Честное предупреждение

Глава 35.

Рэйчел ждала меня в холле реабилитационного центра «Альтадена». Вид у нее был сугубо деловой. Ни объятий, ни приветствия — только сухое: «Долго же ты добирался».

Она развернулась и направилась к лифтам; мне пришлось догонять.

— Ее отец согласился встретиться со мной, — сказала она, когда мы вошли в кабину, и она нажала кнопку третьего этажа. — Он сейчас у нее. Приготовься к худшему.

— К чему именно? — спросил я.

— Зрелище будет не из приятных. Это случилось четыре месяца назад, и состояние жертвы — Гвинет — оставляет желать лучшего, как физически, так и психически. Она на аппарате ИВЛ.

— Ясно.

— И позволь мне самой нас представить. Они о тебе еще не знают. Не лезь на рожон.

— В смысле?

— Не показывай, что ты здесь ради статьи. Может, будет лучше, если я сама буду вести записи.

— Я могу просто записать на диктофон.

— Записывать нечего. Она не может говорить.

Я кивнул. Лифт полз медленно. В здании было всего четыре этажа.

— Я здесь не только ради статьи, — сказал я, чтобы расставить точки над «i».

— Неужели? — отозвалась Рэйчел. — Когда мы говорили сегодня днем, казалось, что тебя волнует только это.

Двери лифта открылись, и она вышла прежде, чем я успел оправдаться.

Мы прошли по коридору, и Рэйчел тихо постучала в дверь палаты 309. Мы подождали, пока дверь не открыл мужчина, вышедший к нам в коридор. Ему было около шестидесяти, лицо его казалось изможденным. Он прикрыл за собой дверь.

— Мистер Райс? — спросила Рэйчел.

— Да, это я, — ответил он. — Вы Рэйчел?

— Да, мы говорили по телефону. Спасибо, что разрешили прийти. Как я уже говорила, я агент ФБР в отставке, но все еще...

— Для пенсионерки вы слишком молодо выглядите.

— Ну, я стараюсь держать руку на пульсе и время от времени сотрудничаю с Бюро. Как в этом случае. А это Джек Макэвой. Он работает в новостном издании «FairWarning». Джек — журналист, который первым связал все эти случаи и передал расследование в Бюро.

Я протянул руку, и мы с мистером Райсом обменялись рукопожатием.

— Рад встрече, Джек, — сказал Райс. — Жаль, что такого человека, как вы, не оказалось рядом четыре месяца назад, чтобы предупредить Гвинни об этом типе. В любом случае, проходите. Я сказал ей, что у нас гости и что наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки. Должен предупредить: все будет происходить медленно. У нее есть экран и специальный стилус, который она держит во рту, — так она общается.

— Без проблем, — ответил я.

— Это удивительная штука, — продолжил Райс. — Превращает ее зубы и небо в клавиатуру. И с каждым днем у нее получается все лучше. Впрочем, она быстро устает и в какой-то момент просто отключится. Но давайте попробуем, посмотрим, что удастся узнать.

— Спасибо, — сказала Рэйчел.

— И еще одно, — добавил Райс. — Эта девочка прошла через ад и вернулась обратно. Ей будет непросто. Я сказал, что она не обязана этого делать, но она хочет. Она хочет поймать этого ублюдка и надеется, что вы сможете это сделать. Но в то же время она очень хрупкая. Я прошу вас быть деликатнее, хорошо?

— Мы понимаем, — кивнула Рэйчел.

— Разумеется, — добавил я.

С этими словами Райс открыл дверь и вернулся в палату. Я посмотрел на Рэйчел и кивком пропустил ее вперед.

Комната была погружена в полумрак, лишь мягкий свет точечного светильника падал на больничную койку с поручнями. Гвинет Райс полулежала на кровати, приподнятая под углом в сорок пять градусов, окруженная аппаратурой и трубками, которые следили за ее состоянием, дышали за нее, кормили ее и отводили продукты жизнедеятельности. Ее голова была жестко зафиксирована конструкцией, напоминавшей строительные леса, ввинченные прямо в череп как минимум в двух точках. В целом это была ужасающая картина, и моим первым порывом было отвести взгляд, но я понимал: она может заметить этот рефлекс и отказаться от интервью еще до его начала. Поэтому я смотрел прямо на нее, улыбнулся и кивнул, входя в комнату.

К изголовью кровати был прикреплен металлический кронштейн, огибавший Гвинет и нависавший перед ней на уровне глаз. На нем висели два небольших плоских экрана, развернутых тыльными сторонами друг к другу: один видела она, другой — ее собеседники.

Первым делом отец Гвинет взял с прикроватного столика сложенное бумажное полотенце и промокнул уголки ее рта, где скопилась слюна. Я заметил тончайший прозрачный провод, тянущийся от правой стороны ее рта, вдоль щеки, к пучку проводов и трубок, подсоединенных к электронному блоку.

Отец отложил полотенце и представил нас.

— Гвинни, это Рэйчел Уоллинг, о которой я тебе рассказывал, — сказал он. — Она работает с ФБР над твоим делом и делами других девушек. А это Джек. Джек — писатель, который все это раскопал и позвонил Рэйчел и в ФБР. У них есть несколько вопросов о человеке, который это сделал. Отвечай только на то, на что захочешь, хорошо? Никакого давления.

Я видел, как челюсть и язык Гвинет заработали внутри рта. Затем на экране, обращенном к нам, появились буквы:

«ОК»

Вот как это работает.

Рэйчел подошла к кровати, и мистер Райс подставил ей стул.

— Гвинет, я знаю, что тебе может быть очень тяжело, и мы искренне ценим твое желание помочь, — начала она. — Думаю, будет лучше, если вопросы буду задавать я, а ты постараешься ответить на них как сможешь. И если я спрошу о чем-то, на что ты не захочешь отвечать, — это абсолютно нормально.

«ОК»

Я остался в роли наблюдателя в собственной истории, но был готов позволить Рэйчел вести игру. Если бы мне показалось, что нужно спросить о чем-то важном, я бы тронул ее за плечо, и мы могли бы посовещаться за дверью.

— Хочу начать с того, что нам очень жаль, что тебе пришлось пережить этот кошмар, — сказала Рэйчел. — Человек, сотворивший это, — настоящее зло, и мы делаем все возможное, чтобы найти и остановить его. Твоя помощь будет бесценна. Полиция Пасадены, похоже, отнеслась к этому как к единичному случаю. Мы же теперь полагаем, что один и тот же человек причинил вред нескольким женщинам, как ты, поэтому сегодня я хочу сосредоточиться именно на нем. Кто он, как он выбрал тебя, и все в таком духе. Это поможет нам составить его профиль и установить личность. Так что некоторые мои вопросы могут показаться тебе странными. Но у них есть цель. Договорились, Гвинет?

«ДА»

Рэйчел кивнула, затем оглянулась на меня и мистера Райса, проверяя, не хотим ли мы что-то добавить. Мы промолчали. Она снова повернулась к Гвинет.

— Хорошо, тогда начнем. Нам очень важно понять, как преступник выбирал своих жертв. У нас есть одна теория, и я хочу спросить об этом. Делала ли ты в прошлом какой-либо анализ ДНК — на наследственность или по медицинским показаниям?

Я увидел, как челюсть Гвинет пришла в движение. Казалось, она что-то жует. Буквы всегда появлялись заглавными, а знаки препинания, похоже, расставлял автоматический корректор.

«ДА»

Мистер Райс удивленно вскинул голову. Он не знал, что дочь интересовалась своей ДНК. Я подумал, не была ли эта тема болезненной для семьи.

— Какой компанией ты пользовалась? — спросила Рэйчел.

«GT23»

Для меня это стало окончательным подтверждением того, что она — жертва Сорокопута. Но она каким-то чудом выжила, чтобы рассказать об этом, пусть даже ее жизнь теперь была жестоко ограничена травмами.

— Хорошо, давай перейдем к той ночи, когда это случилось, — продолжила Рэйчел. — Ты была в критическом состоянии, когда проводилось первоначальное расследование. Детективы в основном пытались работать с зернистой видеозаписью снаружи бара. Когда ты смогла общаться, делом занялся другой детектив, который, похоже, не задавал тебе особо много вопросов о том, кто...

«ОН БОЯЛСЯ»

— «Он боялся», — прочитала Рэйчел с экрана. — Кто боялся? Ты имеешь в виду детектива?

«ДА. ОН НЕ ХОТЕЛ БЫТЬ ЗДЕСЬ И ВИДЕТЬ МЕНЯ»

— Что ж, мы не боимся, Гвинет, — твердо сказала Рэйчел. — Уверяю тебя. Мы найдем человека, который сделал это с тобой, и он заплатит за свои преступления.

«НЕ БЕРИТЕ ЕГО ЖИВЫМ»

Рэйчел замолчала, когда сообщение высветилось на экране. В карих глазах Гвинет появился темный блеск. Этот момент показался мне почти священным.

— Скажу так, Гвинет, — произнесла Рэйчел. — Я понимаю твои чувства, и ты должна знать: мы найдем этого парня, и правосудие свершится. Я знаю, что ты устаешь, поэтому давай вернемся к вопросам. Вернулась ли к тебе хоть часть воспоминаний о той ночи?

«ОТРЫВКАМИ КАК КОШМАРЫ»

— Можешь рассказать о них? Что ты помнишь?

«ОН КУПИЛ МНЕ ВЫПИТЬ, Я ДУМАЛА ОН МИЛЫЙ»

— Хорошо, помнишь ли ты что-нибудь особенное в его манере говорить?

«НЕТ»

— Рассказывал ли он что-нибудь о себе?

«СПЛОШНАЯ ЛОЖЬ ДА?»

— Не обязательно. Поддерживать разговор, основанный на лжи, сложнее, чем тот, что близок к правде. Это могла быть смесь того и другого. Говорил ли он, например, чем зарабатывает на жизнь?

«СКАЗАЛ ЧТО ПИШЕТ КОД»

— Так, это совпадает с тем, что мы уже знаем об этом человеке. Значит, это может быть правдой, и это очень полезная информация, Гвинет. Он говорил, где работает?

«НЕ ПОМНЮ»

— Ты была постоянной посетительницей того бара?

«В ОБЩЕМ ДА»

— Ты когда-нибудь видела его там раньше?

«НЕТ ОН СКАЗАЛ ЧТО НОВЕНЬКИЙ В ГОРОДЕ»

«ОН ИСКАЛ КВАРТИРУ»

Я восхищался тем, как Рэйчел вела опрос. Ее голос был успокаивающим, она устанавливала контакт. Я читал это в глазах Гвинет. Она хотела помочь Рэйчел, дать информацию, которой у нее, возможно, и не было. Я не чувствовал необходимости вмешиваться. Я был уверен, что Рэйчел задаст все нужные вопросы — если только Гвинет не выбьется из сил.

Так продолжалось еще минут пятнадцать: Рэйчел вытягивала мельчайшие детали поведения и характера человека, так жестоко покалечившего Гвинет. Затем Рэйчел оглянулась через плечо на отца девушки.

— Мистер Райс, сейчас я задам Гвинет несколько вопросов личного характера, — сказала она. — Думаю, будет лучше, если вы с Джеком выйдете в коридор на пару минут.

— Какого рода вопросы? — насторожился Райс. — Я не хочу, чтобы она расстраивалась.

— Не волнуйтесь. Я этого не допущу. Просто мне кажется, ей будет проще отвечать, если мы останемся, так сказать, в женской компании.

Райс посмотрел на дочь.

— Ты в порядке, милая? — спросил он.

«Я В ПОРЯДКЕ ПАПА МОЖЕТЕ ИДТИ»

А затем:

«Я ХОЧУ ЭТО СДЕЛАТЬ»

Мне не очень понравилось, что меня выставили, но логика в этом была. Рэйчел добьется большего с глазу на глаз. Я двинулся к двери, и Райс последовал за мной. В коридоре я спросил, есть ли здесь кафетерий, но он ответил, что только автомат с кофе в нише в конце холла.

Мы направились туда, и я угостил нас обоих ужасным кофе. Мы стояли, отпивая горячую жидкость, прежде чем попытаться вернуться по коридору обратно. Я решил использовать тактику Рэйчел: поработать с субъектом один на один.

— Должно быть, вам невыносимо тяжело видеть дочь в таком состоянии, — сказал я.

— Даже не могу передать словами, — ответил Райс. — Это кошмар. Но я рядом с ней. Все, что ей нужно, и все, что поможет поймать ублюдка, сделавшего это.

Я кивнул.

— Вы работаете? — спросил я. — Или это...

— Я был инженером в «Lockheed», — сказал Райс. — Вышел на пенсию досрочно, чтобы быть здесь, с ней. Она — все, что у меня есть.

— А мать участвует в ее жизни?

— Моя жена умерла шесть лет назад. Мы удочерили Гвинни из приюта в Кентукки. Думаю, этот тест ДНК был ее попыткой найти биологическую мать и семью. Если вы хотите сказать, что это как-то связано со случившимся, то... Господи Иисусе.

— Это одна из версий, которую мы проверяем.

Я пошел обратно по коридору. Мы больше не разговаривали, пока не дошли до двери 309-й палаты.

— Существуют ли какие-то методы лечения, которые могли бы помочь вашей дочери? — спросил я.

— Я каждое утро прочесываю интернет, — ответил Райс. — Связывался с врачами, исследователями, с «Проектом Майами» по лечению паралича, со всеми, кого можно найти. Если средство есть, мы его найдем. Главное сейчас — снять ее с респиратора, чтобы она могла дышать и говорить самостоятельно. И это не так уж неправдоподобно, как вы можете подумать. Эта девочка — каким-то образом — осталась жива. Он думал, что она мертва, и просто сбросил ее с лестницы. Но она выжила, и то, что поддерживало в ней жизнь тогда, все еще при ней.

Я мог только кивнуть. Здесь я был совершенно не в своей стихии.

— Я инженер, — сказал Райс. — Я всегда смотрел на проблемы как инженер. Найти проблему, исправить ее. Но с этим... определить...

Дверь палаты открылась, и вышла Рэйчел. Она посмотрела на Райса.

— Она устала, и мы почти закончили, — сказала она. — Но я хочу показать ей кое-что, что приберегла напоследок, потому что это может ее расстроить.

— Что это? — спросил Райс.

— Это фоторобот подозреваемого, составленный с помощью людей, которые были в баре той ночью и видели вашу дочь с ним. Мне нужно, чтобы она сказала, соответствует ли он ее воспоминаниям.

Райс на мгновение замер, обдумывая возможную реакцию дочери. Затем кивнул.

— Я буду рядом с ней, — сказал он. — Давайте покажем.

Я понял, что сам еще не видел этот портрет. Когда мы вернулись в палату, глаза Гвинет были закрыты, и я подумал, что она уснула. Но подойдя ближе, я понял: глаза закрыты, потому что она плачет.

— Ну-ну, Гвинни, все хорошо, — сказал Райс. — Все будет хорошо.

Он снова взял сложенное бумажное полотенце и промокнул слезы на щеках дочери. Это был настолько мучительный момент, что мне показалось, будто в груди у меня застрял крик. В эту секунду Сорокопут перестал быть абстрактным персонажем журналистского расследования и превратился в реального врага из плоти и крови, которого я жаждал найти. Мне захотелось свернуть ему шею, но оставить в живых — чтобы он жил так, как теперь вынуждена жить эта женщина по его вине.

— Гвинет, мне нужно попросить тебя об одной последней вещи, — сказала Рэйчел. — Посмотреть на картинку — фоторобот, составленный со слов людей в баре. Я хочу, чтобы ты сказала мне, похож ли он на человека, который сделал это с тобой. — Она сделала паузу. На экране ничего не появилось. — Ты согласна, Гвинет?

Снова пауза, затем:

«ПОКАЖИ МНЕ»

Рэйчел достала телефон из заднего кармана и открыла приложение с фотографиями. Она нашла фоторобот и поднесла телефон на расстояние тридцати сантиметров от лица Гвинет. Глаза девушки заметались туда-сюда, изучая рисунок. Затем ее челюсть заработала.

«ДА»

«ОН»

— Мужчине на этом портрете на вид лет тридцать пять, — сказала Рэйчел. — Ты так его запомнила?

«ДА»

Слезы снова покатились по лицу Гвинет Райс. Ее отец опять потянулся к ней с бумажным полотенцем. Рэйчел выпрямилась, отступила назад и убрала телефон в карман.

— Все хорошо, Гвинни. Теперь все хорошо, — утешал Райс. — Все наладится, детка.

Рэйчел посмотрела на меня, потом снова на кровать. В этот миг я увидел боль в ее глазах и понял, что для нее это тоже не просто формальный опрос.

— Спасибо, Гвинет, — сказала она. — Ты нам невероятно помогла. Мы поймаем этого человека, и я вернусь, чтобы рассказать тебе об этом.

Когда Райс отошел в сторону, Рэйчел вернулась на свое место у кровати и посмотрела на Гвинет сверху вниз. Между ними возникла связь. Рэйчел протянула руку к лицу Гвинет и легонько коснулась ее щеки.

— Я обещаю тебе, — сказала она. — Мы его возьмем.

Челюсть Гвинет заработала, и она повторила то же сообщение, которое отправила в начале разговора.

«НЕ БЕРИТЕ ЕГО ЖИВЫМ»