Девочка бандита

Глава 47

Надя

Сегодня весь день все шло наперекосяк. Как утром Вера уехала в больницу — так и началось.

Воскресенье.

И он уезжает.

Я за это время с семи утра до пяти вечера несколько раз собирала и разбирала сумку.

Вообще, ничего больше не сделала.

У меня здесь родители, семья. Друзья и универ.

А там неизвестность и только он.

Но куда же я теперь без него.

С Верой мы вчера пили чай. Долго разговаривали. И я не смогла признаться. Сестра уверена, что мой парень из универа.

И так обрадовалась, что я пришла в себя после юбилея родителей. Говорила: вот видишь, Надюша, все налаживается, ты забываешь.

И как я ей должна была сказать, что Хаз приезжает ко мне, когда ее нет?

И мы занимаемся сексом.

Ох.

В очередной раз собрала сумку. Залпом допила остывший чай. Посмотрела в черный квадрат окна — стемнело.

Прошлась по квартире и выглянула на балкон.

Потопталась в прихожей.

Без сил привалилась к входной двери.

Почему он не едет?

Может, бросил меня, решил, что это слишком… сложно.

Поежилась.

Села на полу и растерла ладонями лицо.

Сейчас я пойду и снова разберу сумку. А потом опять соберу. И когда он приедет — у меня будет ответ.

Если вещи в сумке — я еду с ним. Если она разобрана — остаюсь.

Решила.

Но не успела подняться.

В подъезде вдруг грохнул мужской голос:

— Нил Хазов, не двигайтесь. Вы задержаны.

А после всё случилось так быстро, я не поняла. Шум, бег по ступенькам тяжелыми подошвами, крики и… выстрелы.

Да, это выстрелы, один за другим, грохот, усиленный эхом в подъезде, хлопанье дверей.

И меня в этот момент словно в упор расстреляли.

Тихо взвизгнула в ладошку и попыталась подняться, не удержалась на подгибающихся ногах и шлепнулась на пол. Услышала, как соседи кричат и мужские голоса, что сливаются в рев.

Цепляясь за вешалку, поднялась. Дрожащими руками замки отперла, распахнула створку и выскочила на площадку.

Ступеньки измазаны красными полосами — кровь.

В соседней квартире кто-то кричит так, что уши закладывает.

Как была, босиком, шлепая пятками по ступенькам, понеслась по лестнице вниз.

Не могут его убить, арестовать тоже, ведь он — заговоренный, об этом годами твердят. Бегу вниз и ничего не вижу, перед глазами лишь сумка, что осталась в моей спальне.

Он пришел, и вещи я разобрать не успела.

Вылетела на площадку первого этажа и замерла на секунду.

Входная дверь распахнута, по ногам дует ледяной ветер. В проеме стоит мужчина в черном и что-то говорит в рацию.

— Вернитесь в квартиру! — рявкнул он мне.

— Мне надо туда… — шепнула.

Сердце в горле колотится, так мне страшно, на полу кровь, я боюсь, что она будет и на снегу. С трудом ноги передвигаю и зажмуриться хочу, но не могу.

Мне надо увидеть, что там, на улице.

Полицейский, уверенный, что я в квартиру сбежала, отвернулся. Он отдает приказы в рацию, я крадусь у него за спиной.

Собой он загородил проход.

Наклонилась и попыталась проскочить под его локтем.

— Девушка! — громыхнул над головой его голос. И сильная рука схватила меня за ворот футболки, встряхнула. — Вы что творите?

— Дайте пройти! — выкрикнула в ответ и рванулась.

Он не ждал от меня такой прыти и отпустил, я выскочила на крыльцо.

Двор освещен так ярко, светло почти как днем. И полиции вокруг, как муравьев, а еще собаки. Прохожие останавливаются и с любопытством тянут шеи.

— Охрен*ть, — выругался за спиной полицейский. Меня грубо дернули назад. — Ну-ка, брысь отсюда! — наорал он на меня. — Или арестую сейчас.

Попятилась к площадке. Провожаемая его раздраженным взглядом свернула за угол.

Перепрыгивая через ступеньки, полетела наверх.

Из квартир осторожно высунулись взволнованные соседи. Отмахнулась от расспросов, ворвалась в дом и побежала на балкон.

— Боже, — тяжело дыша, распахнула обе створки и высунулась из окна.

С тревогой оглядела двор.

Скорая приехала.

Проследила за врачами с носилками и сглотнула.

Я будто сплю и мне снится кошмар.

От холода перестала чувствовать тело, но торчала в окне до тех пор, пока со двора не выехала последняя полицейская машина.

А я так ничего и не узнала.

Стуча зубами, вернулась в дом. На автомате закрыла дверь. Содрала плед с дивана и кое-как закуталась в него.

Рухнула на диван.

Меня так трясет, что, кажется, стены шатаются. И пол с потолком дрожат.

Нужно встать и одеться, налить горячий чай с медом, но не могу подняться, даже руку вытащить не могу.

Одна только мысль в голове — что с ним.

Это его погрузили в скорую или он успел сбежать. В подъезде кровь была — его или чужая?

В голове всё путаться начало. И вот уже кажется, что я не дома в кухне, а в машине сижу. На заднем сидении лежит сумка с вещами.

А он за рулем.

Мы выехали из города…

И почему-то очень жарко в машине, печка работает на полную.

Надо ее выключить…

— Надя!

Голос сестры как сквозь вату доносится. Уши заложило. И веки тяжелые, не поднимаются.

— Господи, Надюша, — в голосе Веры страх. — Ты же вся горишь. Так. Осторожно. Давай, поднимайся.

— М-м-м.

— Надя, слышишь меня? Надо встать. Давай помогу. Черт, ты как кипяток. Почему мне не позвонила? Когда плохо стало, ночью? Иди сюда. Надо в кроватку лечь.

Тело, как желе.

С трудом открыла глаза и обняла сестру за шею. Она подхватила меня, согнулась. Поплелись в спальню.

— Сейчас ночь?

— Сейчас утро. Я со смены, — отозвалась Вера. Довела меня до кровати. — Ложись. Так, температура. Надо градусник. Где ты так умудрилась?

— Включи… телевизор, — попросила, пытаясь подняться в подушках.

— Надя, какой телевизор?

— Включи.

Вера нашла пульт, щелкнула кнопкой. Тихонько ушла и загремела в ванной аптечкой.

— Как же я заболела, — потрогала лоб. Мутным взглядом уставилась в телевизор. Слабыми пальцами переключила канал.

Наткнулась на новости.

И взволнованное лицо Любы на экране.

— Нил Хазов приезжал ко мне, — томным голосом рассказывает с экрана сестра. — После той ночи, когда они взяли нас в заложники — он на мне помешался. А что я могла? Что? Да, конечно, мне было страшно, — ответила она на вопрос корреспондента. — И я обязана была сказать полиции о нем.

— Где он сейчас вы не знаете?

— Нет, — Люба вздохнула. — Пусть вчера ему опять повезло, и он сбежал. И я понимаю, что его должны арестовать. Но чувства… это необъяснимо. У меня в груди будто что-то кричит. Я знаю, что он убийца. Но как объяснить это собственному сердцу?

Пауза, и камера с лица сестры переместилась на корреспондента. Она бодро заговорила в микрофон:

— Вот такая история про смерть и любовь. Кто бы мог подумать, что у безжалостного преступника, у легенды — Нила Хазова — есть сердце? И что он готов рискнуть всем ради женщины.

— У меня и имя такое — Любовь, — вклинилась сестра. — Моя судьба и мое проклятие — стать объектом страсти этого монстра. Нил, если ты меня слышишь, — обратилась она к экрану и сложила руки перед собой в молящем жесте. — Мне страшно. И я очень волнуюсь за тебя. Жаль, что говорю тебе об этом на весь город. Но такова уж наша с тобой история.