Девочка бандита

Глава 35

— Я посмотрю, — почти бегом ломанулась по комнате до окна.

Попутно запнулась на ковре и чуть не упала.

Меня за это раньше ругали. Что я бегаю постоянно, как ребенок, что надо шагом ходить.

Когда я в девятом классе училась — с лестницы скатилась. Потому, что неслась, как угорелая.

Но сейчас папы нет рядом, чтобы напомнить строго: Надя, опять? Шагом.

Нырнула под рукой Хаза и глянула в окно.

Такси плывет по поселку в сторону выезда. Папина машина стоит за воротами.

По саду идут родители, нагруженные пакетами и чемоданами. И тетя.

Они втроем переваливаются в сугробах.

Посмотрела на маму в белой шубке и сглотнула.

Что же теперь будет.

— Все вниз, — приказал Хаз и закрыл штору.

— Семью нашу не трогай, — Вера поднялась из кресла. — Я спасла твоего брата. Не будь неблагодарным. Просто уходите.

— На выход, доктор, — повторил он с непроницаемым лицом.

Сестра сверкнула глазами. Но послушалась, шагнула ко мне, и я протянула руку навстречу.

Вера сжала мою ладонь.

У нее пальцы ледяные, у меня тоже, изнутри страх поднимается, сковывает.

Взявшись за руки, вышли из комнаты.

— Не бойся, — шепнула сестра. — Все кончилось.

Если бы.

Ведь это не она была в спальне с Хазом, не ей он рот затыкал поцелуями, чтобы не стонала. Не ее сжимал до синяков и брал.

Для меня все только началось, ведь от этих воспоминаний никогда не избавиться.

Вышли на площадку второго этажа.

И внизу хлопнула дверь. Папин голос гаркнул:

— Девчонки, спите еще что ли?! Мы сигналим, сигналим. В машине еще пакеты остались, надо…

Его перебил крик Любы из кладовки. Сестра заколотила по двери и заорала:

— Бегите и вызывайте полицию, нас здесь убьют!

Вместе с Верой шагнули на лестницу. И я увидела три фигуры в холле. У тети от неожиданности чемодан из рук выпал, мама заметила разбросанные по полу вещи — обувь гостей и груду верхней одежды.

Папа уставился на лестницу.

Не на нас, его взгляд метнулся поверх моей головы, и я кожей ощутила присутствие за спиной Хаза.

А после услышала его ровный голос.

— Спокойствие сохраняем. Спускаемся.

— Господи, — мама тоже увидела нас. — Девочки…

Они втроем растерянно замерли внизу.

А у меня колени подкашиваются, хочется со всех ног броситься к маме, с трудом заставляю себя спокойно переступать по ступенькам.

— Что происходит? — папа отодвинул с дороги чемоданы.

Он высокий и крупный, особенно в этой дубленке — смотрится просто медведем, он — настоящий мужчина, и семья за ним, как за каменной стеной.

Вот только у него нет пистолета.

И перед троицей Хазовых все тут бессильны.

— Движений резких не делаем, — предупредил Нил.

Его голос тонет в криках Любы — сестра продолжает ломиться в кладовку.

— Я разберусь, — за спиной бросил Вадим. Едва мы спустились в холл, средний адвокат свернул в коридор и скрылся за поворотом.

Они тут как у себя дома.

У мамы на лице ужас.

— Девочки, — она бросила пакеты и протянула руки.

Не выдержала, кинулась к ней. Она поймала меня в объятия, прижала к себе, от нее так знакомо пахнет духами, я всхлипнула.

— Что вам надо в моем доме? — папина ладонь легла на мое плечо. — Деньги? Мы заплатим.

— Все почему-то сразу предлагают деньги, — услышала ответ Нила и крепче вжалась в маму.

Если они не тронут нас и уйдут, все равно его хрипловатый голос меня будет преследовать до смерти.

— Машина на ходу? Та, за воротами, — спросил Нил. — Давай ключи. И сотовые телефоны.

Папа без разговоров сунул руку в дубленку и бросил Хазу ключи.

В кладовке замолчала Люба.

А после из-за угла вырулил Вадим.

— Дочерей моих не троньте, — папа шагнул вперед, собой заслоняя и меня, и маму. — Забирайте машину, телефоны… что вам еще надо? В полиции мы ничего не скажем.

— Скажете, — Нил усмехнулся, и я осторожно повернулась в маминых руках, чтобы взглянуть на него.

Даже теперь, в окружении родителей, эта ночь не кажется мне дурным сном, а этот высокий мужчина в черной водолазке — монстром из кошмара. Хаз реален, и пусть сейчас он смотрит на папу, я чувствую — обо мне он не забыл.

Вдруг, когда они будут уходить, он скажет что-то такое… о нас с ним.

— Как тебя зовут? — спросил он у папы.

— Сергей.

— Наверху мой брат, Сергей, — его рука с пистолетом опущена, Нил внешне расслаблен. — Я перенесу его в машину. И мы уедем. Если не делать глупостей. Никто не пострадает. Собери телефоны, Вадим, — сказал он брату и развернулся к лестнице.

На меня не посмотрел даже, я же проводила взглядом его фигуру, взбежавшую по ступенькам. И нехотя отстранилась от мамы, давая ей достать телефон.

— Все будет хорошо, Надюша, — пообещала она дрожащим голосом и погладила меня по плечу. — Сейчас они уедут, потерпи.

Вадим на секунду скрылся в гостиной. И появился оттуда с праздничным пакетом — в нем до этого лежал мой подарок маме и папе, на их юбилей.

Туда Вадим собрал все гаджеты гостей, добавил к ним телефоны родителей.

Это хороший знак.

Раз они собирают сотовые — значит, правда, никого не убьют, просто уедут.

Безумие.

Я боялась, что мой парень бросит меня, как только получит секс.

Какая я была глупая.

Хаз вот-вот уйдет из моей жизни. А дальше я буду не странички в соцсетях отслеживать, чтобы узнать, не появилась ли у него другая.

Я буду криминальные новости смотреть по телевизору и вздрагивать каждый раз, когда его фотография появится на экране.

Нил Хазов.

Преступник, убийца и мой первый мужчина.

Он вышел на лестницу. Поддерживая Льва, начал медленно спускаться.

Ощущаю, как мама дрожит, с каким страхом смотрит на младшего Хазова — забинтованного и бледного, словно стена.

За спиной тихонько всхлипывает тетя.

— Все в порядке, Сергей? — спросил Хаз.

— В полном, — отозвался папа. Он обнимает Веру и за каждым движением Нила следит. — С жизнью никому прощаться не хочется.

— Согласен.

Боже.

Это самое худшее знакомство с родителями, какое только можно представить.

В моих романтических мечтах мой жених с огромным букетом цветов для мамы и бутылкой хорошего виски для папы появился на пороге нашего дома.

И в кармане у него была коробочка с кольцом для меня.

У Нила же ни цветов, ни кольца, зато пистолет. И цепкий взгляд черных глаз, обещающий кровавую расправу за любое неверное движение.

Они со Львом скрылись на улице.

— У вас чудесные дочери, — сказал средний Хазов. Он оперся спиной на стену, поставил ноги крестом. — Вера спасла моего брата. Но мне все равно придется связать вас. Без обид. Надя, принеси связки, — приказал он мне.

— Хорошо, — я дернулась, и мама с трудом выпустила меня из рук.

В гостиной застала взволнованных соседей — все с напряжением и надеждой вслушиваются в разговор, что доносится из холла.

— Они уезжают, — сказала одними губами.

Схватила со стола пучок строительных связок.

Руки трясутся.

Хазов ушел. Вот так, даже не взглянув на меня.

Я не ждала поцелуев на прощание, но думала, он скажет хоть что-то…

Я куколка на одну ночь.

Ночь позади.

Но вместо облегчения, что все хорошо, что они никого не тронули — горечь испытываю. Он уедет и забудет, из головы легко меня выбросит, а я помнить буду и никуда от этой памяти не скрыться.

Вернулся в холл.

И в этот момент распахнулась дверь.

Порог переступил Нил.

И сразу посмотрел на меня.

Замерла.

— Куколка, — его голос низкий, хриплый, в нем сдерживаемая сила. Взгляд черный, нетерпимый, глубокий. Хаз махнул пистолетом на улицу. И потребовал. — Выходи. Ты едешь со мной.