Девочка бандита

Глава 26

Либо она бежит одна.

Люба — моя старшая сестра.

И даже если я с чем-то не согласна — меня и не спрашивали никогда. Но это…

— Всё, — Вера не выдержала. Потянула ее за руку и протиснулась к двери. — Дорогая. Прошу тебя. Просто сядь и сиди. Ничего не делай.

Она даже спорить не стала, убеждать, у Веры нет никаких сил. Она прошла в спальню ко Льву, на тумбочке сложила банки-склянки и потрогала его лоб.

Люба проследила за ней и презрительно фыркнула.

Впервые на моей памяти сестры так ссорятся, причем даже без слов, они взглядами выражают всё, как друг другом разочарованы.

— А ты? — Люба повернулась ко мне и сощурилась. — Остаешься? Надя, это неправильное решение.

— А гости?

— А что гости? Хаз же их не убил до сих пор? Значит, и не убьет. По крайней мере, в ближайший час. А дальше уже вернемся с помощью.

Ага, конечно.

Нас догонят сразу, как только мы из дома выйдем, да там сугробы чуть ли не по колено, мы с Хазом сюда не шли, а плыли.

Нас догонят и он прямо там если не пристрелит, просто разорвет меня, как злой и дикий зверь.

— Сядь и сиди, — повторила за Верой.

— Пошла ты нахрен, Надя, — Люба оттолкнула меня с дороги.

Что она сказала?

С изумлением уставилась в спину сестры.

Люба скрылась в коридоре.

Она совсем рехнулась? За что она меня послала?

Дернулась, чтобы пойти за ней, но усилием развернулась в другую сторону. Присела в кресло.

Хазовы внизу, они ее не выпустят.

Потерла горящие глаза и уставилась в беззвучно работающий телевизор.

Новости.

И на экране красуются уже такие знакомые фотографии. Разыскиваемые преступники, что засели на всю ночь в нашем доме.

Из коридора послышались мужские голоса.

И я повернулась.

В комнату шагнул Вадим, за ним Хаз.

Средний адвокат подхватил со стола бутылку с минералкой. Старший остановился в дверях, наблюдая, как Вера колдует над раненым.

— Сестрицу свою куда дела? — спросил он у меня негромко.

Он на меня не смотрит. Но у этого мужчины будто панорамное зрение, как у животного, он хищник.

Заметил, что я вздрогнула и повернулся.

— Люба в туалете, — ответила хрипло.

Уверена была. Что они встретят сестру на лестнице, когда поднимались сюда.

И если они ее не видели…

То сейчас Люба бежит вниз.

— В туалете? — переспросил Хаз.

Это не взгляд, а чертов рентген, я сжалась в кресле. И чтобы его отвлечь, сказала первое, что пришло на ум.

— Ты хотел продолжить начатое. На этаже есть другие спальни.

На мой намек у него глаза потемнели, стали просто чернильными.

Но это не похоть. Не возбуждение. Он смотрит — и выносит приговор.

Секунда, вторая, я замерла перед ним, завороженная.

И Хаз вдруг рванул к выходу.

— Нил, — подскочила с кресла и бросилась за ним.

Боже мой. Любе конец.

Он на первом этаже в один миг оказался, я, перепрыгивая ступеньки, полетела за ним, и уже с лестницы различила, что входная дверь стоит нараспашку.

— Нил, не надо! — снова крикнула, когда он на ходу выхватил из кобуры пистолет.

Он метнулся на улицу — черная фигура на фоне белых сугробов, и там впереди него, силуэт сестры.

Заметила лишь вытянутую руку Хаза, а после выстрелы прозвучали, один за другим. Я поскользнулась на ступеньках и шлепнулась носом в сугроб.

Через меня перепрыгнула еще одна черная тень — Вадим.

От страха мозги отшибло, ничего не соображаю, но слышу, как кричит Люба и крику ее радуюсь — хотя бы еще жива.

Снег забился под платье, он на груди, на бедрах, облепил все тело, я ходячая льдинка, выползла из сугроба и побежала вперед.

Люба сидит у дерева, накрыв ладонями голову, напротив Хаз стоит и целится ей в лоб.

— Не стреляй! — проскочила мимо Вадима и набросилась на руку Хаза, животом навалилась на пистолет.

— Вот сейчас иди нах*й отсюда, Надя, — рявкнул он на меня.

— Я же тоже сбежала, и ты не стрелял, — цепляюсь в его руку, висну на ней, не позволяю себя спихнуть. — Не стреляй, хочешь — ударь меня, но не надо…

Я добилась главного — пистолет выпал в снег. Хазов перехватил меня за плечи и развернулся. Встряхнул, как куклу, к себе притянул. В лицо мне рыкнул:

— Куда ты, бл*ть, лезешь? Какого х*я?

Больно и холодно, я дрожу, но оторваться не могу от его лица, от его черных блестящих глаз, он в таком диком бешенстве. Он воплощение зла, сейчас я объект этой злости, и она выплеснется вот-вот.

Он сжимает мои плечи, не рассчитывая силу, передо мной будто истинный дьявол, больно, больно.

С губ сорвался стон.

Как сигнал.

После которого у него сорвало башню.

Его руки скользнули к моей шее, он рывком притянул ближе. Горячим языком в рот ворвался, и меня словно швырнуло из заморозков в самое пекло.

Вот она, его злость.

Неуправляемая. И раскаленная, как лава, так не целуют, он выжигает клеймо на моих губах, он наказывает.

И я сгораю в огне.

Мужские руки на моей шее, я ногтями в них впилась, чтобы не упасть. Всем телом к нему прижимаюсь, сердце его слышу, оно так громко, так сильно бьется, сбивает меня. Я тоже не целую, я от него защищаюсь, кусаюсь, я борюсь, впечаталась в него и с ним слилась, я хочу, чтобы он отпустил, но почему-то сама не могу оторваться.

Где нахожусь не помню.

Это не поцелуй, это жадность, моя и его, и теперь я знаю одно лишь:

Мне точно не спастись, я ему принадлежу.