Держава и окраина. Н.И.Бобриков — генерал-губернатор Финляндии 1898-1904 гг.

ИМПЕРАТОРСКИЙ ШТАБНОЙ ОФИЦЕР

Будущий генерал-губернатор Финляндии родился 15 (27) января 1839 года в деревне Стрельня вблизи Санкт-Петербурга. Его дед был деревенским священником, а отец — Иван Васильевич Бобриков (1798-1883) был военным врачом и сделал карьеру, достигнув чина статского советника и став членом ученого совета государственного военно-медицинского управления. Мать — Александра Зееланд была прибалтийской немкой. Кроме Николая Ивановича в семье был, по меньшей мере, еще один ребенок — Георгий Иванович, родившийся в 1840 году.

Окончив кадетский корпус, Н.И.Бобриков был в 1858 году произведен в офицеры и в 1862 году поступил в Николаевскую академию Генерального штаба, которую и окончил. Затем он получил назначение в штаб Казанского военного округа, а в 1867 году был назначен начальником штаба 22-й пехотной дивизии, расквартированной в Новгороде. В 1869 году Бобриков, которому исполнилось 30 лет, был произведен в полковники.

Однако в Новгороде военная карьера молодого офицера, до этого вроде бы удачно складывавшаяся, казалось, застопорилась. Там командиром 22-й пехотной дивизии и начальником Бобрикова сперва был генерал от инфантерии К. А. Шернваль, которого сменил затем генерал-лейтенант К. Ф. Риман. В 1898 году автор, скрывавшийся под псевдонимом «Деэль» и опубликовавший в российском военном журнале «Разведчик» пространный очерк о Бобрикове, назначенном к тому времени финляндским генерал-губернатором, характеризовал обоих генералов неспособными к писанию бумаг, старорежимными полевыми офицерами, предоставлявшими начальнику штаба широкие полномочия. Таким образом, работа Бобрикова была «многозначительной и весьма влиятельной», но все же слишком неприхотливой, малоперспективной для честолюбивого человека. По словам «Деэль», опасавшийся «погребения» в Новгороде начальник штаба постоянно целился на «более широкие горизонты», которые, однако, оставались пока для него закрытыми. Несоответствие амбиции реальным возможностям привело в конце концов к тому, что Бобриков заболел и временами находился на постельном режиме по причине нервного недомогания.

Важнейший поворот в карьере Бобрикова произошел при неясных обстоятельствах в 1876 году, когда ставший частично инвалидом из-за психофизических недомоганий провинциальный штабной полковник был вдруг назначен офицером по особым поручениям при командующем гвардией и Санкт-Петербургским военным округом Великом князе Николае Николаевиче. Во избежание ошибок заметим, что то был Николай Николаевич-старший, в отличие от Николая Николаевича-младшего, будущего главнокомандующего российскими вооруженными силами в начальном периоде Первой мировой войны. Вопрос о том, что открыло Бобрикову путь к желанным «широким горизонтам», которые оставались до того для него закрытыми, остается пока что без ответа. Не исключено, что какую-то роль мог в данной связи сыграть брат — Георгий Бобриков, но это самое большее, что можно предположить. Георгий Иванович Бобриков, следуя по стопам старшего брата, окончил Николаевскую академию Генерального штаба и в 1868 году был назначен начальником канцелярии отдела исследований Главного штаба. В 1876 году его откомандировали для исполнения особых заданий в распоряжение Великого князя Николая Николаевича, приступившего к исполнению обязанностей командующего Дунайской армией, и назначили военным уполномоченным России в Бухаресте. Остается, однако, неясным, имел ли Георгий Иванович возможность перед отбытием в Румынию устроить при посредничестве Великого князя перевод брата Николая в Петербург.

Как бы там ни было, с 1876 года карьера Николая Ивановича в гвардии и штабе Санкт-Петербургского военного округа пошла на крутой подъем, длившийся в течение последующих 22 лет. Будучи главнокомандующим российскими войсками в Русско-турецкой войне, Великий князь Николай Николаевич взял с собой из Петербурга на фронт большинство офицеров своего штаба, которые хотели обрести военный опыт. Но в то время, пока гвардия сражалась на Балканах, кто-то же должен был «вести хозяйство» дома. Тут-то и пробил час Николая Ивановича Бобрикова. Хотя ему не представилась возможность понюхать пороху, он, временно исполняя обязанности начальника штаба военного округа, составил себе прочную репутацию неутомимого и умелого тылового труженика, занимающегося формированием и обучением резервов и отправкой пополнений на фронт, организацией снабжения и т.п. Все это предполагало, как отмечает «Деэль», наличие у Н.Бобрикова не только лишь усердия, но и хозяйственных знаний, профессионального опыта и вообще организаторских способностей.

Еще во время войны, в 1878 году Бобрикова произвели в генерал-майоры, а также назначили членом царской свиты. Финляндец Георг Фразер, обучавшийся в Фридрихсгамском (Хаминском) кадетском корпусе и служивший в 1869-1887 годах в гвардии, познакомился с ведшим многогранную деятельность Бобриковым как раз в 1877-1878 годах. По мнению Фразера, Бобриков был человеком «умным», успех которого основывался на неутомимости в работе, непосредственности в общении и честолюбии.

Проявлением доверия высшего руководства империи к Бобрикову уже в 1880 году можно считать тот факт, что Александр II назначил его тогда членом Верховной распорядительной комиссии по охране государственного порядка и общественного спокойствия, имевшей чрезвычайные полномочия, а главным начальником комиссии являлся граф Лорис-Меликов, ставший после упразднения комиссии министром внутренних дел. В программу этой комиссии, учрежденной для борьбы с революционерами, входила наряду с репрессивными действиями подготовка планов реформы. Детально определить роль Бобрикова в борьбе с революцией на основании имеющихся в распоряжении источников не представляется возможным. Если судить по дневниковым записям генеральши А. В. Богданович, салон которой был одним из известнейших в Петербурге, то похоже, Бобриков имел отношение к расследованию по делу о взрыве бомбы, произведенном в Зимнем дворце в 1880 году Степаном Халтуриным. В начале 1880-х годов о существовании энергичного штабного офицера стало известно Победоносцеву, который обратил на него внимание и писал министру внутренних дел Д.А.Толстому 8 (20) июня 1883 года: «Один Бобриков, генерал-майор, я лично мало знаю его, но когда встречался с ним, он произвел на меня впечатление серьезного человека. Отзывы о нем слышал всегда хорошие, и его направление мысли разумные люди считают безукоризненным».

В 1884 году Бобрикова утвердили начальником штаба гвардии и Петербургского военного округа, которыми командовал Великий князь Владимир Александрович. В этой должности Бобриков находился до 1898 года. Своим друзьям Великий князь охарактеризовал оказавшегося ему весьма полезным Николая Ивановича «лисьим хвостом», который «к каждому умеет подделаться». Практически ответственность за дела военного округа легла почти целиком на плечи Бобрикова. Младший брат Александра III Владимир Александрович был во многом лишь формально командующим, он весьма ценил своего подчиненного, за его умение освобождать своего начальника от всей военно-административной работы. Генерал А.А.Кареев, имевший возможность вблизи наблюдать происходившее, писал в своем дневнике о Владимире Александровиче: «лентяй, эгоист, весь ушедший в брюхо»! Даже ближайший друг Великого князя, влиятельный статс секретарь А.А.Половцев признавал за Владимиром склонность к «лености, рассеянности и обжорству». Будучи секретарем Государственного совета, Половцев имел основания по роду службы испытывать недовольство Великим князем. В ноябре 1888 года сам Победоносцев жаловался Александру III, что Государственный совет вряд ли когда-нибудь будет в состоянии иметь дело с Великим князем Владимиром, поскольку от него невозможно получить ясные и самостоятельные ответы... «Ответы дает какой-нибудь человек, сидящий у него за спиной». «Жажда власти» Бобрикова явно вызвала недовольство ранее благосклонно относившегося к нему Победоносцева. В 1888 году после того, как царское семейство чудом уцелело при крушении императорского поезда в Борках, в Петербургском высшем свете с ужасом говорили: «Подумать только, если бы они погибли... тогда был бы государем Владимир с Марией Павловной (супруга Владимира, немка по происхождению, ненавистная «тетя Михен» — Т.П.) и Бобриков».

Особую неприязнь к Бобрикову испытывал Половцев. Благодаря расследованию, проведенному Финансовым департаментом Государственного совета и Министерством финансов, Половцев уже в конце 1880-х годов дознался, что «известный пройдоха и аферист, генерал Бобриков» замешан в передаче на нужды частного русского спекулянтского синдиката денег, получаемых из Франции с 1887 года по государственному займу. Однако на Великого князя Владимира Александровича гневные обвинения Половцева не действовали. Столь же гневен был и военный министр. Ванновский сказал о Бобрикове, что он изгадил репутацию гвардейского военного округа, что он тут стремился лишь набить карманы, о чем царю хорошо известно, но ничего нельзя поделать, поскольку Великий князь Владимир любит жуировать и ни о чем не заботится. Работу за него делает Бобриков, а посему он (Владимир) всегда нуждается в нем и выгораживает его перед царем.

Обвинениям Бобрикова в злоупотреблениях, вызванных стремлением к получению личных экономических выгод, придавало весомость то обстоятельство, что за ними стоял авторитет как Государственного совета, так и Военного министерства. Как будет видно дальше, Николай Иванович использовал сомнительные средства для получения земных благ и будучи генерал-губернатором Финляндии. С другой стороны, Бобриков сам (может быть, не считая неожиданного поворота в 1876 году), создавал свою карьеру, благодаря своим талантам и работоспособности, что вызывало и зависть к нему. По словам «Деэля», в период службы Бобрикова в Петербурге предпринимались многочисленные попытки к его смещению, и об этом было много разговоров. Хотя с годами положение Бобрикова стабилизировалось, за Николаем Ивановичем постоянно следили, в ожидании, что он сделает какой-нибудь неверный ход.

На работе, в штабе округа Бобрикова считали внимательным и точным, и такие же качества он предполагал в своих подчиненных. Согласно описанию Фразера, несмотря на рост власти Бобрикова, он оставался таким же «прямолинейным и легкодоступным», как прежде. До тех пор, пока Бобриков пользовался при посредстве великого князя Владимира безусловной поддержкой императорской семьи, положение его оставалось незыблемым.