Честное предупреждение

Глава 19.

Я никогда раньше не был в здании суда в Санта-Ане и уж тем более никогда не ездил из долины Сан-Фернандо в округ Ориндж утром рабочего дня. Я выехал в семь, чтобы гарантированно быть на месте до девяти. Но перед этим мне пришлось дважды прогуляться вверх по улице до «Мистраля», чтобы забрать сначала свой джип, а затем BMW Рэйчел. Её машину я припарковал перед домом, на том же месте, где Мэтисон и Сакаи повязали меня накануне. Ключ я вернул на тумбочку рядом с кроватью, где она спала. Оставил записку с просьбой позвонить, когда проснется, и положил рядом две таблетки обезболивающего.

Просыпаться в пустой квартире — не самое приятное начало дня, и Рэйчел это могло расстроить, но мне нужно было добраться до детектива Дигоберто Руиса до начала заседания.

Но планы планами, а реальность вносит свои коррективы. Отстояв в пробках и на 101-м, и на 5-м шоссе, я въехал в гараж здания Уголовного суда в Санта-Ане только в 9:20. Слушания по делу Исайи Гэмбла уже шли полным ходом. Я скользнул в задний ряд галереи и начал наблюдать. Мне повезло. Потребовалось всего пара минут, чтобы понять: человек, дающий показания на свидетельской трибуне, и есть детектив Руис.

В зале суда, кроме меня и женщины в первом ряду со стороны обвинения, никого не было. Дело, по-видимому, не привлекло внимания ни местной общественности, ни прессы. Прокурор — женщина — стояла за кафедрой между столами обвинения и защиты. Присяжные располагались слева от неё: двенадцать основных и двое запасных, все еще бодрые и внимательные в этот ранний час.

Подсудимый, Исайя Гэмбл, сидел за столом рядом с другой женщиной. Я знал, что это классический ход из методички сексуальных хищников: нанимать женщину-адвоката. Это заставляет присяжных задаться вопросом: если этот человек действительно совершил то, в чем его обвиняют, стала бы женщина защищать его?

Руис выглядел так, словно пенсия была уже не за горами. Серая бахрома волос окаймляла лысый череп, а в глазах застыла вечная печаль. Он видел слишком много дерьма на своей работе. Сейчас он пересказывал лишь один эпизод из многих.

— Я встретился с потерпевшей в больнице, — говорил он. — Ей оказывали помощь по поводу полученных травм, параллельно шел сбор улик.

— Смогла ли она предоставить вам какие-либо другие доказательства или информацию? — спросила прокурор.

— Да, она запомнила номерной знак, который лежал в багажнике машины вместе с ней.

— Он не был установлен на автомобиле?

— Нет, его сняли.

— Почему он был снят?

— Вероятно, чтобы подозреваемого сложнее было идентифицировать, если кто-то станет свидетелем похищения.

Адвокат защиты возразила против ответа детектива, назвав это домыслами. Судья постановил, что у Руиса более чем достаточно опыта в делах об изнасилованиях, чтобы сформировать мнение, которое он озвучил, и оставил ответ в силе. Это придало прокурору смелости развить тему.

— Вы сталкивались с подобным в других делах? — спросила она. — С тем, что номерные знаки снимали.

— Да, — ответил Руис.

— Как опытному детективу, о чем вам это говорит?

— О преднамеренности. У него был план, и он вышел на охоту.

— На охоту?

— Искать жертву. Добычу.

— Возвращаясь к тому, что жертва находилась в багажнике: разве там не было слишком темно, чтобы разглядеть номер?

— Было темно, но каждый раз, когда похититель нажимал на тормоз, стоп-сигналы освещали часть багажника, и она могла видеть. Так она и запомнила номер.

— И что вы сделали с этой информацией?

— Я пробил номер по базе данных и получил имя зарегистрированного владельца.

— На кого была зарегистрирована машина?

— На Исайю Гэмбла.

— Подсудимого?

— Да.

— Что вы сделали дальше, детектив Руис?

— Я взял фотографию Гэмбла с его водительских прав, поместил её в фототаблицу — мы называем это «six-pack» — и показал потерпевшей.

— Пожалуйста, объясните присяжным, что это такое.

— Это подборка для опознания. Я собрал шесть фотографий: снимок Исайи Гэмбла и фото пяти других мужчин той же расы, схожего возраста, телосложения, с похожими волосами и цветом лица. Затем я показал эту подборку потерпевшей и спросил, есть ли на фото человек, который похитил и изнасиловал её.

— И она опознала кого-либо из мужчин на фотографиях?

— Без колебаний она указала на фото Исайи Гэмбла как на человека, который похитил, изнасиловал и избил её.

— Вы попросили её поставить подпись под фотографией человека, которого она опознала?

— Да.

— И вы принесли эту фототаблицу сегодня в суд?

— Да.

Прокурор выполнила все формальности по приобщению фототаблицы в качестве вещественного доказательства со стороны обвинения, и судья принял его.

Спустя двадцать минут Руис закончил давать прямые показания, и судья объявил утренний перерыв перед перекрестным допросом защиты. Он велел присяжным и всем сторонам вернуться через пятнадцать минут.

Я внимательно следил за Руисом, ожидая, выйдет ли он в туалет или за кофе, но поначалу он оставался на месте свидетеля, перебрасываясь фразами с судебным клерком. Однако потом клерк ответила на телефонный звонок, отвлекшись от детектива. Спустя минуту Руис встал и сообщил прокурору, что отлучится в уборную и сейчас вернется.

Я проводил взглядом выходящего Руиса, затем последовал за ним. Я дал ему фору в одну минуту, прежде чем войти в туалет. Он стоял у раковины и мыл руки. Я подошел к раковине через одну от него и занялся тем же. Мы встретились взглядами в зеркале над умывальником, разделявшим нас, и оба кивнули.

— Наверное, это приятное чувство, — сказал я.

— О чем вы? — спросил Руис.

— Отправлять сексуальных хищников за решетку на долгий срок.

Руис посмотрел на меня странно.

— Я был в зале, — пояснил я. — Видел, как вы давали показания.

— А, — протянул Руис. — Вы ведь не из присяжных? Мне запрещено контактировать с...

— Нет, я не присяжный. Вообще-то я репортер. Приехал из Лос-Анджелеса.

— Ради этого дела?

— Нет, не этого. Другого дела, которое вы вели. Меня зовут Джек Макэвой.

Я выбросил бумажное полотенце, которым вытирал руки, в корзину и протянул ладонь. Руис пожал её с неохотой. Не знаю, было ли это реакцией на мои слова или следствием той общей неловкости, которая возникает при рукопожатиях в общественном туалете.

— Какого другого дела? — спросил Руис.

— Полагаю, того, где преступник ушел, — ответил я. — Уильям Ортон.

Я следил за его лицом в поисках реакции и, кажется, заметил вспышку гнева, прежде чем его черты окаменели.

— Откуда вы знаете об этом деле? — спросил он.

— Источники, — ответил я. — Я знаю, что он натворил в Калифорнийском университете в Ирвайне. Вы не посадили его в тюрьму, но, по крайней мере, убрали подальше от студенток.

— Послушайте, я не могу говорить с вами об этом деле. Мне нужно возвращаться в зал суда.

— Не можете или не хотите?

Руис открыл дверь и оглянулся на меня.

— Вы пишете статью об Ортоне?

— Да, — сказал я. — Независимо от того, поговорите вы со мной или нет. Но я бы предпочел, чтобы статья вышла после нашего разговора, где вы могли бы объяснить, почему ему так и не предъявили обвинений.

— И что, по-вашему, вы знаете о нем или об этом деле?

— Я знаю, что он, возможно, всё еще хищник. Этого достаточно?

— Мне нужно в суд. Если вы всё еще будете здесь, когда я закончу, тогда, может быть, поговорим.

— Я буду...

Он исчез, и дверь медленно закрылась.

Вернувшись в зал суда, я наблюдал, как адвокат защиты ведет перекрестный допрос Руиса, но она не заработала ни одного очка в мою копилку и совершила одну крупную ошибку. Задав лишний вопрос, она позволила Руису заявить, что ДНК, собранная в больнице после похищения и изнасилования, совпала с профилем её клиента. Это, конечно, всплыло бы в любом случае или уже было озвучено предыдущим свидетелем обвинения, но для защиты никогда не бывает полезным лишний раз упоминать ключевую улику против своего подзащитного.

После двадцати минут вопросов, не принесших особой пользы делу её клиента, она сдалась, и детектива отпустили со свидетельской трибуны.

Я вышел из зала и сел на скамейку в коридоре. Если Руис собирался поговорить со мной, он должен был выйти. Но когда он появился, то лишь для того, чтобы забрать следующего свидетеля, ожидавшего в коридоре на соседней скамейке. Я услышал, как Руис назвал её доктором Слоун и сказал, что её очередь. Он проводил её в зал суда и, открывая перед ней дверь, оглянулся на меня и кивнул. Я расценил это как знак, что он вернется ко мне.

Прошло еще десять минут, и Руис наконец снова вышел из зала и сел на скамейку рядом со мной.

— Я должен быть там, — сказал он. — Прокурор не знает дело так, как я.

— Этот врач, она эксперт по ДНК? — спросил я.

— Нет, она руководит центром помощи жертвам изнасилования при больнице. Она собирала улики. Эксперт по ДНК пойдет следом.

— Как долго продлится суд?

— Мы закончим завтра утром, потом выступит защита — хотя там, похоже, выступать особо не с чем.

— Если дело было таким гиблым, почему он не пошел на сделку, не признал вину?

— Потому что таким парням мы сделок не предлагаем. Почему вы здесь?

— Я работаю над историей, и она вывела меня на Ортона. Мы узнали о случае в университете, и мне стало интересно, почему делу так и не дали ход.

— Короткий ответ: ДНК не совпала. У нас было опознание жертвы, показания свидетелей, подтверждающие факты, но ДНК выбила у нас почву из-под ног. Окружной прокурор отказался. Как Ортон связан с тем, над чем вы работаете?

Я видел, что делает Руис. Он торговался. Он выдавал информацию, чтобы получить информацию. Но пока он не сказал мне ничего такого, чего бы я уже не знал.

— Я расследую убийство женщины, — сказал я. — Прямой связи с Ортоном в деле нет, но я думаю, что её ДНК прошла через его лабораторию.

— В университете? — спросил Руис.

— Нет, уже после того, как он ушел. Его нынешняя лаборатория, «Оранж Нано».

— Не улавливаю связи.

— Мою жертву убил сексуальный маньяк. Судя по тому, что я накопал на Ортона, он из той же породы.

— Я не могу делать таких заявлений. Мы никогда не обвиняли его в преступлении.

— Но вы хотели. Это прокурор не захотел давать делу ход.

— И на то была веская причина. ДНК работает в обе стороны. Она и обвиняет, и оправдывает.

Я достал блокнот, чтобы записать эту фразу. Руиса это напугало.

— Вы не можете ссылаться на меня. Я не хочу, чтобы он засудил меня. Дела не было. ДНК очистила его.

— Но у вас была история жертвы.

— Неважно. ДНК вставила палки в колеса. Сделала дело несостоятельным. Мы не стали продолжать. Конец истории. Это... вы работаете на «Таймс»?

— Я работаю на новостной сайт, который иногда сотрудничает с «Таймс». Насколько вы были удивлены, когда пришел результат ДНК и он не совпал с Уильямом Ортоном?

— Не для протокола: очень. Для протокола: без комментариев.

Я положил блокнот на скамейку, чтобы он не воспринимал его как угрозу.

— Есть какие-нибудь теории насчет ДНК? Откуда она взялась? — спросил я.

— Нет, — отрезал Руис. — Я просто знаю, что это убило дело. Неважно, насколько убедительной казалась наша жертва. ДНК другого мужчины на её теле поставила крест на всем.

— А как насчет возможности подтасовки?

— Не вижу как. Я взял образец у Ортона по ордеру суда. Я лично доставил его в лабораторию. Вы меня в чем-то обвиняете?

— Вовсе нет. Просто спрашиваю. Есть еще второй образец, с которым сравнивали Ортона. Проводилось ли какое-то внутреннее расследование по этому поводу?

— Не больше, чем повторный тест, который дал тот же результат. Вы касаетесь очень скользкой темы. Вы знаете, что адвокаты по уголовным делам в этом здании суда сделали бы с чем-то подобным? Нас бы завалили апелляциями по каждому обвинительному приговору, когда-либо вышедшему из этой лаборатории.

Я кивнул. Ситуация из разряда «проверить, но не копать слишком глубоко».

— Как жертва восприняла это, когда вы ей сообщили? — спросил я.

— Она была удивлена больше меня, уж поверьте, — сказал Руис. — Она настаивала тогда и настаивает до сих пор, что другого мужчины не было. Только Ортон.

— Вы когда-нибудь говорили с ним? Я имею в виду допрос. Может, когда брали мазок?

— Не особо. Мы начали было, но потом он прикрылся адвокатами, и на этом всё закончилось. Знаете, вы были правы насчет этого случая. В том, что сказали.

— Что я сказал?

— Насчет того, что он тот, кто ушел. Этот ублюдок — насильник. Я знаю это. И ДНК этого не меняет. Это тоже не для печати.

Руис встал.

— Мне нужно возвращаться, — сказал он.

— Еще два быстрых вопроса, — попросил я.

Он жестом показал мне продолжать. Я поднялся.

— Адвокат Джейн Доу, кто это был?

— Эрве Гаспар — я сам порекомендовал его ей.

— Каково настоящее имя Джейн Доу?

— Вы должны быть в состоянии получить это от своего источника в университете.

— Ладно, тогда как насчет лабораторного отчета по ДНК? Где я могу его достать?

— Нигде. Всё это было уничтожено, когда дело не завели. Отчет лаборатории, записи. Его арест был аннулирован и удален из базы после того, как его адвокат получил соответствующий судебный ордер.

— Дерьмо.

— И не говорите.

Руис повернулся к двери зала суда и сделал несколько шагов, но потом остановился и вернулся ко мне.

— У вас есть визитка или что-то в этом роде? На всякий случай.

— Конечно.

Я расстегнул молнию на рюкзаке, выудил визитку и протянул ему.

— Звоните в любое время, — сказал я. — И удачи с этим делом.

— Спасибо, — ответил он. — Но с этим делом удача нам не нужна. Он сядет.

Я смотрел, как он возвращается в зал суда, чтобы делать свою работу.