Девочка бандита

Эпилог. Надя

Десять лет спустя

— Нет, бери вот так, одной рукой. И старайся держать. И целься.

— Мама.. — Никита вздохнул. Но убрал вторую руку с пистолета и мужественно попробовал удержать его одной рукой.

— Вот, смотри, как я делаю, — показала. И улыбнулась собственным мыслям.

Если бы мне кто-то раньше сказал, что я стрелять научусь не хуже мужа. И буду учить этому сына — не поверила бы.

Но вот мы с Никитой ходим в тир каждые выходные. И мне нравится, с каким восхищением он следит за мной, когда я выбиваю все цели. Он мной гордится. Не меньше, чем Нилом.

— Прицелился? — спросила и опустила желтые заглушки ему на уши. — Никита, ну не жмурься, не попадешь ведь.

Сын широко раскрыл глаза.

— Давай, — дала отмашку.

Бах. Бах. Бах. Сощурилась. В молоко.

— Ну ничего, — потрепала по волосам расстроенного Никиту. — Ты ведь только учишься. Уже держишь оружие одной рукой. А дальше начнешь попадать.

— Правда? — переспросил он недоверчиво.

— Конечно.

И я не вру. С такими генами, как у Хаза — даже сомнений нет. Единственное — надо ли вообще учить ребенка стрелять.

Я долго об этом думала и поняла, что надо. Смирилась с ролью жены человека, который одним своим именем дрожь наводит. Я его жизнь приняла, захотела стать ее частью, и не просто как любимая женщина. А как надёжный друг.

Потом сама не заметила, как увлеклась стрельбой. И свыклась с мыслью, что Хаз теперь живёт по другим документам.

Для меня он был и останется Нилом Хазовым, тем мужчиной, в которого я с первого взгляда влюбилась.

— Папа когда приедет? — спросил Никита, едва мы вышли из тира.

— Так, — взглянула на часы и махнула рукой в сторону парка. — Сейчас поедим мороженого. И как раз дождемся его.

Никита мороженое любит. Хотя, при Ниле стесняется признаваться, что сладкоежка. Он в рот отцу заглядывает, во всем с него берет пример.

А у Нила строгая диета, он себе вкусности позволяет только по праздникам. У него тренировки. Он даже курить бросил, на годовщину его здорового образа жизни я сюрприз готовила и три часа ходила по магазинам, выбирая белье.

А после была такая ночь, что до сих пор вспоминая, краснею.

— Нам в школе задали составить древо, — болтает Никита, поедая мороженое.

— Генеалогическое? Спросишь сегодня у дедушки.

— Угу, — он ест и жмурится на солнышке от счастья, а я им налюбоваться не могу.

Вылитый Нил. Такой же красивый. Вырастет, и вскружит голову любой.

— А бабушка сегодня что приготовит?

— Твой любимый пирог, — спрятала улыбку.

Сегодня наша с Нилом годовщина. И родители закатили пир. Фирменный мамин пирог любят и Нил, и Никита, а мама хоть и делает вид, что для внука старается — всегда с удовольствием следит, как мой муж поедает ее стряпню.

Из парка вышли к остановке, но на лавочку сесть не успели — рядом почти сразу затормозила машина мужа. Хаз опустил стекло.

Никита его не заметил, он за голубями наблюдает, что обедают шелухой от семечек возле урны.

А я стою и смотрю.

Наша разница в возрасте раньше меня не волновала, а теперь, спустя столько лет я начала всерьез беспокоиться. Потому, что годы — они его сделали еще сексуальнее. Один взгляд на этого мужчину за рулём — и у меня дух захватывает, он просто дьявол, от него такая энергетика прёт, что я не могу оторваться.

И дико ревную, когда на него смотрят другие женщины, ведь он мой.

— О чем задумалась? — спросил он, придвинувшись к окну, и у меня мурашки побежали от его голоса, от интонаций.

— О, папа, — повернулся Никита и двинулся к машине. — А мы были в тире.

— Как успехи?

— Сам как-нибудь сходишь и посмотришь, — сказала, усаживаясь на переднее сиденье. Губами коснулась небритой щеки, что пахнет лосьоном. — Ты на сегодня закончил? Не забыл, что...

— Мы отмечаем нашу годовщину у твоих родителей? Нет, — Нил усмехнулся.

Да, такое не забудешь. Казалось, мама и папа никогда его не примут, что они только смириться могут, а принять...

Но в прошлом году мы вернулись домой. И вот уже второй год будем праздновать вместе. Родители поняли, наконец, что я этого мужчину люблю, безумно, слепо, мы подарили им внука, которого они обожают.

И в их отношениях с Нилом тоже настало потепление. У мужа ведь нет родителей, лишь братья. А я надеюсь, что когда-нибудь моя семья станет родной для него.

— Твои приедут сегодня? — спросила, когда мы уже заезжали в поселок.

— Позже будут, — Хаз кивнул. Он едет и смотрит на улицу, где все цветет, а я вспоминаю сугробы и зиму, и нашу первую встречу в этом поселке, как он вместе с братьями вломился в наш дом.

И мне так странно и волнительно знать, что сейчас нас там обоих ждут.

— Никита на выходные останется у родителей? — шепнул Нил, когда мы зарулили на участок.

— Да. У тебя планы на нас с тобой?

— Есть кое-какие, — муж заглушил машину.

Мама с папой уже ждут нас на крыльце. Никита первым выскочил из машины и побежал к ним. А я помедлила, проследила, как муж достал ключи из зажигания, бросил на панель.

Лето.

Жарко.

Рукава его белой рубашки закатаны, и мне открывается вид на его сильные руки, оплетенные узорами вен и татуировок.

Тихонько вздохнула.

— Что такое, куколка? — он повернулся.

Хочу его прямо сейчас — это в моих глазах написано. В его взгляде ответное желание вижу и сгораю, плавлюсь от удовольствия.

— Ну привет, — он придвинулся, за подбородок притянул мое лицо к себе и накрыл губами мои. Поцеловал кратко, но глубоко, жадно. В рот мне шепнул. — План такой. Съедим пирог твоей мамы. И я тебя сразу отсюда увезу. Будет сюрприз.