Честное предупреждение

Глава 26.

Через сорок минут мы были на улице, которую Хэммонд указал в документах Торговой комиссии как адрес своей лаборатории. Как и определила Эмили Этуотер по картам Google, это был жилой район.

— Сначала просто проедем мимо, — сказал я. — Осмотримся.

Мы медленно проехали мимо ничем не примечательного двухэтажного дома с гаражом на две машины. На подъездной дорожке стоял внедорожник BMW.

— Странно, что BMW не в гараже, — заметила Рейчел.

— По крайней мере, это значит, что кто-то, вероятно, дома, — ответил я.

— Постой, Джек, мне показалось, входная дверь открыта.

— Может, он собирается уходить. Разворачиваюсь.

Я использовал соседский въезд для маневра и вернулся к дому Хэммонда. Я загнал машину на дорожку прямо за BMW, заблокировав выезд. Старый репортерский трюк. Хэммонду будет сложно прыгнуть в машину и удрать, когда я начну задавать неудобные вопросы.

Мы вышли, и я заметил, как Рейчел, проходя мимо BMW, положила ладонь на капот.

— Еще теплый, — сказала она.

Мы подошли к входной двери, частично скрытой от улицы небольшим крыльцом с густыми растениями в горшках, стоявшими по бокам как часовые.

Наблюдение Рейчел подтвердилось. Дверь была приоткрыта сантиметров на тридцать. В прихожей за ней царила темнота.

На дверном косяке светилась кнопка звонка. Я нажал на нее, и по дому разнеслось гулкое эхо одиночного гонга. Мы подождали, но никто не вышел. Рейчел натянула рукав на ладонь и осторожно толкнула дверь, открывая ее шире. Затем она скользнула мне за спину, меняя угол обзора. Перед нами была небольшая прихожая со стеной прямо по курсу и арочными проходами в коридоры налево и направо.

— Эй! — громко позвал я. — Мистер Хэммонд? Есть кто дома?

— Что-то не так, — прошептала Рейчел.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

Я снова позвонил, на этот раз нажимая кнопку несколько раз подряд, но ответом был все тот же одинокий звук гонга. Я оглянулся на Рейчел.

— Что будем делать? — спросил я.

— Заходим, — ответила она. — Дело нечисто. Двигатель машины теплый, дверь нараспашку, никто не отвечает.

— Да, но мы не копы. Надо вызвать полицию.

— Я не против, если ты хочешь сыграть именно так. Но попрощайся со своей статьей, если копы оцепят это место.

Я кивнул. Резонно. Я потянул время, еще раз громко крикнув вглубь дома.

Никто не ответил, никто не вышел.

— Что-то случилось, — повторила Рейчел. — Нам нужно проверить. Возможно, кому-то нужна помощь.

Последняя фраза была сказана для меня — она давала мне оправдание, которое я мог бы использовать позже, если после нашего вторжения всё пойдет наперекосяк.

— Хорошо, — сказал я. — Веди.

Она прошла мимо меня еще до того, как я закончил фразу.

— Руки в карманы, — бросила она.

— Что?

— Никаких отпечатков.

— Понял.

Я последовал за ней в правый коридор. Он вел в гостиную, обставленную в современном стиле: над камином, закрытым стеклянной панелью, висел принт Уорхола с «Фольксвагеном Жук». На столе между темно-бордовым диваном и двумя креслами лежала толстая книга под названием «Коллекция Броуд». Никаких следов беспорядка или борьбы. Комната выглядела так, словно ею никогда не пользовались.

— Мы точно в том доме? — спросила Рейчел.

— Да, я проверил адрес, — ответил я. — А что?

— Полиция Лос-Анджелеса, должно быть, платит своим лаборантам куда лучше, чем я думала.

— Плюс покупка ДНК у «Оранж Нано» — удовольствие не из дешевых.

Затем мы прошли через современную кухню с островом, отделявшим пространство от большой телевизионной комнаты с видом на бассейн. Все казалось нормальным. Магнитом к холодильнику была прикреплена цветная фотография, распечатанная на дешевой офисной бумаге: голая женщина с кляпом-шариком во рту.

— Милое украшение для холодильника, — заметил я.

— Нужно проверить второй этаж, — сказала Рейчел.

Мы нашли лестницу, вернувшись назад и пройдя по другому коридору. Наверху было три спальни, но жилой выглядела только одна — кровать не заправлена, рядом на полу куча грязной одежды. Быстрый осмотр комнат не выявил ни людей, ни признаков беды.

Мы спустились обратно. В конце коридора были две закрытые двери. Рейчел открыла их рукой, обернутой в рукав. Первая вела в прачечную. Пусто. Вторая вела в гараж, и именно там мы нашли лабораторию Хэммонда.

И самого Хэммонда, висящего в петле, сделанной из оранжевого промышленного удлинителя.

— Черт, — выдохнул я.

— Ничего не трогай, — скомандовала Рейчел.

— Руки в карманах. Я помню.

— Хорошо.

Но я вынул одну руку, держа телефон. Открыл клавиатуру и набрал 9-1-1.

— Ты что делаешь? — спросила Рейчел.

— Вызываю полицию, — сказал я.

— Нет, не сейчас.

— В смысле? Мы должны позвонить в полицию.

— Придержи коней на минуту. Давай посмотрим, что у нас тут.

— У нас тут мертвец, висящий на балке.

— Знаю, знаю.

Больше она ничего не сказала, подойдя ближе к телу. Под трупом, который, как я полагал, принадлежал Маршаллу Хэммонду, валялся опрокинутый деревянный стул.

Тело висело перед Рейчел абсолютно неподвижно.

— Снимай это, — сказала она.

Я переключился с телефона на камеру и начал запись.

— Запись пошла. Давай.

Она обошла тело по полному кругу, прежде чем заговорить.

— Предположим, машина снаружи его, — начала она. — Значит, мы должны поверить, что он куда-то съездил, вернулся домой, зашел сюда и просто перекинул этот удлинитель через балку.

Потолок в гараже был открытым, с поперечными досками для хранения вещей наверху. Центральная опорная балка послужила Хэммонду виселицей.

Тело висело примерно в полуметре над бетонным полом гаража-лаборатории. Рейчел продолжала медленно кружить вокруг, не касаясь его.

— Ногти не повреждены, — заметила она.

— А почему они должны быть повреждены? — спросил я.

— Передумал. Часто люди меняют решение в последнюю секунду и пытаются сорвать петлю. Ломают ногти.

— Понял. Кажется, я знал это.

— Но на обоих запястьях есть легкие потертости. Думаю, он был связан — либо в момент смерти, либо незадолго до нее.

Она огляделась и увидела картонную коробку с резиновыми перчатками, которые Хэммонд, скорее всего, использовал при работе с ДНК. Она надела одну перчатку и этой рукой подняла стул, опрокинутый во время повешения. Встала на него, чтобы рассмотреть петлю и шею мертвеца поближе. Она изучала их долгую минуту, прежде чем велеть мне тоже надеть перчатки.

— Э-э, зачем?

— Потому что я хочу, чтобы ты придержал стул.

— Зачем?

— Просто делай, Джек.

Я положил телефон на стол и натянул перчатки. Вернулся к стулу и крепко его зафиксировал, пока Рейчел вставала на подлокотники, чтобы посмотреть на узел за головой повешенного сверху вниз.

— Не сходится, — сказала она.

— Хочешь, я поищу стремянку? — предложил я.

— Нет, я не об этом. Думаю, у него сломана шея, а это не вяжется с картиной.

— В смысле «не вяжется»? Я думал, именно это и происходит, когда вешаешься.

— Нет, при самоубийстве через повешение — редко.

Она положила руку без перчатки мне на макушку для равновесия, слезая с подлокотников. Спустившись, она положила стул на бок, вернув его в то же положение, в котором мы его нашли.

— Чтобы сломать шею, нужно падение с высоты. Большинство самоубийц умирают от удушения. Сломанная шея — это из времен казней через повешение. Когда ты проваливаешься в люк, летишь вниз метра три-четыре, и рывок ломает шею, вызывая мгновенную смерть. Слышал фразу «Стройте мне виселицу повыше»? Кажется, это из книги или фильма. Тот, кто это сказал, хотел умереть быстро.

Я поднял руку, указывая на мертвеца.

— Ладно, тогда как он сломал шею?

— В том-то и дело. Я думаю, его сначала убили, а потом повесили, чтобы инсценировать самоубийство.

— Значит, кто-то сломал ему шею, а потом вздернул...

И тут меня осенило: кто-то сломал ему шею точно так же, как тем четырем жертвам.

— О боже, — сказал я. — Что здесь происходит?

— Не знаю, но в этой лаборатории должно быть что-то, что всё объяснит. Осмотрись. Надо спешить.

Мы обыскали всё, но ничего не нашли. На столе стоял компьютер, но вход был защищен отпечатком пальца. Никаких бумажных файлов или лабораторных журналов. Две маркерные доски на стенах были стерты дочиста. Стало очевидно: тот, кто вздернул Хэммонда на стропила — если это был Хэммонд, — позаботился и о том, чтобы уничтожить любые следы его работы с женской ДНК, купленной у «Оранж Нано».

Там был холодильник со штативами пробирок, предположительно с образцами ДНК. Я вытащил одну пробирку и прочитал надпись на ленте поверх резиновой пробки.

— Это материал от «GT23», — сказал я. — Тут так и написано.

— Не удивительно, — отозвалась Рейчел.

— Здесь больше ничего нет, — сказал я. — Только труп и всё.

— Нам еще нужно осмотреть остальной дом, — сказала Рейчел.

— Нет времени. Надо убираться отсюда. Тот, кто это сделал, вероятно, потратил всю ночь на обыск. Всё, что здесь было, исчезло, и, вероятно, моя статья тоже.

— Дело уже не в твоей статье, Джек. Это серьезнее. Проверь принтер.

Она указала мне за спину. Я обернулся и подошел к принтеру в углу. Лоток был пуст.

— Здесь пусто, — сказал я.

— Мы можем распечатать последнее задание, — сказала Рейчел.

Она подошла к аппарату. Все еще в одной перчатке, она нажала кнопку меню на сенсорном экране.

— Малоизвестный факт, — прокомментировала она. — Почти все современные принтеры печатают из памяти. Ты отправляешь задание с компьютера, оно попадает в буфер памяти принтера, и только потом начинается печать. Это значит, что последнее задание хранится в памяти до поступления нового.

Она нажала вкладку «Настройки устройства» и выбрала опцию «Печать из памяти». Машина тут же загудела, и вскоре начали выходить листы.

Мы оба стояли и смотрели. Последнее задание было объемным. В лоток скользило множество страниц.

— Вопрос в том, кто это распечатывал, — сказала Рейчел. — Этот парень или его убийца?

Наконец печать прекратилась. В лотке лежало не меньше пятидесяти страниц. Я не сделал ни движения, чтобы забрать стопку.

— В чем дело? — спросила Рейчел. — Забирай распечатку.

— Нет, мне нужно, чтобы это сделала ты, — ответил я.

— О чем ты?

— Я репортер. Я не могу просто так войти в дом мертвеца и забрать распечатки с его компьютера. А ты можешь. Ты не обязана соблюдать те же стандарты, что и я.

— В любом случае это уголовное преступление, и оно перевешивает твою журналистскую этику.

— Возможно. Но все равно, ты можешь взять эти страницы, а потом передать их мне как мой источник. Тогда я смогу использовать их — краденые или нет — в статье.

— Ты имеешь в виду, как мы сделали в прошлый раз, и это стоило мне работы?

— Слушай, можешь просто забрать страницы, а обсудим это позже? Я хочу либо вызвать полицию, либо убраться отсюда к чертовой матери.

— Ладно, ладно, но это делает меня участницей дела.

Она сгребла толстую пачку документов из лотка.

— Это не дело, — возразил я. — Это статья.

— Я же сказала, теперь это нечто большее, — ответила она. — И я полностью в игре.

— Отлично. Валим или звоним?

— Твоя машина торчит снаружи уже минимум полчаса. Скорее всего, ее видел кто-то из соседей, а если нет, то на каждом доме наверняка есть камеры. Слишком рискованно. Я предлагаю спрятать документы и позвонить.

— И мы расскажем им всё?

— Мы не знаем всего. Это полиция Бербанка, не Лос-Анджелеса, так что они не свяжут это с другими убийствами. По крайней мере, сразу. Думаю, тебе стоит придерживаться своей легенды о расследовании защиты данных ДНК: скажи, что шел по следу, вышел на этого парня и эту лабораторию, и вот ты здесь.

— А что насчет тебя?

— А я твоя девушка, просто поехала за компанию.

— Серьезно? Моя девушка?

— Это мы тоже обсудим позже. Нужно найти место, куда спрятать распечатки. Если они стоящие, твою машину обыщут.

— Ты шутишь.

— Я бы обыскала, будь я на их месте.

— Да, но ты лучше их всех. У меня в багажнике джипа столько файлов и прочего хлама, что они не поймут, что это, даже если посмотрят.

— Как знаешь.

Она протянула мне стопку документов.

— Тогда, как твой источник, — сказала она, — я официально передаю это тебе.

Я взял пачку.

— Спасибо, источник, — сказал я.

— Но это значит, что они мои, и я хочу получить их назад, — добавила она.