Честное предупреждение

Глава 31.

Я не был в офисе коронера как минимум четыре года. Раньше, когда я освещал криминальную хронику для «Таймс», а позже для «Бархатного гроба», я заезжал сюда регулярно. Но в «FairWarning» смерть не входила в мою зону ответственности — до сегодняшнего дня.

«Комплекс смерти», как я его называл, располагался на Мишн-роуд, неподалеку от медицинского центра округа USC в Бойл-Хайтс. Два медицинских центра — один для мертвых, другой для живых — соединял длинный туннель, который когда-то служил для переправки тел с одной стороны на другую. Старое здание офиса, мрачное кирпичное строение, которому было почти сто лет, стояло ближе к улице. Сейчас его использовали в основном как сувенирную лавку и место для совещаний. Они делали неплохую кассу на туристах, торгуя бирками для большого пальца ноги, одеялами с логотипом коронера и прочей мрачной атрибутикой.

За старым зданием скрывался новый современный корпус — чистые линии, успокаивающие бежевые тона. Я прошел через стеклянные двери к стойке регистрации и попросил позвать следователя Гонсало Ортиса. Девушка за стойкой поинтересовалась целью моего визита.

— Э-э, полиция велела мне связаться с офисом коронера, чтобы получить информацию о смерти, — сказал я. — Это случилось сегодня, в Долине.

Это был тщательно выверенный ответ: в нем не было лжи, но и всей правды он не раскрывал. Я надеялся, что мои слова в сочетании с мрачным видом заставят ее принять меня за родственника, ожидающего вскрытия. Мне совсем не хотелось, чтобы она звонила в следственный отдел и сообщала, что в вестибюле топчется репортер. Если GTO откажется говорить со мной, пусть скажет мне об этом в лицо.

Регистратор спросила мое имя, а затем набрала номер. Она перекинулась с кем-то парой фраз и подняла на меня глаза.

— Имя покойного? — спросила она.

Меня загнали в угол. Но у меня был запасной выход. Бербанк считался частью Долины, так что я мог ответить, не солгав.

— Маршалл Хэммонд.

Девушка повторила имя, выслушала ответ в трубке и молча повесила ее.

— Он на совещании, выйдет, как только освободится, — сказала она. — Комната для родственников дальше по коридору, направо. — Она указала мне за спину.

— Хорошо, спасибо.

Я пошел по коридору, надеясь, что «семейная» комната окажется пустой, но удача мне не улыбнулась. Это был Лос-Анджелес, где жило более десяти миллионов человек. И умирало. Кто-то неожиданно, кто-то в результате несчастного случая, а кого-то убивали. Я знал, что у офиса окружного коронера есть целый парк бледно-голубых фургонов со стеллажами для перевозки нескольких тел сразу. Шансов на то, что комната для родственников будет пустовать, не было никаких.

И действительно, помещение было почти заполнено небольшими группами скорбящих. Люди сидели, сбившись в кучки, молча или в слезах, вероятно, надеясь, что произошла ошибка и их вызвали не на опознание любимого человека.

Мне было несложно слегка слукавить с секретаршей, но здесь я чувствовал себя самозванцем, чужаком, вторгшимся в чужое горе. Когда-то я сам был на их месте, когда погиб мой брат, и мне приходилось стучать в двери домов, куда смерть пришла через насилие, но в этой комнате было что-то сакральное. Мне стало не по себе. Я подумал о том, чтобы развернуться и подождать Гонсало Ортиса в коридоре, но вместо этого занял первое же свободное кресло у входа. Меньше всего мне хотелось встречаться взглядом с кем-то, кто в разгар своей боли попытается облегчить мою сочувственной улыбкой. Это было бы все равно что воровство.

Ожидание, казалось, растянулось на час; я слушал приглушенные мольбы, а одна женщина начала громко рыдать. Но на самом деле прошло не более пяти минут, когда меня спасли из этой комнаты скорби. Вошел латиноамериканец лет пятидесяти, смуглый, с усами с проседью, и спросил, я ли мистер Макэвой. Я вскочил с места быстрее, чем успел ответить «да». Я вывел его в коридор, но тут же замялся, поняв, что вести должен он.

— Давайте срежем путь, — сказал он.

Он махнул рукой в сторону, противоположную приемной. Я последовал за ним.

— Вы следователь Ортис? — спросил я.

— Да, это я, — ответил он. — Я подготовил отдельную переговорную.

Я решил подождать, пока мы доберемся до места, прежде чем объяснять, кто я и чего хочу. Ортис провел магнитной картой по замку двери с табличкой «Только для персонала», и мы вошли в патологоанатомическое крыло. Я понял это по запаху, который тут же накрыл меня с головой. Это был запах смерти, перебитый промышленным дезинфицирующим средством, — сладковатый и отчетливо кислый дух, который, я знал, останется в носу еще долго после того, как я покину здание. Это напомнило мне о моем последнем визите сюда. Четыре года назад главный судмедэксперт публично пожаловался на проблемы с санитарией и безопасностью в комплексе, а также на бюджетные проблемы, которые привели к нехватке персонала и сбоям в работе. Он сообщал, что очередь на вскрытие достигала пятидесяти тел за раз, а токсикологические тесты занимали месяцы вместо недель. Это был ход, призванный убедить окружных комиссаров выделить запрошенный бюджет, но в итоге привело лишь к увольнению самого начальника.

Я сомневался, что с тех пор многое изменилось, и подумывал поднять эту тему с Ортисом, чтобы растопить лед, когда признаюсь, что я журналист. Я мог бы упомянуть статьи о недостатках системы, которые я писал для «Бархатного гроба», в надежде, что это убедит его поговорить со мной о случаях атланто-затылочной дислокации.

Но, как выяснилось, мне не пришлось ни представляться журналистом, ни ломать голову над тем, как начать разговор. Лед уже был сломан. Ортис подвел меня к двери с табличкой «Переговорная Б». Он коротко постучал, открыл дверь и жестом пригласил меня войти первым. Войдя, я увидел прямоугольный стол с шестью стульями в центре комнаты. На дальнем конце стола сидели детективы Мэтисон и Сакаи.

Вероятно, я выдал свое удивление, на мгновение замешкавшись, но быстро взял себя в руки и вошел в комнату. Я постарался скрыть растерянность за полуулыбкой.

— Надо же, цвет полиции Лос-Анджелеса, — сказал я.

— Присаживайся, Джек, — отозвался Мэтисон.

Он даже не стал намеренно коверкать мою фамилию. Я воспринял это как знак того, что он, возможно, извлек урок из того трюка с моим арестом. Мое удивление сменилось недоумением. Они следили за мной? Откуда они знали, что я приду в офис коронера?

Я сел прямо напротив Мэтисона, а Ортис занял место рядом со мной. Я поставил рюкзак на пол. Повисла пауза — мы молча смотрели друг на друга. Я решил пойти в атаку и посмотреть, что из этого выйдет.

— Вы, парни, опять пришли меня арестовывать? — спросил я.

— Вовсе нет, — ответил Мэтисон. — Давай оставим это в прошлом. Давай попробуем помочь друг другу.

— Серьезно? — усмехнулся я. — Это что-то новенькое.

— Это вы разместили пост на сайте «причины смерти»? — вмешался Ортис.

Я кивнул.

— Да, это был я. А вы, я полагаю, тот самый GTO.

— Верно, — подтвердил Ортис.

— Джек, признаю, ты все это связал воедино, — сказал Мэтисон. — Поэтому я думаю, мы можем помочь друг...

— В прошлый раз, когда мы общались, я был подозреваемым в убийстве, — перебил я. — А теперь вы хотите сотрудничать.

— Джек, с тебя сняты подозрения, — сказал Мэтисон. — ДНК чистое.

— Спасибо, что сообщили, — съязвил я.

— Ты и сам знал, — парировал Мэтисон. — Ты знал это с самого начала. Я не думал, что ты ждал моего подтверждения.

— А как насчет этого: вы сказали подруге Кристины Портреро, что я не тот урод, каким вы меня выставили?

— Это первый пункт в моем списке дел, — буркнул Мэтисон.

Я покачал головой.

— Послушайте, мистер Макэвой, — вступил Сакаи, идеально выговаривая мою фамилию. — Мы можем сидеть здесь и препираться из-за прошлых ошибок. Или мы можем работать вместе. Вы получите свою статью, а мы — парня, который убивает людей.

Я посмотрел на Сакаи. Ему явно была отведена роль миротворца — человека, который стоит выше всех дрязг и видит только истину.

— Как скажете, — ответил я. — Только вот вас сейчас растопчет ФБР. К завтрашнему утру вы передадите дело им.

Мэтисон выглядел ошеломленным.

— Иисусе, ты пошел с этим в Бюро? — воскликнул он.

— А почему нет? — спросил я. — Я пошел к вам, и вы посадили меня в тюрьму.

— Слушайте, могу я кое-что сказать? — вклинился Ортис, поднимая руки в успокаивающем жесте. — Нам действительно нужно...

— Нет, — оборвал его Мэтисон. — К кому именно ты ходил?

— Не знаю, — ответил я. — Другой человек, с которым я работаю над этим делом, пошел туда, пока я поехал сюда.

— Отзовите их, — потребовал Мэтисон. — Это не их дело.

— И не ваше тоже, — возразил я. — Убийства тянутся отсюда до Флориды и вверх по побережью до Санта-Барбары.

— Видишь? Я же говорил, что он тот, кто связал все это, — сказал Ортис, глядя на Мэтисона.

— Так зачем я здесь? — спросил я. — Хотите знать, что знаю я? Тогда это должен быть равноценный обмен, и я требую железный эксклюзив, или я ухожу. Попытаю счастья с ФБР.

Никто не проронил ни слова. Через несколько секунд я начал подниматься.

— Ну, тогда ладно, — сказал я.

— Придержи коней, — остановил меня Мэтисон. — Сядь и давай остынем. Давай не будем забывать, что где-то там ходит больной ублюдок и убивает людей.

— Да, давайте не будем, — согласился я.

Мэтисон слегка повернулся, переглянувшись с напарником. Прошел какой-то невербальный сигнал, и он снова посмотрел на меня.

— Хорошо, меняемся, — сказал он. — Информация за информацию, наводка за наводку.

— Отлично, — кивнул я. — Вы первые.

Мэтисон развел руками.

— Что ты хочешь узнать?

— Как вы здесь оказались? — спросил я. — Вы следили за мной?

— Я их пригласил, — признался Ортис. — Я увидел пост.

— Совпадение, Джек, — добавил Мэтисон. — Мы были здесь, встречались с Гонзо, когда появился ты.

— Объясните, зачем, — потребовал я.

— Все просто, — сказал Мэтисон. — Гонзо начал копать после твоего поста и стал связывать дела, так же как и ты. Он знал, что мы с Сакаи занимались Портреро, поэтому, когда за один день всплыли два случая АЗД [атланто-затылочной дислокации], он позвонил нам и сказал, что все это может быть связано. И вот мы здесь.

Я понял, что опережаю их в расследовании на световые годы. Я мог бы поделиться частью того, что знал, и взорвать им мозг — и при этом сохранить некоторые детали для себя и своей статьи. У меня также были распечатки из лаборатории Хэммонда, с которыми нужно было быть осторожным.

— Твоя очередь, — сказал Мэтисон.

— Еще нет, — ответил я. — Вы не сказали мне ничего, чего бы я уже не знал.

— Тогда чего ты хочешь? — спросил Мэтисон.

— Парень, который упал с парковки сегодня, кто он?

— Гонзо? — подсказал Мэтисон.

— Его зовут Сэнфорд Толан, — ответил Ортис. — Тридцать один год, жил в Северном Голливуде, работал в винном магазине.

Это было совсем не то, что я ожидал.

— В винном? — переспросил я. — Где?

— Вверху, в Санленде, недалеко от Шерман-Уэй, — уточнил Ортис.

— Как это связано с Хэммондом?

— Насколько мы можем судить, никак, — сказал Мэтисон.

— То есть вы утверждаете, что это совпадение? — спросил я. — Две смерти не связаны?

— Нет, мы этого не говорим, — возразил Мэтисон. — Пока нет. Мы только начинаем разбираться.

Он посмотрел на Ортиса, словно передавая пас.

— Вскрытие еще не назначено, — сказал Ортис. — Но предварительные заметки с места происшествия указывают на то, что он был уже мертв, когда упал.

— Как они могут это определить? — удивился я.

— У нас есть свидетели, — пояснил Ортис. — Он не кричал и не пытался сгруппироваться при падении — мы бы увидели это по травмам. К тому же, при таких падениях не бывает АЗД. Сломанная шея — обычное дело, но не внутренняя декапитация. При таком падении шея так не скручивается.

— Вы сказали, он работал в винном магазине, — уточнил я. — В смысле, за прилавком?

— Верно, — подтвердил Ортис.

— Что еще вы знаете? — надавил я.

— Мы знаем, что у него была судимость, — сказал Ортис.

Ортис взглянул на Мэтисона, словно спрашивая разрешения.

— Сделка отменяется, если вы что-то утаите, — предупредил я.

Мэтисон кивнул.

— Он был педофилом, — сказал Ортис. — Отсидел четыре года в тюрьме Коркоран за изнасилование своего пасынка.

И снова информация не складывалась в общую картину. Я ожидал увидеть интернет-призрака, какого-то эксперта, управляющего теневой частью сайта «Dirty4». Женоненавистника-инцела. Педофил не вписывался в вырисовывающийся профиль.

— Ладно, — сказал Мэтисон. — Теперь твоя очередь давать. Расскажи нам что-то, чего мы не знаем, Джек.

Я кивнул и, чтобы выиграть время, потянулся к рюкзаку, расстегнул молнию и достал блокнот, в который записывал факты для статьи. Я пролистал страницы для вида, а затем поднял глаза на Мэтисона.

— Человек, которого вы ищете, называет себя Сорокопут, — сказал я.