Девочка бандита

Глава 1

— Снежный Армагеддон начался. Сегодня на город обрушился снегопад, которого не было восемьдесят лет, — доложил по радио диктор.

Приоткрыла один глаз и покосилась в окно.

Машина с трудом пробирается по поселковой дороге, по стеклу мерно, усыпляюще вжикают дворники. Я не представляю, как сестра может вести машину в таких условиях.

Но выехали бы мы на час позже, как хотела Вера — и до родителей бы уже не добрались.

— Чую, мы здесь надолго застрянем, — сказала Вера и свернула к коттеджу родителей. — А мы с Егором хотели выбраться за город, покататься на сноубордах.

— Он тебе предложение еще не сделал? — спросила Люба.

— Дождешься от него...

Сестры сидят впереди и треплются всю дорогу. Про работу, про мужчин, про отпуск в Тунисе.

Я полулежу на задних диванах и слушаю.

— Подозреваю, что он мне изменяет, — сказала Вера напряженно. — Нет, я на чужой бабе его не поймала. Но на работе задерживается, дома телефон ставит на беззвучный. Недавно наврал, что собрался с друзьями в бар, а сам… черт, — она наехала на какую-то кочку, и машину тряхнуло.

Я больно врезалась локтем в дверь. Охнула, потирая ушибленную руку. Хорошо, что я недавно проснулась и не стукнулась головой о стекло. Не хочется на юбилее родителей быть с синяком на лице.

— Ты нормально? — спросила сестра у Любы.

На меня даже никто не повернулся. Вера продолжила:

— Не знаю, что делать, Люб. Трахается, как бог. Дело не в сексе, а в чем?

Вжала голову в плечи и уставилась в окно.

Но уши все-таки навострила.

Я часто подслушиваю.

Ведь откуда мне еще информацию брать. Подруги тоже рассказывают про парней.

И я вот так, по крупицам, собираю сведения.

Интернет пестрит разными статьями, но я им не сильно доверяю. Там такое расписывают, от чего у меня глаза на лоб лезут.

Нет, лучше по проверенным источникам.

— В кровати Егор зверь, — у Веры даже голос изменился, стал томным. — Я потом в душ еле ползу.

— Мой новый тоже жару дает, — Люба хмыкнула. — Вчера знаешь где было? В лифте.

Представила эту картинку и покраснела.

Мне уже восемнадцать с половиной, а я до сих пор ни с кем не встречалась. Парень появился недавно, и он хочет, конечно, намекает постоянно, но страшно.

Что сразу после того, как получит свое — бросит меня.

Он о любви говорит, но я хочу быть уверенной. Так, чтобы потом не пожалеть о своем решении. Вера часто делится о том, как ужасно прошёл её первый раз. Не мне говорит, но я слушаю.

Мне бы не помешал совет от сестер. Они погодки, а я самая младшая, и родители не теряют надежду, что старшие меня в свою компанию примут.

Но им неинтересно со мной.

Я всегда была маленькой обузой, которая падала им на хвост.

— И к другим новостям, — возбужденный голос диктора перебил жаркий Любин рассказ про секс в лифте. — Сегодня утром во время пожара в колонии бежал криминальный авторитет Нил Хазов, известный, как Хаз. Побег организовали два его брата, Вадим и Лев — генеральные директора юридической компании «Фемида». В результате побега убит…

— Прелесть какая под ёлочку, — сестра фыркнула и поежилась. — Так и знала, что этим кончится. Хазову ведь дали пожизненное. Это каким чудовищем надо быть? Зато братья у него. Адвокаты эти — ты видела? Не мужики — мечта. И в такое ввязались. Страшно подумать. Законники поперли против системы. Семейные узы. От этой троицы городу будет жопа, — она нервно хихикнула. — Надеюсь, что их быстро поймают.

Весь город гудел об этом деле, как можно было сбежать?

Я поежилась на заднем сидении машины, приподняла голову и, зачем-то, выглянула в окно. Словно там сейчас пробежит этот самый Нил Хазов, с оружием наперевес.

Пять вечера, а на улице темень, и снег валит одной сплошной стеной. Ничего не разобрать. Я передергиваю плечами, сбрасываю наваждение. Ничего не случится. Выходные мы проведём с родителями, а потом этих преступников поймают.

— Так... — протянула Люба. — Странно, ворота открыты. Нас уже ждут?

Вера зарулила на участок.

Снег в саду убирают, приходит мужик из деревни, но сегодня белая крупа с неба валит целый день. И дорогу к дому замело, в ровных сугробах виднеется лишь слабый след от другой машины.

Эта машина — громадный внедорожник — стоит сбоку от крыльца, передними колесами почти вломившись на веранду.

Машина чужая.

Стекла тонированные, черные двери исцарапаны, с вмятинами.

Посмотрела на дом.

В окнах первого этажа везде горит свет и плотно задернуты шторы.

Нас никто не встречает.

— Ну все, выгружаемся, — Вера заглушила двигатель и бросила через плечо. — Надь, подарки возьмешь?

Сестры выбрались на улицу, я зашуршала пакетами.

Воздух холодный. Я без шапки, и чтобы избежать маминых замечаний натянула на голову капюшон белой искусственной шубки.

Покосилась на чужую машину ещё раз, в темноте хотела рассмотреть царапины. Может, кто-то не справился с управлением и залетел в сугроб?

Странно всё это.

Волнение пробирается под кожей, сковывает движение. Заставляю себя двигаться сквозь сугроб, а сердце падает куда-то вниз. Не могу понять, что происходит.

Почему так не по себе?

— А мы не первые приехали, — удивилась Люба, доставая из багажника чемодан.

На крыльце кривая цепочка следов от огромных мужских ботинок. Сестры потоптали ее своими каблуками, поднялись по ступенькам.

Я шагнула на крыльцо последняя.

И снова обернулась на незнакомый внедорожник, крышу которого уже покрыл тонкий слой снега.

Ни у кого из наших друзей такого нет. И следы эти…

— Готовы? — Люба, движением головы отбросила с лица черные, как у меня, волосы.

Но не успела она нажать на звонок, как дверь распахнулась.

И приветливая улыбка медленно сползла с моего лица.

Потому, что вместо родителей… на пороге вырос высоченный чужой мужчина в черной водолазке.

Черноволосый и черноглазый.

С пистолетом в руке.

И я так удивилась, в первый миг не поняла даже.

Что это красивое уверенное лицо мне знакомо.

Ведь я тоже читала новости.

И знаю, как выглядит генеральный директор компании «Фемида», младший брат осужденного криминального авторитета — Вадим Хазов.

И этот мужчина, которого вся полиция города разыскивает — он стоит на пороге нашего дома.

Он осмотрел нас цепким взглядом. И низко, отрывисто процедил.

— Добрый вечер, красавицы. В дом зашли, живо.

Пистолеты я видела только в кино.

Еще в музее, старые, на витрине под стеклом.

А это большая черная пушка. Кажется, с насадкой-глушителем, как в боевиках.

На лбу тут же выступила ледяная испарина.

Я растерянно смотрю на сестёр, жду, что они сделают.

Сама застываю на месте, холодный воздух жжет лёгкие.

Надо бежать, а я дышу через раз.

— Извините, мы домом ошиблись, — Вера попятилась и налетела на меня. — Выпили уже, не туда заехали. С праздником. Прикольная вечеринка. Гангстеры? Девочки, пойдем.

— Два раза не повторяю, дамы, но для вас исключение, — отозвался мужчина. Сверкнул зубами — и я против воли на этой улыбке залипла. Пухлые губы. На нижней, слева, блеснуло колечко пирсинга. — В дом. Живо. Все трое. Или шлепну прямо здесь.

Его голос грубый. Стальной.

Черный зрачок пистолета, словно пересчитывая нас, с Веры переместился на Любу. И остановился на мне.

Мамочки.

Да мы фотки этого адвоката на парах засмотрели до дыр.

Когда Нила Хазова осудили, его братьев — Вадима и Льва — не обсуждал только ленивый, их имена во всевозможные списки включали.

Самые молодые, самые богатые, самые успешные и завидные холостяки.

О том, что они самые жестокие, никто не упоминал.

— Один, — начал считать этот завидный холостяк. — Два.

Боже, он серьезно.

Его палец подрагивает не спусковом крючке, вот-вот соскользнёт. Вадим сейчас стрелять начнёт. Надо что-то делать, а ноги к полу примерзают. Только смотрю в дуло пистолета.

Он застрелит нас.

И начнёт с меня.

— Сейчас… — Люба медленно вкатила чемодан через порог.

И вдруг дернулась в сторону, готовая сигануть с крыльца в сугроб.

Мужчина молниеносно выбросил вперед руку, и пистолет встретился с затылком сестры. Он так шандарахнул ее, что Люба без чувств шлепнулась к нему в ноги.

Я в ступор впала. Заледенела. От страха даже голос пропал, лишь стоять могла и смотреть в черные и неподвижные мужские глаза.

Это он, тот же самый человек с фотографий, на которые девчонки пускали слюни, и там он был изображен в деловом костюме, с сексуальным пирсингом в губе.

Мне самой он нравился. Красивый. Интересный.

А теперь он стоит напротив, одетый в теплую водолазку и только что безжалостно треснул мою сестру пистолетом.

— Господи. Не надо, пожалуйста, мы заходим, — Вера тихо охнула. Наклонилась и подмышки потащила сестру в дом.

Я, с нарядными пакетами, на деревянных ногах шагнула последней.

Хлопнула дверь.

Щелкнул замок.

— Любе плохо, — сказала Вера.

— Я ей сочувствую, — откликнулся Вадим.

Вовсе нет.

Вдохнула знакомый, родной запах дома и глянула по сторонам. Всё родное и привычное.

А этот мужчина — чужой.

И теперь он в нашем доме правила устанавливает.

— А если у нее сотрясение? — не успокоилась Вера.

— Красавица, закрой рот, — приказал он. И двумя пальцами растер переносицу.

Внутри тихо. Справа, в столовой, виднеется красиво сервированный стол. Сегодня придут соседи по поселку, родители всегда всех приглашали на праздники.

Ароматные свечи зажигали.

Топили камин.

Каждый с собой бутылочку алкоголя приносил.

И родители всю ночь сидели, общались, молодость обсуждали.

Я это помню.

И всеми силами стараюсь вытеснить мысли про успешных адвокатов Хазовых, что организовали побег для своего старшего брата.

Как… упрямо. Не смогли вытащить из зала суда, так выдернули из тюрьмы.

Этого психопата-убийцу.

Они же себе всю карьеру перечеркнули, да их, наверное, с вертолетами ищут, им терять нечего.

И они все трое в нашем доме?

А родители…

— Где наши родители? — от страха за маму ко мне вернулся голос. — Что вы с ними сделали?

— С кем? — Вадим прошел мимо меня, пистолетом небрежно, буднично почесал грудь под водолазкой. — Вы сестры?

— Мы сестры, — Вера сидит на полу, возле Любы, голову ее положив себе на колени. — Что вам нужно, деньги? Сколько? Мы достанем.

— Деньги я тебе сам могу дать. Живете здесь?

— На праздник приехали. Вы нас убьете?

Он промолчал.

Посмотрел на прикрытую дверь гостиной. По полу до нее растянулась дорожка из красных капелек.

Не успела осмыслить, что это такое — из гостиной раздался негромкий тяжелый стон.

— Твою ж мать, сколько крови, — последовал за стоном глухой мужской голос.

— Я врач, — тут же отреагировала Вера и приподнялась на коленях. — Я врач, я помогу.

Вадим медленно повернулся.

Уставился на мою сестру.

Часы над его головой мерно отсчитывают секунды.

Пять вечера.

В семь часов мы за стол собирались садиться.

У меня в руках пакеты с подарками.

И я мысленно гадаю, что решит этот палач, останемся ли мы в живых хотя бы в ближайшие пару минут.

— Брата подстрелили, — сухо сказал Вадим. — За мной, обе, — приказал.

И мы поплелись вперед.

Как на каторгу.

Ведь там, в нашей гостиной, тот самый Нил Хазов — бежавший криминальный авторитет, что в свои тридцать лет стал легендой, бессердечный и умный монстр, которого искали четыре года прежде, чем посадить.

И сейчас я вживую увижу его.