне злодеев в этой бухгалтерской книге. Он был не так виновен, как Сорокопут, но чертовски близок к этому.

— Этого не должно было случиться.

Я записал фразу дословно, прежде чем ответить. Я знал, что она пойдет в начало статьи.

— А что должно было случиться?

— Мы… это просто должно было приносить деньги. Мы увидели нишу.

— Какую нишу?

— Ну, знаете, помогать парням… у некоторых парней проблемы со знакомствами. Это не сильно отличалось от «Тиндера» и тому подобного.

— За исключением того, что женщины, чьи анкеты вы продавали, об этом не знали, верно?

Я сказал это без обвинительной интонации, но в ответ повисло молчание. Я бросил ему легкий вопрос, пока он не повесил трубку:

— Как вы с Маршаллом Хэммондом познакомились?

После паузы он ответил:

— Соседи по комнате в колледже.

— Где именно?

— Калифорнийский университет в Ирвайне.

Маленький кусочек пазла встал на место.

— Вы знали там Уильяма Ортона?

— Маршалл знал.

Я бросил крученый мяч. Возможность, которая зрела у меня в подсознании.

— Он и есть Сорокопут?

— Нет.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я знаю. Что случилось с Маршаллом?

— Сорокопут сломал ему шею, а потом попытался обставить все так, будто он повесился в своей домашней лаборатории. Откуда вы знаете, что Ортон — не Сорокопут? Вы знаете, кто такой Сорокопут?

— Я вычислил его.

Я записал это. Я знал, что мои следующие слова могут стать самой важной частью разговора.

— Хорошо, послушайте. Есть способ облегчить ваше положение — если вы этого хотите.

— Как?

— Скажите мне, кто такой Сорокопут. ФБР должно его остановить.

— ФБР?

Я тут же понял, что сболтнул лишнее. Он не знал, что дело дошло до ФБР. Я почувствовал, что нужно удержать его на линии, сменив тему. Я выпалил вопрос:

— Как, по-вашему, Сорокопут нашел Маршалла?

Снова пауза, но в конце концов он заговорил.

— Он вышел на контакт.

— Кто? Маршалл?

— Да. Мы знали о тех, кто погиб. Клиенты жаловались, что у нас… что некоторые из наших анкет были… недействительны. Маршалл занялся этим. Он проверил скачивания и нашел связь между ними. Это был он. Маршалл связался с ним. Он сказал ему, что тот должен остановиться.

Это было единственное объяснение, которое он дал, но оно снова помогло мне собрать воедино еще несколько кусков истории.

— И так Сорокопут нашел его? Отследил контакт?

— Каким-то образом. Мы принимали меры предосторожности, но он как-то нашел его.

— «Мы»?

— Мы договорились отправить сообщение. Маршалл отправил его.

— Вернемся к Ортону. Маршалл подтасовал его дело, верно? ДНК.

— Я не буду говорить об этом.

— Значит, Ортон был у него в долгу. Он дал вам ДНК.

— Я же сказал, я…

— Ладно, ладно, забудьте. Что насчет Сорокопута? Вы сказали, что знаете, кто он. Дайте мне имя. Сделайте это, и вы не будете злодеем в этой истории. Вы будете тем, кто пытался это остановить. Как вы сказали, этого не должно было случиться.

— И тогда вы передадите имя ФБР?

— Могу я, или можете вы. Неважно, главное, чтобы вы были тем, кто его назовет.

— Я подумаю над этим. Это всё, что у меня есть.

Я догадался, что он имел в виду: личность Сорокопута — это единственное, чем он мог торговаться в обмен на то, чтобы не попасть под суд.

— Ну, не думайте слишком долго, — сказал я. — Если вы нашли это, ФБР в конце концов тоже найдет, и тогда вам нечего будет предложить.

Он не ответил. Я понял, что прошу назвать личность Сорокопута, хотя у меня даже нет настоящего имени моего источника.

— А что насчет вас? Можете назвать свое имя, чтобы я знал, с кем говорю?

— Роуг.

— Нет, настоящее имя. Вы знаете мое — почему бы вам не назвать свое?

Я ждал. Затем услышал, как связь оборвалась.

— Алло?

Он исчез.

— Черт.

Интервью закончилось.