Дикие

Глава 10

Маркус Джефферсон

Макклин выбесил меня сегодня. Выбесил настолько, что я готов был вцепиться ему в глотку прямо на ступеньках его сраного бара.

Крис уехала, не дождавшись меня. Сегодня с какого-то хрена «Берлога» закрылась раньше обычного.

Я запрыгнул в тачку и поехал назад в поселок. Хорошо по пути додумался позвонить силовикам. Ребята сообщили, что Хэнсон в поселок не возвращалась.

Ублюдок.

Пришлось снова разворачиваться и гнать к бару. Я почти подъезжал, когда телефон нервно зазвонил, разжигая и без того клокочущую внутри ярость.

Я выдохнул.

Кто ж мне, дебилу, виноват?

Бросил короткий взгляд на экран – Эмили.

Пришлось переводить звонок на громкую.

- Что случилось? – спросил вместо приветствия. Бартон могла позвонить мне только в двух случаях: либо когда что-то случилось, либо когда Ад замерзнет.

- Ты сейчас где? – голос девушки звучал немного напряженно.

- Еду за Крис.

- Разворачивайся. Ты нужен в стае. Анна…

- Понял, - я сбросил вызов, чертыхнулся и вдавил педаль газа в пол.

В дом Эмили я влетел через двадцать минут, чтобы застать там нервно меряющего шагами гостиную Алистера. Взлохмаченного, перепуганного и потерянного. Футболка, явно натянутая второпях, была вывернута наизнанку, волосы – взлохмачены, челюсти и кулаки – судорожно сжаты. Мужик мерил шагами гостиную Бартон, не замечая, что оставляет грязные следы на светлом ковре. Эм в доме не было, не было ее запаха.

- Где Эмили? – спросил я.

- Не знаю. Я звонил, она сказала, что скоро будет, но…

Договорить ему не дал визг тормозов за окном. А через миг Бартон влетела в дом.

- Эмили! – почти бросился к девчонке Стив. – Что-то не так с ребенком… Анна…

- Сейчас все будет, - тряхнула Эмили головой.

Стив дернулся всем телом, нервно и судорожно, а потом заторможено кивнул, гулко сглатывая.

- Ты… - почти прорычал я, подходя к волчице.

- Я в городе была. Потом отчитывать будешь. А сейчас жди здесь.

И Эм скрылась на втором этаже.

Стив упал на диван, сжимая голову руками. Его била крупная, частая дрожь, по телу прокатывались волны с трудом сдерживаемых изменений.

- Алистер, - рыкнул я, подходя к волку. – Успокойся! – приказ. Прямой приказ будущего альфы.

Волк застыл, глубоко втянул воздух в себя, тело еще несколько раз пошло рябью, руки начали превращаться в лапы, он даже рыкнул. А потом резко дернулся и действительно успокоился.

Вот так. Держать его и его зверя сейчас было не труднее, чем сдерживать молодняк на тренировках – ему нужен был контроль, ему нужен был альфа.

- Что случилось?

- Не знаю. Я пришел домой, а ей плохо. Она вся горит и говорит, что больно. Стонет. Марк, она так страшно стонет!

- Эмили ей поможет, - поднял я голову на звук шагов. Бартон спустилась вниз. Она переоделась, сменила облегающую мини, в которой была, на свободные брюки, топ – на футболку, собрала короткие пряди и скрепила их заколками.

- Пошли, - скомандовала девушка, и Алистер неуверенно поднялся. – Мне, возможно, потребуется твоя помощь, - шепнула заучка, когда убедилась, что нас со Стивом разделяет достаточное расстояние. – И приведи еще мужчин.

- Ты… - я не договорил.

- Все возможно, - правильно поняла меня Эмили.

Я кивнул, достал из кармана мобильник и метнулся в сторону главного дома, набирая Крис, чтобы сказать, что сегодня ее заберет Колдер. Мелкая не отвечала.

Я оставил ей голосовое, набрал сообщение Артуру и вошел в дом Алистера, чтобы уже через пятнадцать минут оказаться внутри больничного блока.

Стива действительно пришлось держать. Анна кричала не просто громко, она скулила. Алистер рвался и прошел через неполный оборот, но я его пока контролировал. Родители Анны сидели у самых дверей в операционную. Эмили и еще несколько женщин находились внутри. Периодически были слышны шаги, шум приборов и бряцанье каких-то инструментов.

Через полчаса приехал отец, и Стива удерживать стало гораздо проще. Он совсем сдулся, ссутулился на стуле и уставился пустыми глазами в пол. Ничего не видел, ничего не слышал, только вздрагивал от малейшего шороха, да от звуков из-за двери операционной.

Минут через сорок все стихло, а еще через десять к нам вышла измочаленная Бартон, практически синяя. Пот струился по лбу, ее руки дрожали, губы были сухими, глаза лихорадочно блестели.

Она подошла к замершим на диване родителям Анны.

- С ней все хорошо, и с ребенком тоже, - прохрипела Эмили, садясь на стул. – Анна сейчас под капельницей, завтра я пропишу кое-какие препараты, все объясню. А сейчас никаких нагрузок и волнений, ей надо оставаться в постели. Минут через десять ее переведут в палату. Нат и Стефани за ней сегодня присмотрят.

- Что… - начала было Луиза, но Эм лишь головой покачала, достала из кармана халата какую-то ампулу и шприц.

- Я сделаю вам укол успокоительного. Поверьте, с вашей дочерью и будущим внуком все хорошо. Стивен сможет ее увидеть, как только успокоится. Никаких стрессов, никаких лишних эмоций. Сейчас ей нужен отдых.

Луиза быстро закивала, ее губы дрожали, женщина крепко стискивала руку мужа, кусала губы. Бартон ловко поставила укол, выкинула шприц, ампулу и перчатки в мусорку. С каждой секундой бледнея все больше.

- Эмили, спасибо тебе, детка, - обнял едва держащуюся на ногах Эм здоровяк Лиам. – Спасибо.

- Это моя работа, - едва слышно отозвалась Бартон. – Я рада, что удалось помочь. Действительно рада.

Я буквально вытащил полуживую заучку из лапищ отца Анны и повел на выход. Девушка почти повисла на мне, была невероятно горячей, одежда пропиталась потом. Его запах ощущался даже сквозь медицинский халат.

- Ты молодец, Бартон, - пробасил нам вслед отец.

- Спасибо, альфа, - прохрипела Эмили, и мне все-таки удалось вытащить ее на улицу.

- Ты как?

- Еще хуже, чем выгляжу и пахну, - попробовала пошутить она, но тут же все испортила, поморщившись. – У Анны открылось кровотечение. Она не послушала меня в прошлый раз, если не послушает и в этот, потеряет ребенка! – со злостью прорычала девушка.

А в следующий миг согнулась пополам.

- Эмили…

Она сидела на корточках на дорожке, держась руками за живот и стонала.

- Черт! Давай отведем тебя назад. Может какой-то укол…

- Только… если усыпить, - проскулила она. – Мне никто не поможет… - дыхание было сбившимся, теперь зазнайка шептала. – Просто… отведи домой…

- Черт!

Я подхватил зануду на руки и рванул к ее дому, стараясь особо не трясти девушку. Открыл пинком дверь, уложил на диван. Бартон горела.

- Чем тебе помочь?

- Воды и шоколад. В верхнем ящике, в столе…

И Эмили выгнулась дугой, вцепившись начавшими изменяться руками в диван.

Твою мать!

Я вернулся к ней через несколько минут, поставил миску с ледяной водой и тряпкой на столик, бросил туда же шоколадку, приподнял голову.

- Пей.

Эмили в два глотка опустошила стакан. Я положил ее голову к себе на колени и опустил мокрое полотенце на лоб, укрыл ноги пледом. Девушку била крупная дрожь, она стискивала мои руки, так что когти рвали кожу, и стонала.

- Поговори со мной, - хныкнула зануда. – Отвлеки.

На секунду пришлось закрыть глаза, чтобы собраться с мыслями, успокоить собственное дыхание, найти тему, которая действительно ее отвлечет.

- Я помню, как ты с родителями только приехала к нам, - улыбнулся, снимая полотенце и макая его в воду. – Ты тащила за собой огромный рюкзак, дурацкий, с Белоснежкой. Он был неподъемный и весь розовый. Ты волокла его по земле, потому что не могла поднять, и пыхтела, но помочь не разрешила.

Я опустил полотенце на все еще горячий лоб, а Эм вдруг перехватила мою руку, провела мокрой тканью по лицу, подбородку, опустилась к шее.

Я сглотнул.

Желание шарахнуло неожиданно. Сбило с толку и перекрыло на миг кислород.

У Эмили, оказывается, очень тонкая, очень нежная кожа. Горячая. Запах пота и самой Бартон начал туманить мозг, разбудил зверя внутри. Волк порыкивал, принюхивался. Он в буквальном смысле почти охреневал от того, что я ничего не делаю, хотя давно мог бы.

- Мне было пять, - прохрипела Эмили. – И я была очень самостоятельной.

- Да. А еще помню твои косички, шорты ниже колена и кепку с Чикаго Булз. Я ненавидел Чикаго Булз.

- Ага, ты болел за Элэй Клиперс.

- Конечно, я болел за Клиперс, это лучшая команда за все время существования игры.

Я говорил, а сам старался не замечать движений руки Эмили. Ворот халата был не очень широким, он едва открывал ключицы, и тем не менее… Я чувствовал, как бешено бьется пульс Бартон, нос забивал терпкий запах, я… хотел Бартон. Волк хотел Бартон. И насрать ему было на все остальное. В штанах стало тесно. Почти каменный стояк. Мне бы встать и уйти, но Эмили я оставить не мог. Не в том состоянии, в котором она сейчас была.

Надо успокоиться, надо расслабиться.

Господи, это же Бартон, какого черта со мной происходит? Это синий-чулок, мисс-главная-зануда-стаи-Бартон!

У меня давно никого не было, вот и одичал.

- Конечно… - пробормотала зубрила, ее рука наконец-то отпустила мое запястье, и я с облегчением снова намочил полотенце и положил его на все еще горячий лоб. Жар вроде бы понемногу спадал.

- А еще я помню, как ты распекала меня, когда мы в очередной раз подрались с Артом у вас дома. Вечеринка в честь вашего приезда. Стая приветствовала новую семью. А ты стояла, такая грозная, в своих шортах, хмурилась, уперев руки в бока, и отчитывала меня, всунув перед этим пакет со льдом Колдеру… А я ведь старше тебя.

- Только не говори, что тебе было стыдно, - едва-едва улыбнулась Эм.

- Стыдно? Да я был в ярости и шоке, - хохотнул в ответ. – Меня распекает какая-то мелкая заноза, с смешными черными косичками. Серьезная такая, деловая. Очень строгая.

- Ты обозвал меня крыской, - Бартон тихо застонала, подтянув коленки ближе к груди, повернувшись на бок.

- Прости. Я был дурной.

- Ты и сейчас… - она снова застонала, опять перевернулась, уткнувшись носом мне в бедро, цепляясь руками за футболку.

Черт!

- Эм, может все-таки Нат позвать или кого-то…

- Они мне не помогут… - прохрипела Бартон. – Совет прав… Мне надо уехать…

- При чем тут совет? - тут же нахмурился я, стараясь заглушить в себе желания зверя, свои собственные желания, не обращать внимания на обжигающее дыхание Эмили, которое чувствовал через джинсы.

- Я… очень сильна, поэтому многое могу, гораздо больше… - она опять застонала, съежилась совсем в комок. – Но я не умею этим правильно управлять…

- Поэтому тебя сейчас корчит?

- Да… Я же… объясняла… - шумный, рваный выдох. – Все отражается на мне. Надо просто научиться закрываться, - она зажмурилась, стиснула зубы. – А я не умею. Точнее умею, но плохо. Неправильно.

- Чем я еще могу тебе помочь?

Смотреть, как корчится Эмили после того, как спасла, возможно, даже не одну, но две жизни, было… вызывало глухое раздражение.

- Ты… можешь идти… это продлится еще какое-то время… - она часто и шумно задышала, оттянула вниз ворот халата. – Жарко…

Я тут же переложил Эмили на диван и поднялся.

- Даже не надейся, - проворчал, наклоняясь над девушкой, начиная расстегивать пуговицы халата. – Ну-ка, давай вытащим тебя из этого, - я потянул правый рукав вниз. Эмили дернулась, снова зажмурилась, из левого уголка глаза скатилась слезинка.

Мое желание постепенно утихало. Волк наконец-то осознал, что девушке больно, по-настоящему больно. Мы сняли с Бартон халат достаточно быстро. Белая ткань майки пропиталась потом, прилипла к телу, четко обрисовывая его изгибы, явно кружевной темный лифчик под ним. Бартон носит кружева?

Я дернул башкой, сглотнул и попытался вернуть себе ясность мыслей, пока не натворил глупостей. Но капельки испарины на ее груди, на коже, в ложбинке…

Черт!

Я снова дернул башкой.

Проснувшееся вдруг желание сбивало с толку, и я почти позорно сбежал на кухню, за водой… Чтобы отдышаться и привести мозги в порядок у меня ушло секунд сорок. Потом я все же заставил себя вернуться на место.

Как цепной пес.

Кривая улыбка на миг дернула уголок губ. Зануда опять опустошила весь стакан, но уже медленнее, чем в первый раз, губы слегка порозовели. Влажные губы, наверняка очень вкусные…

А, чтоб тебя!

Я снова вдохнул поглубже, новый стон Бартон помог немного прийти в себя, прочистил мозги.

Эмили всегда казалась странной, слишком взрослой для своего возраста, слишком серьезной. Уже в десять лет она знала, кем станет. И когда мы гоняли по лесу или резались в компьютерные игры, она сидела за учебниками, пропадала в своих закрытых школах. Училась…

- Эм, прости, - вдруг выпалил я, поглаживая мягкие волосы. Я помнил ее волчицу, хоть и видел нечасто. Тонконогая, белая, как снег, очень маленькая, на передних лапах будто черные перчатки, и на морде с левой стороны, как мазок кисти, черная шерсть.

- Не знаю, за что именно ты извиняешься, - голос звучал приглушенно, дыхание по-прежнему оставалось тяжелым, но жар еще немного спал, - но прощаю.

- За все.

Эмили открыла глаза, всмотрелась в мои, тело дрожало, а руки стискивали мою футболку, но взгляд был ясным.

- Тогда… - она поморщилась, видимо, от нового приступа, - прощаю за все.

Боль полностью прошла где-то через час, и зануда уснула, уткнувшись носом мне в живот. Я осторожно снял полотенце с уже нормального лба и поднял девушку на руки. Она не проснулась, только что-то пробормотала во сне.

Крыска… Пожалуй, в детстве Бартон действительно была похожа на крыску… Но я совсем забыл про это прозвище. Оно стерлось из моей памяти, а вот Эм запомнила.

Идиота кусок.

Я поднялся на второй этаж, открыл первую попавшуюся дверь и, убедившись, что это спальня Эмили, осторожно опустил девушку на кровать, снимая балетки и укрывая одеялом. Хорошо, что все дома и планировка похожи, не пришлось тратить время на поиски.

Огляделся.

Здесь было больше личных вещей. Я не удержался и осмотрелся. Много фоток из школы. Точнее из школ, и Эм на них в окружении каких-то мальчишек и девчонок, улыбающаяся, с очередной грамотой или жареным маршмэллоу в зубах. Она же с гитарой. Бартон умеет играть на гитаре?

Снова Эмили, только на этот раз с Колдером, Бартон лет пятнадцать. Я подошел поближе, взял в руки фотографию со стола. Зануда и Артур сидели на краю фонтана, она ела мороженое и уворачивалась от Арта, старающегося вымазать ее своим. Веселая, улыбающаяся, почти беззаботная Бартон. Я ни разу ее такой не видел.

В кармане завибрировал телефон.

Я поспешно вернул фотографию на место и вышел. Звонил Колдер.

- Чувак, птичка в гнезде, - сообщил друг насмешливо.

- Хорошо. Все в порядке? – я бросил короткий взгляд на часы, спускаясь по ступенькам крыльца Бартон. – Вы задержались.

- Думаю, что что-то случилось в баре. Крис я встретил на полпути.

И замолчал, молчал достаточно долго, чтобы я начал беситься.

- И?

- С ней вроде все в порядке, если не считать усталости, а вот у ребят есть новости по трупу Макгрэгора. Думаю, тебе стоит это услышать.

- Собери всех у меня.

- Да, большой, грозный чувак, - усмехнулся Колдер. – Как Эм? Я слышал, ночка вышла та еще…

- Уснула. Черт, никогда не думал, что все это, - я неопределенно махнул рукой, в раздражении не понятно отчего, - так проходит.

- Ты вообще никогда не думал об Эмили, Марк.

- Решил потоптаться на моем чувстве вины? – выгнул я бровь. Хотя должен был признаться, что Арт прав: я действительно никогда не обращал внимания на заучку. А после того, что я наговорил ей вчера… Дело – дрянь.

- Там не на чем топтаться, - донеслось в ответ. – Через пятнадцать минут будем у тебя, - и отключился.

А я тряхнул головой и зашагал по тропинке к себе. Эм все еще не выходила у меня из головы, не желала оставлять мыслей. Запах, прозрачная кожа, растрепанные короткие волосы и темные круги под глазами, лицо, сморщенное от боли. Оказывается, очень хреново наблюдать за тем, как она корчится от боли. Оказывается, очень хреново ощущать себя беспомощным. Весь день я сегодня провел в городе, сначала разруливал дела компании, потом разбирался с пропажами городских волков. Точнее пытался разобраться. Не то чтобы волки пропадали часто, не то чтобы их было много… Но было. И вот тут вставал вопрос: они исчезали по собственной воле или им кто-то помог? Всего двое за этот год. Но Карстонфилд – не настолько большой город, чтобы это осталось незамеченным. С другой стороны, городские волки – отщепенцы, одиночки, сброд с окрестностей. Они не подчиняются правилам, не подчиняются совету, сорваться и уехать для них в порядке вещей…

А еще дико бесил тот факт, что мы совершенно ничего не могли узнать о человеке… или не человеке, выкупившем год назад территорию на другой стороне озера. Большую территорию, как раз недалеко от нашей старой лесопилки. И территория эта совсем недавно начала застраиваться. Своих соседей надо знать в лицо. А мы не знали. И это раздражало.

Я ругнулся.

И молодняк пора вести на первую охоту. И Крис никак не получается вытащить куда-нибудь. Что вообще за бредовая идея работать? На кой хрен ей это понадобилось перед новолунием? Сидела бы в стае – мне было бы спокойнее. А сейчас она рядом с Макклином.

Черт!

Ублюдок бесил по-настоящему. Пожалуй, именно он – самый опасный одиночка из всех городских. Самый непредсказуемый. Бешеный. А ведь когда-то мужик был вполне нормальным. Крис права, нормальный волк, возящийся с щенками, учивший нас запутывать следы и правильно нырять.

Но сейчас он реально бесил.

Ребята сидели на кухне и потягивали пиво, когда я вошел.

Я достал из холодильника одно и себе и сел, разглядывая Ника, Арта и остальных.

- Рассказывайте, - сделав глоток, махнул рукой парням.

- Мы ничего не нашли ни на лесопилке, ни вокруг. Следов нет.

Еще бы они там что-то нашли, то-то бы я удивился… Надо было все-таки поставить дурацкие камеры там. И похер, что туда никто не ходит, территория все равно наша.

- Так какого хрена… - начал я.

- Погоди, - перебил меня Арт, - дай договорить.

Я махнул рукой, чтобы он продолжал.

- Мы походили вокруг дома Макгрэгора, - продолжил вместо Арта Ник, - порасспрашивали осторожно, побывали на месте его работы. В общем, когда Макгрэгора видели живым в последний раз, он садился в машину ребят Макклина.

- Садился? – переспросил я, вздернув брови.

- Раскусил, - усмехнулся Артур, - его запихивали в машину ребята Макклина.

- Сука, - прорычал я, с трудом сдерживая накатившую волну изменений. Ребята за столом напряглись. Я размял шею, закрыл глаза, стараясь дышать медленнее.

- Найдите мне что-то, что я могу принести отцу, - голос прорвался все еще рычанием.

- Я бы не торопился с выводами, Марк, - осторожно высказался Арт.

- Вот я и не тороплюсь, - я поднялся, еще раз оглядел ребят, - и в «Берлоге» теперь должен быть кто-то из наших постоянно.

- Да, Марк, - кивнул Ник.

Мы обсудили еще несколько вопросов, касающихся стаи, и парни разошлись, а я отправился спать.

Разбудил меня звонок телефона, как ни странно, звонила Эмили.

- Крис, - позвал, стоя в гостиной Хэнсон на следующий день. Ответа не последовало. Но Головастик была дома, ее запах был четким, ярким. Начавший уже слегка меняться запах. Новолуние… Дожить бы до этого новолуния.

Я потер шею.

Первый гон у волчиц всегда самый мучительный, самый болезненный, настоящая пытка, через которую приходится проходить каждой самке. Кто бы знал, почему это дерьмо назвали новолунием… Но традиции, дери их, есть традиции, никуда не денешься. Уже совсем скоро сюда, словно на запах раненного оленя-однолетки, сбегутся волки-одиночки со всех окрестностей, если, конечно, Крис не выберет никого сама. Но она выберет. Выберет меня.

Я взбежал по ступенькам на второй этаж, толкнул дверь спальни, продолжая звать Кристин, и замер.

Головастик спала на животе, согнув одну ногу в колене, короткая майка завернулась, приоткрывая небольшой участок обнаженного тела, плавный, мягкий изгиб талии, короткие шорты задрались, приоткрывая округлое бедро.

Я присел рядом с кроватью, ладонь, словно сама, пробралась под одежду девушки.

Господи… какая у нее нежная кожа.

Крис завозилась.

А я не мог отнять ладонь, не мог отвести от Кристин взгляда, не мог остановиться. Ласкал хрупкую спину, очерчивая лопатки, позвонки.

- Маркус? – хриплое, приглушенное со сна.

Твою…

Я отдернул руку, поднялся. Загоняя зверя и инстинкты поглубже. Нельзя торопиться, если не хочу все просрать.

- Привет, - улыбнулся я, разглядывая сонную девушку. Она легко улыбнулась, потерла глаза.

- Доброе утро.

- Ну, вообще-то, утро кончилось часа четыре назад.

- Ого! Черт, я же обещала сходить к Анне. Она уже проснулась?

- Да, - кивнул головой, - но пока не хочет никого видеть.

- Тогда почему ты здесь? Что-то случилось?

- Ты же сегодня выходная?

- Да, - кивнула Кристин, слегка нахмурившись.

- Отлично, - Господи, я нервничал так, как не нервничал даже перед своим первым обращением, - пойдем на наше место?

Крис взвизгнула и подскочив с кровати повисла у меня на шее. Я улыбнулся, подхватив девушку, прижимая ее к себе, дурея от запаха, чувствуя под руками податливое, горячее тело.

Моя девочка. Моя сладкая, нежная девочка.

Я поглаживал ее спину через легкую ткань майки, провел по лопаткам, изящной спине.

- Одевайся. Позавтракаем и поедем.

Кристин дважды повторять не пришлось, она юркнула в ванную, крича что-то про то, что я лучший.

Я спустился вниз, на губах играла улыбка.

Головастик появилась буквально через десять минут, помогла мне с кофе и сэндвичами и устроилась на барном стуле.

Мы уплетали нехитрый завтрак, Крис болтала в воздухе ногой и трещала о чем-то, а я почти не слушал. Смотрел в серые глаза и улыбался, иногда кивая. Кристин Хэнсон, Головастик, мое маленькое солнышко, он знала меня с самого детства, эта смешная девчонка. Нежная. С ней рядом очень тепло, очень светло. Кристин каким-то шестым чувством всегда угадывала мое настроение, всегда была рядом, готовая поддержать, даже взять на себя вину.

Я улыбнулся еще шире.

- Что? О чем ты задумался, Марк? – Головастик поднялась, убирая со стола чашки и тарелку.

- О том, как ты сказала, что я подрался с тобой, а не с Артуром, как выгораживала меня перед мисс Уилкис и как делала за меня домашку по испанскому, как давала списывать на тестах, а еще как ревновала к Бартон, - я поднялся, взял Кристин за руку. Девушка отложила полотенце.

- Я не ревновала тебя к Бартон, - нахмурилась Головастик.

- Ревновала.

- А вот и нет!

- А вот и да!

- А вот и нет!

- Да, - я притянул девушку ближе, немного подался вперед. Кристин запыхтела, как маленький, рассерженный еж. Была очень смешной. Я скользнул рукой выше по ее предплечью. – Ревновала, - протянул.

- Нет, - чуть тише сказала девушка, ее кожа покрылась мурашками, ноздри едва дрогнули.

- Да, - прошептал я, наклоняясь еще ближе. Как же сладко от нее пахнет, как блестят ее потемневшие глаза, как манят приоткрытые на вдохе губы. Наверняка невероятно мягкие, невероятно сладкие.

- Н… нет.

- Джефферсон! – раздалось от двери, мы оба повернули головы. Я убрал руку с плеча Кристин. В дверях стоял предмет нашего спора и, хмурясь, разглядывал нас. Бартон, черти бы ее драли, зануда. Я готов был послать заучку на хрен.

- Что? - спросил вместо этого, сдерживая злость.

- Жду тебя через пять минут в морге, - холодно отчеканила зануда. – Осмотрела я труп.

- Труп? – нахмурилась Кристин, привлекая мое внимание, а Бартон тем временем развернулась и вышла.

- Тело Макгрэгора, - кивнул неохотно, - я попросил Эмили его осмотреть. Подождешь меня?

- Конечно, иди, - мимолетно улыбнулась Кристин, - это важно. Я пока соберу нам чего-нибудь.

Я чмокнул Головастика в макушку и выскочил на улицу.

Эм стояла над трупом, в маске, перчатках, халате, когда я проскользнул внутрь. Спокойно, даже как-то отрешенно рассматривала серое лицо мужика, разорванную шею, в руках вертела какую-то пробирку с кровью. Не думаю, что она действительно смотрела на мужика, перед ее глазами явно стояли какие-то другие картинки. Вот только…

- Ты спала, Эм? – спросил, все еще стоя у двери.

Девушка не ответила, даже не моргнула.

- Эм? – окликнул громче, делая несколько шагов вперед, закрывая дверь.

- Прости, задумалась, - тряхнула она головой. – Что ты сказал?

- Спросил, спала ли ты.

- Да. И это сейчас не важно. Я провела кое-какие анализы, - она убрала в карман халата тот самый пузырек, что вертела в руках. – Оборудование здесь, конечно, оставляет желать лучшего, и тем не менее кое-что найти удалось. И об этом точно надо сообщить в Совет, Марк.

- Что ты нашла?

- Ты был прав, - кивнула девушка, - Макгрэгор не сопротивлялся, но не потому что не пытался. Пытался, вот только ничего у него не вышло.

- В каком смысле? – не понял я. – Он взрослый волк, давно прошедший через свой первый оборот.

- В прямом. Что-то не дало ему обернуться. Я провела вскрытие, - Эм обвела рукой тело. – Он так выглядит не потому, что кто-то переломал ему все кости, а потому что они начали деформироваться для обращения, но…

- Но? – поторопил я.

- Но обращение так и не произошло. Он просто не смог, понимаешь? Мышцы надорваны, на костях изломы, кое-где лопнула кожа, внутренние органы тоже… Он… словно застрял в самом начале. Это… очень больно. Норадреналин – очень низкий. Это ненормально. Не у оборотней. Вообще все показатели снижены.

- А пробирка?

- Это… - Эмили нахмурилась. - Хочу отправить одному знакомому в Глазго. Он сможет проверить. Надо сообщить в совет, Марк.

- Они не помогут, Эм. Совет способен только на то, чтобы отбирать одаренных волчат, таких, как ты.

- Марк…

- Я сообщу, но на твоем месте не надеялся бы на их помощь. Отправляй пробирку своему другу и поторопи его. Не стоит затягивать с этим дерьмом. Что-то еще?

- Только одно – поговори с отцом.

- Поговорю. А сейчас я хочу, чтобы ты отправилась в кровать и поспала.

- И с чего ты думаешь, что я тебя послушаю? - Эмили скрестила руки на груди, снова превращаясь в зануду и зазнайку, взгляд обжигал холодом.

- Не меньше шести часов, Эмили, - предпочел я ее не услышать.

- Отвали, Джефферсон, спать мне или нет, я буду решать сама, как и все остальное. В отличие от тебя, я в состоянии принимать решения самостоятельно.

- На что ты намекаешь? – рыкнул я.

- Читай по губам, - усмехнулась Бартон. – От-ва-ли. Иди, развлекайся с Хэнсон и отгребись от меня. Свою часть сделки я выполнила.

- Почему ты такая заноза в заднице, Бартон?

- Может потому, что мои яйца больше твоих? – скривилась она насмешливо.

Я оказался рядом в следующий миг. Схватил девчонку, прижимая к себе, склоняясь к самому уху. Волчица была напряжена, рассержена, почти в бешенстве. Попробовала упереться мне руками в грудь, чтобы отодвинуться. Ну да. Ну да.

- Может прямо сейчас проверим, у кого какие яйца, зануда-Бартон, - прошептал в самое ухо и уткнулся в шею, проводя языком вдоль вены на ее шее. Очень мягкая кожа, очень сладкая, как маршмэллоу. От Бартон пахло чем-то сладким, вкусным.

- Джефферсон! – прошипела она, все еще пытаясь отстранится. – Ты чертов гамадрил, с замашками поехавшего волка! Если ты сейчас же меня не отпустишь, я всажу тебе в задницу скальпель!

- Попробуй, - я продолжал вылизывать место, где, как сумасшедший, бился пульс зануды. Злость смела весь здравый смысл. Батон бесила меня. Бесила просто до одури, точно так же бесился и рычал зверь внутри меня, не понимая, почему какая-то девчонка, самка, сука не подчиняется, не боится, смеет огрызаться.

Я перехватил тонкие запястья одной рукой, другой накрыл грудь девчонки, сжал. И она дернулась, а помещение наконец-то наполнилось вкусом ее страха.

Вот так.

Эмили дернулась сильнее, вырвалась, и я отпустил, глядя заучке прямо в глаза.

- Никогда больше не смей со мной так разговаривать, - прорычал. – Иначе я доведу начатое до конца.

- Только попробуй, - холодные голубые глаза сверкнули ненавистью. – И скальпель окажется не в твоей заднице, а в твоих яйцах! – ее руки тряслись, ее всю трясло. И продолжало пахнуть страхом. Вот так.

Эмили обогнула меня, почти бегом, и выскочила за дверь, шарахнув той о косяк так, что звякнули окна.

Я вышел через несколько минут и отправился в дом отца. Надо было все рассказать ему и действительно сообщить в совет. Что-то мне подсказывало, что что бы ни нашел дружок Бартон из Глазго в крови, ничего хорошего ждать не стоит. Впрочем, не сомневался и в том, что совет предоставит нам во всем разбираться самим.

Дерьмо!