Честное предупреждение

Глава 21.

Офис компании «Оранж Нано» располагался в опрятной промышленной зоне рядом с проспектом Макартура, неподалеку от Калифорнийского университета в Ирвайне. Это было одноэтажное здание из сборного железобетона — без окон и даже без вывески у парадного входа. Дверь вела в крошечную приемную, где нас встретила Эдна Фортунато. Именно она, как меня заверили в пиар-службе корпорации «Рэксфорд», должна была проводить нас к Уильяму Ортону.

Она проводила нас в кабинет, где уже ждали двое. Один сидел прямо за массивным столом, другой — слева от него. Обстановка была стандартной: стол, заваленный папками и бумагами, дипломы в рамках на одной стене, полки с медицинской литературой на другой. Единственным украшением служила стоящая в углу скульптура высотой почти два метра — абстрактная двойная спираль ДНК из полированной латуни.

Человек за столом, очевидно, и был Ортоном. Лет пятидесяти, высокий, худощавый. Он встал и легко дотянулся через широкий стол, чтобы пожать нам руки. Хотя целью его изысканий якобы было лекарство от облысения, сам он обладал густой каштановой шевелюрой, гладко зачесанной назад и щедро сдобренной укладочным средством. Кустистые, неухоженные брови придавали ему характерный вид чудаковатого исследователя. На нем был обязательный белый халат с вышитым именем на груди и бледно-зеленый хирургический костюм.

Второй мужчина оставался загадкой. Одетый в безупречный деловой костюм, он продолжал сидеть. Ортон быстро прояснил ситуацию.

— Я доктор Ортон, — представился он. — А это мой адвокат, Джайлс Барнетт.

— Мы не помешали? У вас совещание? — спросил я.

— Нет, я сам попросил Джайлса присоединиться к нам, — ответил Ортон.

— С чего бы? — удивился я. — Это ведь обычное интервью.

В Ортоне чувствовалась нервозность, которую я часто замечал у людей, не привыкших к прямому общению с прессой. К тому же на него давил груз тайного увольнения из университета. Похоже, он привел адвоката, чтобы гарантировать, что беседа не свернет в то русло, куда мы с Эмили планировали ее направить.

— Хочу сразу предупредить: мне не нравится это вторжение, — заявил Ортон. — Я завишу от спонсорства корпорации «Рэксфорд», поэтому вынужден подчиняться их требованиям. Это интервью — одно из них. Но, как я уже сказал, я от этого не в восторге, и мне спокойнее в присутствии моего поверенного.

Я переглянулся с Эмили. Стало ясно, что наш план летит к чертям. Схема, по которой мы собирались медленно подвести Ортона к обсуждению его прошлых проблем, теперь не сработает — Барнетт этого не допустит. Адвокат выглядел внушительно: тесный воротник рубашки с трудом сдерживал мощную шею, телосложением он напоминал линейного игрока в американском футболе. Я попытался понять по взгляду Эмили, стоит ли нам сворачивать удочки или идти напролом. Но она заговорила прежде, чем я принял решение.

— Может, начнем с лаборатории? — предложила она Ортону. — Нам нужно несколько снимков вас, так сказать, в родной стихии. Мы быстро закончим с фото, а потом перейдем к интервью.

Она придерживалась плана: сначала снимки, потому что интервью неизбежно приведет к конфликту. А сделать фото после того, как тебя выставят за дверь, довольно проблематично.

— В лабораторию нельзя, — отрезал Ортон. — Риск загрязнения образцов, строгий протокол. Однако в коридоре есть смотровые окна. Можете снимать оттуда.

— Пойдет, — согласилась Эмили.

— Какая именно лаборатория вас интересует? — спросил Ортон.

— Ну, это вы нам скажите, — ответил я. — А что у вас есть?

— У нас есть лаборатория экстракции, — начал перечислять он. — Лаборатория ПЦР и лаборатория анализа.

— ПЦР? — переспросил я.

— Полимеразная цепная реакция, — пояснил Ортон. — Там происходит амплификация образцов. Мы можем создать миллионы копий одной молекулы ДНК за считаные часы.

— Мне нравится, — кивнула Эмили. — Может, сделаем кадры, где вы заняты этим процессом?

— Хорошо, — согласился Ортон.

Он встал и жестом пригласил нас в коридор, ведущий вглубь здания. Эмили немного отстала, чтобы Ортон оказался в паре метров впереди нас; его белый халат развевался при ходьбе, словно плащ супергероя. Она снимала на ходу.

Я поравнялся с Барнеттом и попросил визитку. Он достал тисненую карточку из внутреннего кармана пиджака и протянул мне. Я мельком глянул на нее, прежде чем убрать в карман.

— Знаю, что вы сейчас спросите, — сказал Барнетт. — Зачем ему адвокат по уголовным делам? Ответ прост: это лишь одна из моих специализаций. Я веду все юридические дела доктора Ортона. Поэтому я здесь.

— Понял, — кивнул я.

Мы свернули в длинный, метров двенадцать, коридор с большими окнами по обеим сторонам. У первого окна Ортон остановился.

— Здесь, слева от меня, ПЦР, — сообщил он. — А справа — лаборатория STR-анализа.

— STR? — уточнил я.

— Анализ коротких тандемных повторов, оценка специфических локусов, — пояснил он тоном лектора. — Здесь мы ведем охоту. Ищем общие черты в идентификации, поведении, наследственных признаках.

— Вроде облысения? — вставил я.

— Безусловно, это один из них, — подтвердил Ортон. — И одно из главных направлений нашего исследования.

Он указал через стекло на прибор, похожий на настольную посудомоечную машину со штативом, в котором стояли десятки пробирок. Эмили сделала еще один снимок.

— Откуда берется ДНК для ваших исследований? — спросил я.

— Мы ее покупаем, разумеется, — ответил Ортон.

— У кого? — не унимался я. — Вам, должно быть, нужно много материала.

— Наш основной поставщик — компания «GT23». Уверен, вы о ней слышали.

Кивнув, я вытащил блокнот из заднего кармана и записал его прямую цитату. Пока я писал, Эмили продолжала играть роль фотографа.

— Доктор Ортон, я знаю, что внутрь заходить нельзя, — сказала она. — Но не могли бы вы зайти туда и изобразить работу с приборами, чтобы я сделала пару кадров через стекло?

Ортон вопросительно посмотрел на Барнетта, и адвокат кивнул.

— Могу, — согласился доктор.

— И я не вижу никого в лабораториях, — добавила Эмили. — Разве у вас нет персонала, помогающего в исследованиях?

— Конечно есть, — в голосе Ортона прозвучало раздражение. — Они предпочли не фотографироваться, поэтому у них перерыв на час.

— Осталось сорок минут, — услужливо подсказал Барнетт.

Ортон ключом открыл дверь лаборатории STR-анализа. Он вошел в шлюз-тамбур, где с ревом включилась, а затем затихла вытяжка. Затем он открыл следующую дверь и вошел в само помещение.

Эмили подошла к стеклу, ловя Ортона в объектив. Барнетт воспользовался моментом и придвинулся ко мне.

— Что вы здесь делаете? — спросил он.

— Простите? — переспросил я.

— Я хочу знать, что стоит за этим маскарадом.

— Я пишу статью. О ДНК, о том, как ее используют, как защищают и кто находится на передовом крае науки.

— Это чушь собачья. Зачем вы здесь на самом деле?

— Послушайте, я пришел сюда не с вами разговаривать. Если доктор Ортон хочет меня в чем-то обвинить, пусть делает это сам. Зовите его сюда, и мы все обсудим.

— Не раньше, чем я узнаю…

Его прервал шум вентиляции в шлюзе. Мы оба повернулись и увидели выходящего Ортона. На его лице читалась тревога: то ли он услышал нашу перепалку, то ли увидел напряженную сцену через стекло.

— Возникла проблема? — спросил он.

— Да, — опередил я Барнетта. — Ваш адвокат не хочет, чтобы я брал у вас интервью.

— Не раньше, чем я узнаю, о чем на самом деле будет это интервью, — отрезал Барнетт.

Я понял, что план с мягким подходом окончательно провалился. Сейчас или никогда.

— Я хочу знать о Джессике Келли, — сказал я. — Я хочу знать, как вы подделали ДНК.

Ортон уставился на меня тяжелым взглядом.

— Кто дал вам это имя? — рявкнул Барнетт.

— Источник, который я не раскрою, — ответил я.

— Убирайтесь отсюда оба, — процедил Ортон. — Немедленно.

Эмили развернула камеру на нас с Ортоном и начала щелкать затвором.

— Никаких снимков! — заорал Барнетт. — Убери это немедленно!

В его голосе было столько ярости, что я испугался, как бы он не набросился на Эмили. Я скользнул в пространство между ними, пытаясь спасти безнадежную ситуацию. Через плечо Барнетта я видел, как Ортон указывает на дверь, через которую мы пришли из офиса.

— Вон отсюда! — кричал он, повышая голос с каждым словом. — Вон!

Я знал, что ни Ортон, ни его адвокат не ответят на мои вопросы, но мне нужно было, чтобы они прозвучали для записи.

— Как вы это сделали? — спросил я. — Чья это была ДНК?

Ортон не ответил. Он продолжал стоять с поднятой рукой, указывая на выход. Барнетт начал толкать меня в ту сторону.

— Что здесь происходит на самом деле? — крикнул я. — Расскажите мне про «грязную четверку», доктор Ортон.

Тут Барнетт пихнул меня сильнее, и я врезался спиной в дверь. Но я заметил, что мои слова ударили по Ортону куда сильнее. Упоминание «грязной четверки» достигло цели, и на мгновение маска гнева спала с его лица. А за ней проступило… Беспокойство? Ужас? Страх? Там определенно что-то было.

Барнетт вытолкал меня в коридор, и мне пришлось развернуться, чтобы не потерять равновесие.

— Джек! — вскрикнула Эмили.

— Не смей меня трогать, Барнетт, мать твою, — процедил я.

— Тогда валите к черту отсюда, — огрызнулся адвокат.

Я почувствовал руку Эмили на своем локте — она проходила мимо.

— Джек, идем, — сказала она. — Нам пора.

— Ты слышал ее, — добавил Барнетт. — Пора на выход.

Я последовал за Эмили по коридору обратно. Адвокат шел следом, следя, чтобы мы не остановились.

— И вот что я вам скажу, — бросил он нам в спину. — Если вы напечатаете хоть слово о докторе Ортоне или опубликуете хоть одну фотографию, мы засудим вас и ваш сайт до банкротства. Вы поняли? Мы пустим вас по миру.

Через двадцать секунд мы уже запрыгивали в машину Эмили, хлопая дверьми. Барнетт стоял в главном входе здания и наблюдал. Я видел, как он посмотрел на передний номерной знак машины Эмили. Как только мы сели, он развернулся и скрылся внутри.

— Господи Иисусе, Джек! — выдохнула Эмили.

Ее руки дрожали, когда она жала кнопку запуска двигателя.

— Знаю, знаю, — сказал я. — Я все запорол.

— Я не об этом, — возразила она. — Ты ничего не запорол, потому что они, черт возьми, знали, зачем мы приехали. Мы бы все равно ничего не получили. Они всех вывели оттуда, а потом устроили этот дешевый спектакль. Они пытались выудить информацию, а не дать ее.

— Ну, кое-что мы все-таки получили. Ты видела его лицо, когда я сказал про «грязную четверку»?

— Нет, я была слишком занята тем, чтобы меня не размазали по стене.

— Так вот, его проняло. Думаю, он испугался, что мы об этом знаем.

— Но что именно мы знаем?

Я покачал головой. Хороший вопрос. У меня был еще один.

— Откуда они знали, зачем мы приехали? Я договаривался через корпоративный пиар-отдел.

— Кто-то, с кем мы говорили.

Эмили выехала из промзоны и направилась к моему джипу.

— Нет, — сказал я. — Исключено. Двое парней, с которыми я говорил сегодня — детектив и адвокат, — ненавидят Ортона всеми фибрами души. И один из них дал мне имя. Нельзя сделать это, а потом развернуться и предупредить Ортона о нашем визите.

— Ну, кто-то же знал, — настаивала Эмили.

— А что насчет твоего парня из Федеральной торговой комиссии?

— Не знаю. Вряд ли. Я не говорила ему, что мы едем сюда.

— Может, он просто их предупредил, сказал, что журналист вынюхивает. Потом Ортон получает сигнал из штаб-квартиры в Индианаполисе впустить меня. Он вызывает своего цепного пса-адвоката и ждет нас.

— Если это был он, я узнаю. И тогда я его живьем сожру.

Напряжение от стычки сменилось облегчением теперь, когда мы были в машине, подальше от «Оранж Нано». Я невольно рассмеялся.

— Это было безумие, — сказал я. — Я на секунду подумал, что адвокат накинется на тебя.

Эмили покачала головой и улыбнулась, тоже сбрасывая напряжение.

— Я тоже так подумала, — призналась она. — Но это было мило с твоей стороны, Джек, — встать между нами.

— Было бы совсем паршиво, если бы из-за моих слов на тебя напали, — ответил я.

Мимо пронеслась патрульная машина полиции Ирвайна, мигая огнями, но без сирены.

— Думаешь, это по наши души? — спросила Эмили.

— Кто знает? — пожал плечами я. — Может быть.