Дикие

Глава 22

Кристин Хэнсон

Конард ушел, раз пятнадцать перед своим уходом попросив никого не впускать, кроме Джереми. Как удавалось не закатывать глаза и не фыркать, не имею понятия, видимо, потому что выражение лица у Макклина было слишком серьезным.

Я вернулась на кухню, налила себе еще чашку кофе и уставилась в нее так, словно она могла дать мне ответы на все вопросы, подсказать, что делать.

Бесконечный хоровод безумия в голове.

Надо нормально поговорить с Маркусом, надо позвонить родителям, надо забрать вещи из стаи, хотя делать этого совершенно не хотелось. Казалось, что если я заберу хоть что-то, то уже точно больше не вернусь к Джефферсонам. Вот только моя проблема была в том, что я совершенно не уверена, что не хочу туда возвращаться.

Черт!

Я уронила голову на сложенные руки. А еще волк этот непонятный… Чужак, который напал на меня. За всем этим круговоротом событий я так и не сказала ни Аллену, ни Конарду о том, что почувствовала, что ощутила, пока глотала кровь из его глотки.

Конард…

Все стало слишком серьезно с этим оборотнем, чтобы я могла и дальше игнорировать свои ощущения и желания зверя. Прикосновения, взгляды, действия Макклина – все заставляло меня серьезно задуматься о том, а правильный ли выбор я сделала в конечном итоге? Отпустит ли он меня? Отпущу ли я его? Смогу ли уехать?

Хотелось выть и в то же время глупо улыбаться.

Резкий, грубый, наглый, слишком самоуверенный Макклин вдруг занял очень важное место в моей жизни. Пробрался, просочился, въелся под кожу так, что теперь не вытравить, не выцарапать, не выгрызть зубами.

Когда ты успел, Конард? Как смог?

Звонок у лифта подсказал, что приехал Джереми. Его физиономия расплывалась в улыбке и была слишком нечеткой в камере, но… этого волка трудно с кем-то перепутать.

- Кристин, сладенькая, как ты? – пробасил он, грохая на пол пакеты и сжимая меня в медвежьих объятьях.

- Ну, - пожала плечами, отгоняя суматошные мысли, - жива. И даже не очень потрепана.

- Ну-ка, дай-ка на тебя посмотреть, - волк отстранил меня, чуть сильнее сжав плечи, нахмурился, стоило наткнуться взглядом на бинты на шее, а потом вдруг растянул губы в какой-то зловещей улыбке.

- Что? – я отступила на шаг, развернулась к волку спиной, предлагая все-таки пройти внутрь, а не стоять у лифта.

- Макклин его уничтожит, - в голосе слышалось явное ничем не прикрытое удовольствие. – Сожрет по кусочку.

- Избавь меня от подробностей, - поморщилась, проходя на кухню. – Кофе хочешь?

- Зачем нам кофе? – почти натурально удивился бугай. – Я принес коку, чипсы и приставку. Тачки? Или кишки?

- Кишки, - ответила, не раздумывая ни секунды, наблюдая за тем, как огромный волк ловко выуживает из пакетов еду и раскладывает ее по местам. – Надеюсь, кроме чипсов и коки ты принес и что-то более существенное.

- Обижаешь, - пробасил волк, разворачиваясь ко мне, подтягивая неизменные драные джинсы. – Разве я могу бросить двух голубков на произвол судьбы? Вам понадобится много энергии, - пошло усмехнулся Джереми.

Я нервно хохотнула, глядя в довольную физиономию бармена. Я хотела и одновременно боялась своего новолуния. Сойти с ума от желания – так себе перспектива, не понимать кто ты, где и зачем. Желать секса так же яростно, как сделать следующий вдох. Природа отлично над нами посмеялась. Молодец.

Но…

Пришедшая в сознание мысль заставила напрячься и выпрямиться на стуле, вцепившись в его сидение обеими руками.

- Насколько все плохо, Джереми? – спросила у оборотня, понимая, что, возможно, кроме него мне сейчас на этот вопрос никто больше и не ответит.

- Плохо, конфетка, это неподходящее слово, - покачала он головой, доставая с верхней полки миску и вскрывая пакет с чипсами. – Но… запах очень сильный. Даже для меня.

Я мысленно застонала и скривилась, сочувствуя и в то же время удивляясь, как Макклину вообще удалось провести со мной рядом эту ночь и ничего не сделать.

- Как думаешь, сколько у меня в запасе? – я не ощущала в себе никаких особых перемен, по крайней мере сейчас. Мне не хотелось опрокинуть того же обаяху Джереми на пол и изнасиловать, а вот… А вот Конарда хотелось. Хотелось затрахать до смерти во всех возможных позах, закусать, зализать, попробовать на вкус каждую частичку тела, ощутить в себе и над собой…

Черт!

- Неделя, может чуть больше, - неохотно ответил волк, скрещивая на груди руки, будто защищаясь от меня, звякнули на запястьях браслеты, натянулась на плечах и бицепсах бледно-зеленая рубашка. Он стоял там, такой огромный и очень серьезный, готовился то ли отговаривать меня от чего-то, то ли наоборот уговаривать. Вот только я не собиралась сейчас совершенно ничего предпринимать. Если уж я доверилась Макклину, значит, доверять буду до конца, во всем, несмотря ни на что.

Ладно, неделя – это лучше, чем ничего.

- Скажи, а одежду ты мне случайно не захватил, добрый самаритянин? – мне и правда надоело расхаживать в слишком длинном халате Конарда.

Джереми лишь виновато улыбнулся и развел в стороны огромными руками.

- Нет, не привез, - и тут же улыбка из виноватой стала хитрой. – Но тебе ее сегодня обязательно привезут.

Смеющиеся глаза и все еще подрагивающие уголки губ большого парня заставили меня сначала нахмуриться, а потом махнуть на все рукой. Ну и ладно. Похожу в халате, а гадать о причинах такого поведения оборотня я не хочу. Судя по всему, все равно скоро обо всем узнаю.

Я подмигнула бармену, подхватила банки с кокой и отправилась в гостиную. А через пятнадцать минут мы с Джереми увлеченно кромсали зомби, взрывали гранаты и крушили виртуальную реальность. Сыпались кирпичи, стены, деревянные ящики, разлетались на куски ненастоящие монстры, кипел внутри азарт и адреналин. Отлично. Просто прекрасно.

Мне правда надо было стравить злость, просто необходимо: на Аллена, на Марка, на себя, на Макклина, на незнакомого волка. На всех. И я с удовольствием это делала, выпуская очередную автоматную очередь, ускользая от очередной засады, стараясь переиграть по очкам бармена.

А Джереми был хорош, действительно очень хорош в стрелялках. Обходил и подставлял меня почти играючи. Я злилась, ворчала, почти рычала на волка, но это были хорошие, правильные чувства. Лучше пусть они уйдут сейчас, чем будут доставать меня в кошмарах или собираться в вязкие комки где-то внутри, а потом прорвутся наружу.

Джереми ржал и подкалывал, подначивал, задирал.

И казалось, что контроллеры у нас в руках скоро задымятся.

Оторвались мы от шутера, только когда пришла Алисия, примерно часа через три. Докторша осмотрела меня, сказала, что заживает все гораздо быстрее, чем она могла предположить, и поменяла повязки.

Я даже не успела отойти от двери, когда интерком возвестил о прибытии нового визитера. Я неверяще уставилась в экран, стараясь подобрать с пола упавшую челюсть. Волк сжимал в руке сумку. Мою сумку…

На кнопку нажала почти не глядя, слыша приближающиеся шаги Джереми за спиной. Бугай, видимо, решил подстраховаться, ну или подстраховать «дорогого гостя».

Теперь становилось абсолютно понятно, почему Конард всегда был в курсе дел стаи. Может и не всех, но… основных точно, почему оказывался рядом так вовремя, почему всегда был на шаг впереди Аллена и Маркуса.

Двери лифта с тихим шорохом распахнулись, а я уставилась в темные, почти черные глаза оборотня.

- Артур, мать его, Колдер, - покачала головой, впуская парня внутрь.

Колдер широко улыбнулся, растягивая тонкие губы в улыбке Чеширского кота.

- Готов понести наказание, - склонил он голову, открыв мне шею, все еще продолжая улыбаться. А я стояло напротив оборотня рассматривала худощавую фигуру, склоненную темную макушку и гадала над тем, что заставило волка играть на два фронта. Злости не было, было непонимание. В конце концов, Марк ведь его лучший друг.

Сзади все так же безмолвно стоял Джереми. Видимо, ожидая моей реакции.

- Отнеси, пожалуйста, вещи в спальню, - проговорила, отступая на шаг, позволяя Арту войти внутрь. И он все еще улыбался. Хотя, странно, именно теперь эта улыбка из действительно задорной стала напряженной.

- Я буду в гостиной, Крис, - оповестил меня здоровяк бармен, покидая свой пост за моей спиной. – Не убивай парня. Он хотел как лучше.

Я лишь кивнула. Особо не думая, поднялась на второй этаж, открыла дверь в комнату и только потом поняла, что притащила Колдера в спальню Макклина. Сама пришла в спальню Макклина. Но лишь усмехнулась, отбросив посторонние мысли.

Арт в квартире Конарда ориентировался легко, не кидал по сторонам любопытных взглядов, не рассматривал обстановку. Что ж…

- И как давно? – тихо спросила, когда волк поставил своюношу возле шкафа и отошел к креслу цвета графита у окна.

Молния вжикнула слишком громко – я закопалась в содержимое сумки, доставая вещи. Несколько комплектов нижнего белья, аккуратно сложенного в самом низу, заставило на миг смутиться. Зубная щетка, косметичка, которая стояла на комоде, мобильник и планшет, зарядки к ним, шорты, пару футболок, джинсы, две толстовки, кроссовки и кеды. Артур собирал мои вещи, как свои.

- Года два уже, - наконец-то ответил Колдер и отвернулся к окну, пряча от меня глаза. Я не чувствовала в его эмоциях стыда, скорее просто легкую досаду. И это тоже мне было непонятно.

- Зачем? – спросила, поднимаясь на ноги, сжимая в руках одежду. Раздражение на Арта прошло еще там, у лифта. Шут, разгильдяй, хитрожопый волк… И при всем при этом – верный друг. В первую очередь для Маркуса. Уж в ком в ком, а в Артуре Колдере и его дружбе с Марком я не сомневалась никогда.

- Потому что Маркус не всегда прав, - покачал головой оборотень. – Потому что, к моему огромному сожалению, он, к тому же, слишком упрям, чтобы это понимать. Слишком сжился с ролью Беты Аллена.

- Если это всплывет наружу…

- Надеюсь, нет, - пожал Арт плечами, опустив голову. – Мне бы не хотелось терять нашу с Марком дружбу. Но если так случится… Что ж…

И снова та же досада, какое-то едва уловимое ощущение соли на языке и в воздухе. Слишком похоже на обреченность, чтобы я могла спокойно реагировать на эмоции волка.

Я сделала к нему несколько шагов, положила руку на плечо, вынуждая повернуться ко мне лицом. Это на уровне инстинктов у всех омег: утешать, успокаивать, поддерживать. Я не отдавала себе отчета в том, что делаю, не задумывалась. Просто было не по себе от того, что Артуру сейчас плохо.

- Арт…

- Не надо, Крис, - покачал он головой, отстранился и сел в кресло, я устроилась на кровати. – Конард – хороший мужик, Кристин. Возможно, не самый правильный, но хороший. И основной его плюс в том, что башка у Макклина не забита всем этим дерьмом про «стайность» и беспрекословное подчинение альфе. Аллен давно потерял город, а вместе с ним и Марк. Джефферсон живет как будто в другом времени, считает, что городские – это отбросы, помойка, свалка. А Маркус слишком долго и слишком близко находился рядом с ним, чтобы суметь разглядеть действительность. Если бы не Макклин тут бы творился хаос, - Арт потер глаза, вздохнул. – Конард подошел ко мне в «Берлоге» и… На самом деле ничего криминального в его вопросах тогда не было. Просто интерес к стае. Никаких особенных подробностей, никаких банковских счетов и номеров ячеек. Потом подошел еще раз… Потом еще… А потом мы разговорились. Я все еще не даю ему ничего такого, что может навредить Джефферсонам или стае. Просто держу в курсе дел, в курсе того… что происходит с тобой, Крис. Сейчас, в основном с тобой. Он бы все равно узнал про нападение, а так… Часом позже, часом раньше, подумаешь, - пожал волк плечами. – Ты злишься?

- Когда увидела тебя на экране, хотела убить, а сейчас… Я волнуюсь. За тебя, за Маркуса, за стаю, за… Эмили, - Артур вскинул голову, на дне его глаз сверкнула насмешка.

- Эмили… Марк – идиот, что ничего не замечает и не понимает. И он будет жалеть о том, как относился к Бартон. Очень жалеть, вот только боюсь, что шанса все исправить у него так и не будет.

- Почему? – я нахмурилась, вспоминая свои ощущения в ту ночь в больнице. Огромная, обжигающая любовь Эм.

- Потому что Бартон уезжает. Она связалась с советом.

- Твою ж…

Совет – это плохо. Это очень-очень плохо. Если они заберут Эм, то назад волчицу уже не вернут. Для стаи и для Маркуса девушка будет потеряна навсегда. Да и…

- Я пробовал отговорить Эм, - невесело хмыкнул Колдер, - но у меня ничего не вышло. Она сейчас чувствует себя лишней, почти изгоем в стае. Да на самом деле всегда себя так чувствовала. И поведение Маркуса сейчас отнюдь не добавляет ей желания остаться, скорее наоборот. Этот придурок косячит на каждом шагу. Я люблю Маркуса, как бы по гейски это сейчас не прозвучало, - усмешка стала шире, - но он – идиота кусок.

- Маркус злится на меня? – спросила осторожно.

- Он сейчас вообще на всех злиться, - покачал головой Артур, поднимаясь. – На себя, на Эм, на отца, на меня. – И растерян.

- Ему надо немного времени, - кивнула, тоже вставая. – Останься, Арт. – мне не хотелось вот так отпускать Колдера обратно в стаю – слишком много неприятных, болезненных эмоций толкалось у него внутри.

- Не могу, Крис, - покачал Артур головой. – Я ускользнул ненадолго. Если задержусь, вопросов избежать не удастся. А Марк и без того на взводе. Но я постараюсь быть с тобой на связи. Думаю, через пару дней ты сможешь спокойно поговорить с Джефферсоном.

- Надеюсь, - пробормотала абсолютно не уверенная в том, что Арт прав.

Мы спустились вниз, я проводила Колдера к лифту, обняла, когда он стоял уже в кабине.

- Эй, поаккуратнее, - шутливо испугался волк. – Макклин оторвет мне яйца, если учует на тебе мой запах. А они мне дороги, не только как память.

- Придурок, - фыркнула я, стукнув Арта по плечу, отступая в квартиру. Двери кабины закрылись, а смех шута-Колдера еще какое-то время отражался от стен.

Черт, с каких пор в стае Джефферсона стало все настолько сложным?

Я еще стояла какое-то время, разглядывая металлические створки, а потом все-таки вернулась в спальню, чтобы переодеться.

Конард вернулся спустя несколько часов, позвонив перед этим и отпустив Джереми. Мне как раз хватило времени, чтобы поджарить стейки. Я заканчивала издеваться над салатом, когда Макклин оказался в квартире, и мысли были заняты всем, чем угодно, но только не дурацким салатом. Тем не менее, приход Конарда не остался не замеченным, даже несмотря на то, что кухня была в самом дальнем конце квартиры. Я не слышала, как поднимался лифт, не слышала, как открылись его двери, но знала, что Конард внутри. Просто в какой-то момент, когда тянулась за помидором поняла, что Макклин уже здесь. И только потом услышала его быстрые, уверенные шаги.

Он зашел на кухню в расстегнутой кожанке, бросил, не глядя на стол шлем, в два шага оказался рядом. Жадный взгляд пробежался от кончиков пальцев, по ногам, бедрам, животу и груди. Глаза были темными и… голодными. Он шумно дышал, втягивая воздух рядом с моим лицом.

- Ужин…

- В жопу, - прорычал волк. Вытащил из моих пальцев нож, вжал собственным телом в шкаф и набросился на губы. – Я хочу тебя. И мне не нравится, что ты сняла халат. Теперь на тебе слишком много одежды.

Руки скользнули по моим бедрам, Конард рывком оторвал мои ноги от пола, заставляя обвить ими его талию, стиснул задницу, снова поцеловал.

Его язык трахал мой рот. Отступал, нападал, облизывал. Я ощутила давление клыков на собственные губы, стараясь стащить с Макклина чертову куртку, дурацкую футболку, путая пальцы в его волосах, ощущая горячую кожу шеи и раскаленное тело, прижатое ко мне.

Не осталось мыслей, не осталось дыхания. Я хотела, чтобы он взял меня сейчас же, немедленно. Хотела касаться его, трогать, облизывать, нюхать. Тереться о волка всем телом, скулить и извиваться под его губами.

Я тоже была голодной. Очень голодной.

Он разбудил этот голод одним взглядом, собственным глубоким дыханием, запахом.

Как же чертовски невероятно он пах. Как самый лучший, желанный рождественский подарок, как самый изысканный, беспощадный, грех. Как чистое удовольствие.

Мои движения были беспорядочными, быстрыми. Я почти не контролировала собственное тело: то впивалась ногтями в широкие плечи, то снова пыталась стянуть куртку, пропахшую ветром и улицей, то царапала шею.

- Нетерпеливая, - прорычал Конард.

Он нес меня куда-то. Я не понимала куда, не хотела понимать. Все сузилось и сжалось, растворилось где-то за пределами Конарда Макклина. Сейчас был только он.

Мне надо было ощутить его руки на голой коже, его губы на груди и шее, его самого в себе. Было жарко. Невыносимо. Жар нарастал из позвоночника, плавил вены и нервы, облизывал тело, растворял в себе. Было почти больно.

Я втянула нижнюю губу Конарда в рот, выпустила и, изогнувшись, припала к коже над воротником куртки, прикусив зубами и тут же зализав.

Макклин выругался и разжал руки, опуская меня на пол.

Какого…

Додумать он мне не дал. Потянул мою футболку, расстегнул шорты, сбросил наконец-то гребаную кожанку, снова целуя, дыша шумно и прерывисто прямо мне в рот, толкнул к кровати. И замер, рассматривая разглядывая меня, будто впитывал, поглощал. Каждый участок тела, каждую родинку, каждую деталь.

Он стаскивает футболку через голову, швыряет ее куда-то за спину, опирается о матрас коленом, нависая надо мной. Длинные красивые пальцы ложатся на мое обнаженное бедро.

- Ты – безумие, маленькая, - качает он головой, и вены на руках и шее напряжены, капелька пота стекает по виску.

А я сижу, застыв, на самом краешке, и не тоже не могу оторвать от мужчины взгляда. От груди, живота, плеч, от напряженных рук.

- Конард… - его слова рвут и раздирают на части. Я дрожу, хотя Макклин по-прежнему только смотрит, а его рука всего лишь вычерчивает узоры у меня на бедре.

Два удара сердца, миг, и волк дергает меня к себе, впивается в губы. Его поцелуй твердый, голодный, почти убивающий, подчиняющий. Пальцы на коже обжигают, он спускается от губ к шее, проводит языком за ухом, тянет зубами мочку, а потом язык скользит внутрь, отчего меня прошивает насквозь, выгибает в его руках.

Конард, не отрываясь от ключиц, тоже садится на кровать, притягивает ближе к себе, и невероятно горячие губы накрывают сосок, пальцы играют со вторым. Из меня рвутся стоны, я потерлась в ощущениях, заблудилась в наслаждении. Сейчас все по-другому, сейчас все острее, больше. Мои бедра трутся о жесткие джинсы, о бугор на них, и я не могу остановиться даже для того, чтобы просто вдохнуть. Голова запрокидывается назад, волосы щекочут поясницу.

Это… это… так…

Он толкает меня на спину, губы уже на животе, язык выписывает узоры, а я цепляюсь руками за простыню, тело мокрое от пота, дрожит.

- Конард…

- Нетерпеливая, - улыбается он и отстраняется.

Что…

- Повернись ко мне спиной, руки на спинку кровати.

Картинки одна хуже другой заполняют сознание, взрывают остатки сдержанности, сметают все к чертям. Невозможно не подчиниться.

И его горячие ладони заставляют прогнуться в спине, скользят от плеч, к пояснице и заднице, за ними – губы. Движения языка на шее, плечах, по позвоночнику, укус в бедро. Клыки. У него снова клыки, когти на руках. Оборотень прижимается сзади, голой грудью к моей спине, жесткими джинсами к моей заднице, пальцы изучают грудь, дразнят соски, он покусывает мое плечо, обжигает дыханием шею, заставляя изогнуться, вторая рука плавно движется вниз, пальцы касаются клитора, гладят, ласкают, кружат вокруг. Снова, снова и снова. Бесконечно долго, бесконечно медленно. Конард мучает меня, издевается, словно старается прикончить.

Стоны все громче с каждым его движением, с каждым следующим прикосновением. Я не могу больше. Не выдержу. Подаюсь ему на встречу, трусь, хнычу, скулю.

- Попроси меня, - шепчет он.

- Я прошу, - хрипом, рыком.

- Просишь о чем?

- Трахни меня…

- Ох, знала бы ты, как мне хочется, но нам нельзя. Попроси еще раз.

- Я хочу кончить, пожалуйста…

- Пожалуйста, кто, - а пальцы все быстрее и быстрее ласкают клитор, то ударяют, то гладят, он снова прикусывает плечо, потом шею, снова плечо. Эти укусы будто впрыскивают в меня яд.

- Пожалуйста, Конард, - это настоящая мольба.

И он опускается ниже, я чувствую легкий ветерок на спине, его ладони опускаются на бедра, а язык проникает внутрь. Всего пара движений, и меня сметает, смывает, уничтожает. Даже кричать не получается, потому что я захлебываюсь криком, и дыхания не хватает, сил не хватает. Не держат больше ноги, тело трясет, пальцы впиваются в спинку кровати. И меня опять выгибает. Макклин ловит мой оргазм ртом и хрипло, часто шумно дышит.

Я падаю на кровать, ловлю ртом воздух и не могу надышаться, переворачиваюсь, встречаясь взглядом с глазами Конарда. Он взъерошенный, на лбу испарина, по груди скатываются капли пота, дышит еще тяжелее, чем я.

Мне нужен всего миг. Миг прежде, чем улыбка кривит мой рот.

Я опрокидываю его на кровать, сажусь сверху, трусь о бугор на чертовых джинсах…

Как же они надоели мне за сегодняшнюю ночь.

…и целую в губы, коротко и быстро, прикусываю скулу, потом шею, еще ниже, глажу руками его грудь и живот, царапаю когтями.

- Кристин, если ты…

- Придется, Макклин, - усмехаюсь. – Придется очень постараться.

И он ругается громко и отчетливо, отчаянно, вызывая у меня улыбку.

Соски оборотня тоже твердые, кожа соленая от пота, терпкая, очень горячая, вкусная. Мне хочется попробовать его везде. Бурлит желание в крови, кипит, вспыхивает, искрится. Я ощущаю его желание.

Кожа в тех местах, где я целую, покусываю, где провожу когтями, покрывается мурашками. Мне нравится чувствовать под пальцами мышцы торса и плеч, рук. Они натянуты, очень твердые, жесткие, я слышу, как частит его пульс. Судорожно, нервно. Мужчина хрипит, рычит.

А я спускаюсь все ниже и ниже, скольжу губами, руками, телом. Все еще ерзаю на его паху. И еще ниже, спускаюсь к коленям, подцепляю пальцами пуговицу на джинсах, молнию.

- Давай, Конард, - шепчу, все еще улыбаясь, - поучаствуй немного.

- Дерзкая девчонка, - рычит мужчина, поднимая бедра, стаскивая джинсы и боксеры.

Ох ты ж… м-мать…

Он был большой, перевитый венами… И что с ним делать, я знала только в теории, то есть по немногочисленным фильмам определенного содержания.

Я сомкнула руку у основания, заглянула в глаза Конарда, он приподнялся на локтях, так же внимательно смотря на меня.

- Научи меня, - прошептала. – Покажи мне.

Он дергается, как от удара, что-то мелькает на дне глаз.

- Чуть мягче, не сжимай так сильно, проведи вдоль.

Я подчиняюсь, немного расслабляю руку, слегка поворачиваю, скольжу плавно и медленно, и Конард откидывает голову назад. Его член бархатный, горячий, жесткий, на головке капли смазки. Потому что хочется, я касаюсь другой рукой его яичек, наклоняюсь, провожу языком по головке, вокруг и сверху. Она напоминает сливу, и я веду вдоль щели, обхватываю головку губами полностью. Упругая, немного солоноватая, твердая.

- Немного быстрее, Крис.

Я снова исполняю просьбу. Мне нравится, как Конард хрипло произносит слова, мне нравится, как подрагивает его член, мне нравится, что дыхание мужчины все чаще и чаще, мне нравится, что глаза совсем потемнели, мне нравится, как он смотрит на меня. У него еще никогда не было такого взгляда, он еще никогда не смотрел на меня так: с просьбой, отчаяньем, обреченностью, с таким диким голодом.

Я еще ускоряюсь, а потом замедляюсь. Беру член в рот так глубоко, насколько могу, чуть крепче сжимаю яички, поглаживаю их. И снова ускоряюсь.

Конард стонет, рычит, дергается, слышится звук рвущейся ткани, с каждым движением подается мне навстречу, запускает руки в мои волосы, самостоятельно направляя меня, показывая, как ему больше нравится.

Я снова горю и плавлюсь, мне опять жарко и не хватает дыхания. Я встречаюсь глазами с Конардом, и там столько всего, что меня просто сметает. Его вкус и запах на языке… Это я чувствую. И новый рык, низкий, глубокий, протяжный, срывается с губ волка. Он выгибается, на шее и руках вздувшиеся вены. Он великолепен в этот миг, от него невозможно отвести взгляд.

И дергает и простреливает уже меня. Снова. Я падаю рядом, не в силах даже моргнуть, не в силах дышать. Голова пустая, кружится, и тишина вокруг, только наше дыхание.

Руки Конарда через вечность мгновений обхватывают меня, подтягивают ближе к нему, мы лежим поперек кровати. Он смотрит на меня мутными, ошалевшими глазами, поднимает голову за подбородок, накрывает мои губы своими. Целует медленно, долго. Бесконечно долго. Неспешные, неторопливые движения жесткого языка, сплетающегося с моим. Горячая ладонь опускается на мой живот, гладит чуть надавливая.

И тут меня простреливает, я отрываюсь от губ Конарда, приподнимаюсь, неверяще глядя на мужчину, щеки горят.

- Алекс? – выдыхаю…

- Спалился, - улыбается волк. Улыбается слишком довольно, слишком нагло, очень самоуверенно. Настолько самоуверенно, что его хочется треснуть.

- У тебя уксус есть? – спросила, приподнявшись на локте.

- Уксус?

- Выпей, твоя довольная физиономия раздражает.

Конард улыбнулся еще шире, а через миг перекатился, подминая под себя, положил ладони на мое лицо.

- Я не узнал тебя в ту ночь в баре, - большой палец очерчивал мои губы. – По крайней мере, сразу. Понял, кто ты, лишь услышав имя. Да даже если бы узнал, это вряд ли что-то бы изменило. Я хотел тебя. Наблюдал за тобой. Такая красивая, живая, упрямая волчица.

- Почему упрямая? – не поняла я.

- Потому что вместо костюма долбанного кролика или ведьмы-проститутки оделась крупье, - усмехнулся оборотень. – И я не врал, между прочим, - глаза мужчины вмиг стали серьезными, потемнели, сузился до волчьего зрачок. – Я никогда тебе не врал, никогда не стану врать. Алекс – мое второе имя.

- Конард подходит тебе больше, - покачала головой, стараясь выбраться осторожно из-под мужчины. Хотелось есть и в душ, кожа под бинтами чесалась. – Как Сэм?

- Отвез домой, - пресек мои маневры Макклин, снова на миг захватывая в плен губы. – С ней сейчас Том и мои ребята, а с завтрашнего дня она выходит в «Берлогу».

- А меня ты когда выпустишь, чудовище? – я очень старалась, чтобы прозвучало беззаботно. Вот только беззаботности этой не чувствовала на самом деле. Потому что… потому что я вдруг осознала, что потеряла почти все. Все, что знала, всех, с кем общалась. Теперь я не принадлежу ни стае, ни городским, у меня осталась только сомнительная работа официанткой в баре Конарда и то, только если он снизойдет до разрешения. Казалось, что никогда еще я не была настолько беспомощной и зависимой. И это пугало. По-настоящему пугало. Я наконец-то поняла, только сейчас, что… что осталась одна.

Ну, лучше поздно, чем никогда.

- У тебя и правда какие-то нехорошие наклонности к саморазрушению, - сощурился Макклин. – Тебя чуть не убили, а твою хорошенькую задницу опять тянет на приключения.

- Я не говорю, что хочу в «Берлогу» сегодня или завтра, - я все-таки оттолкнула от себя мужчину, поднялась на ноги. – Но я не смогу сидеть здесь вечно. К тому же в баре больше твоих волков, чем где бы то ни было.

- Кристин…

- Конард, я не готова просидеть остаток времени до новолуния под замком. В башне из стекла под присмотром злого дракона. Я уже ушла от одного такого.

- Я не…

- Я знаю, что ты не Аллен. И не хочу сейчас с тобой спорить или ругаться. Просто… - я вздохнула. – Рано или поздно мне придется пойти на работу. Вернуться в бар, и не для того, чтобы раздражать тебя или заставлять волноваться, а для того чтобы научиться жить вне стаи.

- У тебя будет время для этого, - с трудом, сквозь зубы процедил Макклин. Эти слова дались ему нелегко, очень нелегко. Все волки такие – просто инстинкты, ничего больше.

- Хорошо. Я рада, что ты понимаешь.

Его слова и правда вызвали огромное облегчение, снова появилась уверенность, ощущение, что, что бы ни случилось, все будет хорошо. Я со всем справлюсь.

- А теперь послушай, нападение на меня могло быть случайным, - я завернулась в простынь, села в кресло. – Да, скорее всего, таким и было. И еще кое-что, я не говорила тебе, потому что все время забывала, но оборотень, который на меня напал… Помимо дури… был не совсем адекватным. У него очень странные мысли. Даже не мысли – обрывки. Там все перемешано, полный бардак: реальность, фантазии, воспоминания. Я почувствовала лишь на мгновение, но мне хватило и этого. Нападавший разваливался на части, его сознание разваливалось на части, - я поднялась. – Надеюсь, это поможет.

- Надеюсь и правда поможет, - кивнул Конард, тоже вставая, медленно и лениво идя к креслу, ничуть не смущаясь своей наготы, приковывая мой взгляд к идеальному, красивому телу.

Он опустился на корточки передо мной, обнял руками ноги, устроил подбородок на моих коленях. Улыбнулся этой своей самоуверенной улыбочкой.

- Мне жаль, что я отпустил тебя одну в тот раз, - проговорил он, пальцами поглаживая мои ноги сквозь простыню. – Мне жаль, что меня не было рядом, когда урод напал на тебя. Мне жаль, что я не «запер тебя в стеклянной башне» гораздо раньше.

И хоть улыбка все еще продолжала играть на губах волка, взгляд его изменился. И слишком много всего сейчас было на дне зеленых глаз, чтобы я смогла хоть в чем-то быть уверенной.

- Ты не виноват, Конард.

- Виноват, - он поцеловал мою коленку, выпрямился, подхватил меня на руки и под мой громкий визг утащил в ванную.

С момента того странного разговора прошла примерно неделя. Я больше не поднимала тему моего возвращения в «Берлогу», да и… не с кем особо было ее обсуждать. Макклину будто не хотелось находится в собственном доме. Он уходил, когда я еще спала, возвращался, когда я уже почти спала. Он больше не прикасался ко мне так, как в ту ночь, а в последнее несколько дней стал еще сдержаннее и отстраненнее. Казалось, что даже ночевал в другой комнате, и меня такое положение дел не могло не беспокоить. Но поговорить о том, что изменилось между нами, мне не удавалось: его постоянно не было.

День гребаного сурка.

Я поговорила с родителями, пару раз звонил Артур, рассказал, что Конард на уши весь город поставил. Говорил, что Марк более или менее успокоился, а за Эмили уже на этой неделе должны приехать из совета, что, само собой, не вызывает большой радости у Аллена.

Джефферсону-младшему я еще не звонила. Не могла набраться храбрости, не знала, что говорить, о чем спрашивать. Просто хотелось, чтобы между нами было все, как раньше, как в детстве. Но, наверное, как раньше не будет уже никогда. Это причиняло боль.

Несколько раз мы болтали по телефону с Сэм. Девушка была действительно рада вернуться в «Берлогу», голос звучал увереннее, она даже смеялась вполне искренне, шутила, хотела увидеться и ждала моего выхода в бар.

А я все сидела в четырех стенах и готова была выть от безделья и от того, что Конарда не было рядом, от того, что между нами тоже что-то изменилось.

С другой стороны, эта неделя помогла мне разобраться в себе, посмотреть по-другому на действия Аллена, Марка, Макклина, на свои собственные действия и решения. Удалось даже успокоиться и взять себя в руки, мысль о том, что я уже не стайная, больше не пугала настолько, что хотелось запереться в шкафу и залезть там под одеяло с головой. Много мыслей было об Италии и о том, что надо было не дожидаться окончания учебы, а уезжать туда сразу после того, как поняла, что Реми все что смог, мне дал.

А теперь…

А теперь я сама виновата в том, что сделала с Маркусом, до чего довела наши отношения. Глупая, маленькая волчица. Слишком беспечная и самонадеянная.

За спиной бесшумно открылась створка двери на балкон, заставляя отвлечься от мыслей и города в ночных сумерках. Конард вернулся домой. Немного раньше сегодня, чем обычно.

- Я думал, что ты уже спишь, - пророкотал мужчина над ухом, обнимая.

- Ждала тебя. Хочу завтра в «Берлогу», возьмешь? – я не собиралась настаивать. Я знала о том, что происходит, только со слов Арта, и рисковать лишний раз мне не хотелось. Кстати, оборотня, который напал на меня, нашли… Мертвым, в какой-то подворотне.

Макклин шумно вздохнул, прижимая крепче, почти до хруста в ребрах, потерся носом о мою макушку.

- Устала? – я поняла, о чем именно он спрашивает. И была рада, что волк спросил именно так.

- Да, - кивнула, кладя свои руки поверх его, подставляя шею под горячие губы. Все давно зажило, Алисия сняла бинты четыре дня назад.

Конард тут же провел носом вдоль вены, снова шумно выдохнул. Шумно и резко.

- Хорошо, но только до того, как откроется бар, до пяти. В пять я отвезу тебя домой, договорились?

Я была готова прыгать на месте от радости, хлопать в ладоши и смеяться. Но просто повернулась, обвила шею волка руками, заставляя наклониться для поцелуя. Мне нравилось целоваться с Макклином, нравилось прикасаться к нему, очень нравилось видеть, как темнеют вмиг зеленые глаза и сужается зрачок. И поцелуи наши были долгими, умопомрачительными, голодными. Не стал исключением и этот. Конард целовал как-то отчаянно, почти до боли. И я очень соскучилась по таким поцелуям за эту неделю. Я вообще по нему соскучилась.

- Спасибо, - пробормотала, отстраняясь, пробираясь руками под футболку, утыкаясь носом в крепкую шею.

- Не стоит, Кристин, - покачал он головой, вмиг разбивая эйфорию, возвращая на прохладную крышу. – Не сегодня. Я пойду еще поработаю, а ты ложись, - и что-то… какое-то напряжение сквозило в этих словах, какое-то странное усилие, почти… очень походило на отвращение, чуть ли не злость.

Макклин развернулся так резко, что я не успела ничего понять или спросить, и ушел в комнату. А я стояла на месте, рассматривая широкую спину и… ни хрена не понимала. Что, мать твою, только что случилось? Какого дьявола…

Уснуть удалось только под утро. Макклин так и не пришел, впрочем, когда я проснулась, в квартире волка тоже не оказалось. Только короткое сообщение на телефоне: «Не хотел будить, за тобой заедет Джереми».

И все.

Я нахмурилась, захотелось швырнуть мобильник в стену или позвонить тупому волку и наорать на него. От души наорать, закатить настоящую мерзкую истерику, но…

Я пару раз глубоко вдохнула, выдохнула, прочищая мозги, встала, откидывая одеяло, и прошла в ванную.

Нам срочно надо поговорить, и Конарду сегодня деваться будет некуда. Я не решалась делать какие-то выводы. В конце концов совсем скоро мое новолуние, запах наверняка стал еще сильнее, и волку совсем не просто дается сейчас сдержанность. Именно поэтому в «Берлоге» я пробуду только до пяти, именно поэтому он послал за мной Джереми.

Бармен развлекал меня, как мог, всю дорогу до «Берлоги», шутил в своей обычной манере, подкалывал, стараясь, видимо, прогнать хмурое выражение с лица. Я была рада видеть волка, рада его шуткам, вот только помогали они не особенно. Если совсем уж честно, почти не помогали. Почему-то было тревожно. Очень. Беспокоилась внутри волчица, скреблась и царапалась, будто хотела поскорее добраться до бара.

Она тоже скучала по волку, она тоже не понимала, что происходит.

Джереми высадил меня у входа, а сам отправился парковаться.

По «Берлоге» я, оказывается, тоже скучала. По суровому, мрачному и слегка потрепанному зданию, по запахам, звукам, голосам.

Дверь открылась почти бесшумно.

Я осторожно вошла в еще темное и прохладное с утра помещение бара, почти подпрыгивая от нетерпения. Очень хотелось застать Маклина, поговорить с ним, заглянуть в его глаза и увидеть в них… Что я хочу там увидеть? Что я надеюсь там увидеть?

Скорее всего, ответы на свои вопросы, хочу понять, что между нами ничего не изменилось, что… он и правда просто сдерживается, а не… не наигрался, не устал…

Я проскользнула в бар и замерла на месте. Дверь в кабинет была открыта, Конард стоял там, в неизменной кипенно-белой рубашке с закатанными рукавами, с немного взъерошенными волосами, спиной ко мне. Обнимал Саманту… что-то говорил ей, сжимая плечи. И Саманта… Она прижималась к волку почти отчаянно, обнимала его в ответ, руки на талии были сцеплены в замок, что-то отвечала. Мужчина наклонился к волчице, заглянул в глаза, поднял лицо к себе за подбородок.

Черт! Нет!

Я не хочу этого видеть. Я не могу этого видеть. Не могу.

Разум понимал, что, скорее всего, я просто надумала, что… все не так, как кажется, только волчица внутри взвыла, толкнула в грудь, вышибая дыхание.

Я развернулась, чуть не упав, потому что запуталась в собственных ногах, рванула на себя дверь. Обида, злость, непонимание, чувства, как при неправильном обороте, когда крутит все тело, когда сердце – комом в горле и набатом в ушах, и кислота по венам. Выть хотелось. Волчицу хотелось выпустить на волю. Она рвалась, скреблась, впивалась когтями и зубами в мое сознание, перед глазами все поплыло. Я с трудом сдерживалась.

- Ты же знаешь, как дорога мне, - услышала я глубокий, бархатный голос волка.

Нет!

Я сделала шаг к выходу. Волчица что-то ответила, ее ответ заглушила моя собственная кровь, горячая, обжигающая, несущаяся по моим венам.

Выросшие когти впились в ладони, разрывая кожу. Я с шумом втянула воздух. Сделала еще один шаг, заставляя себя идти к выходу, отталкивая себя… Чтобы не броситься, не вцепиться девке в горло, не разодрать его.

- Кристин? – позвал Маклин.

- Я… не хотела мешать, - прошипела. Его голос, обращенный ко мне, словно подстегнул, что-то перемкнул, следующие шаги дались гораздо легче. К выходу я почти подбежала, выскочила на улицу и втянула сырой воздух полной грудью, стараясь прийти в себя.

Почему так? Почему так мерзко? Откуда эта злость? И почему не получается убедить себя в том, что все хорошо? Что Конард просто успокаивал Сэм?

Я стояла под дождем, задрав голову к небу, и дышала. Медленно и ровно, глубоко. Клубок непонятных эмоций потихоньку распускался. Капли стекали по лицу, волосам, падали в расстегнутый ворот, вдоль шеи, на грудь, руки, кровоточащие, наверное, ладони. Смывали…

- Кристин, - Макклин дернул меня к себе, вырывая из таких сейчас необходимых объятий дождя.

Я даже не услышала, как он подошел. Черт-черт-черт!

Я впечаталась в напряженное тело и тут же отскочила.

- Что…

- Какого дьявола ты забыла под дождем? Что с твоими ладонями? Какого…

- Все хорошо, - улыбнулась я. Улыбка далась очень тяжело. Он смотрел на меня холодно, слишком строго, недовольно, с этим его бесящим прищуром, изучающе. – Просто вдруг голова закружилась. Наверное, все из-за новолуния. Мне надо переодеться.

Я обогнула волка, спиной ощущая взгляд, и вернулась в бар. Конард вошел следом, не сказав ни слова. А мне по-прежнему хотелось врезать ему и заорать.

А еще совсем недавно… ты зализывал мои царапины, Конард. Кровь струилась по ладоням.

В раздевалке я все же не выдержала, уткнулась лбом в холодную дверцу шкафчика, разжала пальцы. Дыхание было сбитым, тяжелым, скребло и продирало горло. Волчица все еще сходила с ума.

Надо успокоиться, надо взять себя в руки. В конце концов, какое право я имею на эту глупую вспышку необоснованной ревности? Макклин ничего не обещал и ничего мне не должен. Я собираюсь уехать от него сразу после новолуния. Так какого черта веду себя как женушка со стажем?

Хорошие, правильные, логичные мысли, которые… ни хрена не помогали, скорее вызывали еще больше вопросов и еще больше заставляли беситься.

Полотенце нашлось быстро, впрочем, как и сухая рубашка.

Я переоделась, опустилась на единственный стул, принявшись вытирать волосы. Руки все еще немного кровоточили.

Умница, Хэнсон, очень взрослый поступок, очень взрослое поведение.

Короткий смешок сорвался с губ.

Так, ладно, надо собраться, выпить кофе и все-таки поговорить с Конардом. Неведение и непонимание ситуации бьет по нервам гораздо больше, чем эта нелепая, наверняка ничего не значащая сцена с Самантой в маленьком тесном кабинете полутемного бара. И плевать, что волчица считает по-другому.

- Кристин! – веселый голос Саманты заставил поднять на нее взгляд, опустить полотенце. – Я так рада, что ты приехала! – девушка порывисто меня обняла, глаза сияли, искрилась улыбка. – А то с мальчишками никакого сладу нет. Конарда непонятно где носит постоянно, позавчера еле уговорила его все-таки заглянуть домой, чтобы хотя бы переодеться.

- Он позавчера был в «Берлоге»?

- Нет, - затрясла Сэм головой, - мы по телефону говорили, Конард звонит почти каждый вечер Тому, чтобы проконтролировать... – Саманта скорчила рожу. – Ты же его знаешь, ему надо все контролировать. Ну мы и болтаем почти каждый вечер. Ты знаешь, - волчица вдруг замолчала на несколько мгновений, опустила глаза, - он очень мне помогает, эти разговоры помогают, его поддержка. Мне очень повезло встретить такого друга, как Конард. А ведь раньше не верила в дружбу между мужчиной и женщиной, - волчица снова улыбнулась. А мне хотелось заорать на нее, зарычать, сделать все, чтобы она заткнулась. – Ведь вы с Марком тоже друзья.

- Я уже в этом не уверена, - пробормотала, поднимаясь, поворачиваясь к Сэм спиной, чтобы повесить полотенце и чтобы спрятать от девушки выражение собственного лица.

- Кристин, - рука Сэм легла на плечо, волчица осторожно его сжала, - вы обязательно помиритесь, вот увидишь. Твой волчонок просто слишком молод, слишком горяч, молодым самцам всегда сложно себя контролировать. У самцов вообще плохо с контролем.

- Что? – я полуобернулась, что-то царапнуло меня в словах Саманты, что-то…

- Самцам сложно себя контролировать, - удивленно пробормотала девушка.

- Саманта – ты умничка! – я порывисто обняла Сэм и поспешила к выходу. – Где Конард? - крикнула на бегу.

- Был в зале, он…

Я не стала слушать, что там он, просто помчалась в бар. Но Макклина внизу не оказалось, не было его и на кухне, ни в зале стейк-хауса, ни в ресторане. Он распекал кого-то в своем другом кабинете, в нормальном кабинете, а не в каморке в баре, был зол, как дьявол, орал.

Я выхватила из его рук мобильник, бросила в трубку, что он перезвонит, и только после этого нормального вдохнула.

- Кристин, - провел по волосам немного опешивший Макклин, - ты только что помешала…

- Воспитанию молодого поколения? – выгнула бровь, Конард пожал плечами, чуть дернув уголком губ, признавая мою правоту. – Потом займешься, пусть сначала этот позор переживут. А нам надо поговорить.

- Крис, тише, выдохни, - Конард притянул меня к себе за руку. – И для начала покажи свои руки, у тебя шла кровь. Звонок отвлек и…

- Все хорошо, - оборвала я Макклина, - и с рукой тоже, но поговорить нам надо, и о руке в том числе. Но сначала все-таки об убийце. - Я вывернулась из рук оборотня, отступила, упираясь спиной в дверь. Близость Конарда мешала думать и связно излагать мысли. – Мне Саманта подсказала, Конард. Он не просто так убивает волков, понимаешь? Не просто так убивает мужчин. Он экспериментирует, а трупы… это просто побочный эффект, если хочешь. Видимо, с наркотиком что-то не так. Формула несовершенна. И молодых самцов выбирает, потому что их сложнее всего подавить, потому что они сильные и звери в них сильные, сопротивляются наверняка больше, чем девушки, но это не значит…

- Не значит, что девушек совсем не было, - Макклин дернул головой, оборвав меня, правильно поняв мысль. – Скорее всего, первой была Саманта, но она отключилась слишком быстро, доза для нее была слишком большая, она даже сопротивляться не смогла, потеряла сознание практически сразу же. Видимо, с мужчинами не так. Только все равно…

- Что?

- Он должен хорошо знать волков, слишком хорошо, и отбеливатель этот чертов…

- Алисия, - пробормотала я, и тут же испуганно захлопнула рот, зажав его ладонями. Ведь все сходилось: она человек, она доктор, она понимает, что происходит в организме волка, к ней обращаются все городские. Только…

- Чем она их держала? – процедил сквозь зубы Конард, сжимая руки в кулаки почти до хруста. – Чем держала? Зачем стравила меня и Джефферсона?

- Все началось с Макгрэгора.

- Макгрэгор… Мы ведь все еще не нашли его пушера. Так может, не нашли потому, что не там искали? У Алисии есть доступ к лекарствам в больнице, к средствам для анестезии точно. Сука! – Макклин шарахнул кулаком о косяк, шумно втянул воздух, прикрыл глаза. На его скулах играли желваки, на шее вздулась вена, руки и спина были напряжены. – Я нашел Макгрэгора, убил его, и Алисия испугалась, что через ублюдка я выйду на нее, поймаю ее.

- Но зачем подкидывать труп в стаю? Какой в этом смысл?

- Чтобы переключить мое внимание, чтобы у меня просто не хватало ресурсов. Поэтому она перестала прятать трупы, поэтому организовала нападение на тебя, на Саманту. Черт, а ведь я пустил ее к Клэр!

Конард открыл глаза, я протянула ему мобильник, садясь на диван. Ждать, судя по всему, придется долго, а мы все еще не поговорили о том, что происходит между нами, и отступать я не собиралась.

Мне не верилось, что Алисия могла пойти на такое, я не понимала, зачем ей вообще все это. Но может, я просто чего-то не знала. Но, судя по разговору Макклина с Ником, оборотень тоже далеко не все знал об Алисии.

Разговор много времени не занял, и уже через десять минут Макклин снова повернулся ко мне, убирая телефон в карман.

- А теперь, маленькая, мне очень хочется понять, что произошло сегодня с твоими руками.

Я потупилась, сглотнула, в горле вдруг встал комок. Пальцы с силой сжали дверную ручку, а собственное поведение казалось теперь безумно глупым. Очень глупым. Невероятно, невозможно глупым и… детским.

Макклин прав, называя меня маленькой. Я – маленькая, тупая волчица, сходящая с ума из-за гормонов и страха потерять этого оборотня. А потерять его казалось слишком просто. Ну в самом деле, кто я, и кто Макклин. Конарду стоит поманить пальцем, и у его ног окажется любая.

- Кристин, - Макклин продолжал настаивать, я ощущала его пристальный взгляд на себе, как прикосновения.

- Что… - я сглотнула. – Почему ты ушел из стаи? – этот вопрос сейчас казался куда безопаснее, чем то, что я собиралась сказать или спросить. Вся решимость сегодняшнего утра вдруг куда-то делась, испарилась, лопнула как воздушный шарик.

- Я почти убил бету своей стаи. И я не уходил, меня изгнали, - ответил он спокойно. Ответил, почти вжимая меня собственным телом в дверь.

- Почему?

- Из-за его жены. Я был молодым и глупым волком. А она… Она заморочила мне голову, говорила, что он бьет ее, насилует каждую ночь, и… соблазняла меня. Я повелся, как последний дурак. Карен умела соблазнять и очаровывать, она полагала, что если я убью ее мужа, то займу его место, и мной будет гораздо проще управлять, чем Майком.

- Но разве пара не…

- Они не были парой. Просто жили вместе, поженились, потому что решили, что искать дальше бессмысленно. Она качественно промыла мне мозг, я хотел тогда все что движется и не движется. Карен просто сумела правильно направить мою неуемную энергию, - Конард криво усмехнулся. – Да и… я даже сейчас слишком честолюбив, а тогда… Я хотел стать бетой, ну или думал, что хотел. Только после того, как мы подрались с Майком, я узнал, от альфы, что Майк сам хотел оставить «пост», и его преемником хотел сделать меня. Надо было просто подождать, всего пару лет, и я стал бы бетой.

- Мне… жаль.

- Мне тоже, но я стал умнее. И не думай увильнуть, Кристин Хэнсон. Теперь, когда твое женское любопытство удовлетворено в полной мере, ответь на мой вопрос, - Макклин склонился еще ниже, шепча в самое ухо, - что произошло сегодня с твоими руками, что тебя так разозлило?

- Ты меня разозлил, Конард. И твое поведение.

- Мое поведение?

- Ты посадил меня под замок на неделю, почти не появлялся, игнорировал, не подпускал к себе. Ты закрылся от меня. Все еще закрыт. А сегодня, когда я зашла в бар… Ты и Саманта... – говорить было все сложнее и сложнее, куда-то делись все слова, все мысли вылетели из головы, будто их там никогда и не было. – Ты обнимал ее и…

- Погоди, - Конард сжал мои плечи, - посмотри на меня.

Я помотала головой, чувствуя, как горят щеки. Мне было неловко. Очень.

- Кристин, посмотри на меня.

- Это обязательно? – промямлила, вжав голову в плечи.

- Кри-и-и-сти-ин, - протянул оборотень, и я все-таки посмотрела в зеленые глаза. – Ты ревновала меня?

- Да, - прошептала совсем тихо.

- Что, прости?

- Да, - повторила чуть громче.

- Крис… - его глаза смеялись, лучились чем-то непонятным и смеялись.

Ах ты ж…

- Да, мать твою! – крикнула, отталкивая от себя нависающего мужчину. - Я ревновала! И я все еще ревную! Да я готова была вцепиться Саманте в волосы! Ты…

Макклин откинул голову назад и расхохотался. А меня это выбесило. Вывело, выдернуло. Я зарычала и снова его толкнула изо всех сил, заставляя отступить. Еще и еще.

- Ты… - продолжала я его отталкивать. – Ты просто невозможный, бесящий, засранец, и…

И договорить я не смогла, оборотень увернулся от следующего моего толчка в грудь, пригнулся, подхватил меня под колени и закинул себе на плечо.

Через миг я сидела на коленях Макклина на диване, а он все еще улыбался. Снова слишком довольно и самоуверенно.

- Я рад, что ты меня ревнуешь, - мужчина, словно кот, потерся носом за моим ухом, говорил все также растягивая слова. Будто ласкал меня интонацией, целовал голосом.

- Какой-то сомнительный повод для радости, - проворчала. – Ты же понимаешь, что я сейчас неадекватная? Что могу действительно броситься? Обратиться и напасть на Сэм или любую другую девчонку, которая будет достаточно глупа, чтобы оказаться слишком близко к тебе.

- Слишком близко, это как?

- Это… - да чего уж там? – даже миля слишком близко.

- М-м-м, моя маленькая, ревнивая волчица. Мне нравится.

Придурок.

- Макклин, я не шучу. Я не контролирую себя. Точнее, почти не контролирую, могу наделать глупостей.

С тяжелым вздохом Конард ссадил меня со своих коленей, откинулся, разметав руки по спинке дивана. На скулах отчетливо виднелась щетина, еще немного и она превратится в бороду, рубашка и брюки были измяты, волосы лежали в беспорядке, несколько прядок падало на высокий лоб, на виске билась вена. И даже такой он мне нравился. Наверное, даже больше, чем обычный Макклин: собранный, педантичный, идеальный. Так он казался отчего-то ближе.

- Я знаю, маленькая. И, поверь, отношусь к этому со всей серьезностью.

- Почему ты игнорируешь меня? Почему почти не появляешься дома? Не… - признаться в собственных желаниях, быть предельно откровенной оказалось еще сложнее, чем расписаться в собственной ревности. Но полумеры не мой вариант. – Я соскучилась по твоим губам и рукам, по твоему телу надо мной, по дыханию и потемневшим глазам. Почему ты не…

Стон, вырвавшийся из горла Конарда, заставил заткнуться. Он был почти страшным: шел откуда-то из самого нутра волка, вибрировал в груди, рокотал в горле и все-таки прорывался наружу, несмотря на сопротивление.

- Потому что, если прикоснусь к тебе так, как хочу, то остановиться уже не смогу. Твое новолуние все ближе, Крис. И ты не представляешь, чего мне стоит держать себя в руках. Я полагал, - он замолчал на миг, словно споткнулся, а потом все-таки продолжил, - будет проще. Это должно было быть проще. Ну и ко всему прочему, ты же понимаешь, что облажался, забрав тебя к себе?

- Не уверена, - покачала головой. Губы оборотня сжались в тонкую линию, он стукнул нервно, зло каблуком о пол, тяжело сглотнул. Но когда заговорил, голос звучал холодно, ровно.

- Я забрал тебя из стаи, не подумав, идя на поводу у инстинктов, чувств, собственных эгоистичных желаний. И со мной ты в опасности. Убийца… - он не назвал имени девушки, уж не знаю, специально или просто потому, что так же, как и я, еще не привык к мысли о том, кто так ловко и легко обвел всех вокруг пальца. Надурил, надрал задницы не только стае, но и Макклину. - …бьет по больному. По моему больному: Сэм, «Берлога», стройка, отношения с Джефферсонами… Логичным будет в следующий раз ударить по тебе. Если она поймет… - Конард замолчал, стиснув челюсти, провел рукой по волосам, - что между нами не только твое новолуние, не только секс, попробует достать тебя. А я не готов рисковать. Я полагал, что убийца все же…

- Волк?

- Да. А я пропах тобой, пропитался. И… Сейчас лучше, чтобы все думали, что ты просто… просто мой каприз, очередное желание в угоду эго и самолюбию. Красивая девочка, которую я хочу трахнуть и ничего больше.

- Конард, я… - я не знала, что сказать, не до конца понимала, как реагировать. Только страх сжал вдруг горло, обняла за плечи неуверенность, сомнения шипели и шептали в уши мерзкими, тоненькими голосами предателей. – Я поняла. Если надо, я буду сидеть дома, я… не приду больше в «Берлогу», пока вы не поймаете Алисию. Пока все не закончится, - последние слова получилось только прошептать.

Я сжалась, скукожилась, съежилась. Как и когда вышло так, что, убегая от одного волка, быть привязанной к которому я боялась больше всего на свете, я оказалась у другого, быть привязанной к которому я желала? Теперь желала. И было чертовски сложно понять: это всего лишь инстинкт или нечто большее? Совсем другое…

Но я не хотела сейчас об этом думать. Я не могла сейчас об этом думать. Пока слишком страшно, слишком безвыходной кажется ситуация с тысячью переменных. Возможно, потом… Потом, когда пройдет горячка гона, когда будет поймана Алисия, когда мы с Марком снова сможем валяться на пляже, потягивая колу и жуя сэндвичи, которые сделала его мама, когда Конард перестанет избегать просто находиться со мной рядом, я подумаю об этом. Потом сделаю окончательный выбор. А сейчас… сейчас слишком страшно, слишком тяжело ошибиться.

- Я отвезу тебя сегодня домой, а потом мы решим. К вечеру должно проясниться хоть что-то. Возможно, тебе лучше будет уехать к Люку.

- К Люку?

- Как вариант, - кивнул Макклин. Кивнул, казалось, самому себе, будто сам себя пытался убедить в правильности решения.

Я просто пожала плечами и сменила тему, предпочитая не думать пока о том, чего не случилось.

- Ты сомневаешься, что это Алисия? – спросила, поднимаясь на ноги, чтобы включить кофеварку. Судя по виду Конарда, кофе ему жизненно необходим.

- Сомневаюсь. Не могу не сомневаться.

- Почему? – не тот вопрос, точнее тот, но задала я его неправильно, а поэтому поспешила исправиться, нажимая на кнопку. – Откуда Алисия узнала про оборотней? Как давно знает?

- Около семи лет, – повел плечами Макклин, разминая уставшие мышцы, не отрывая от меня пристального взгляда. Конард следил за каждым моим движением, шагом, жестом. Будто боялся, что я развернусь и хлопну дверью с другой стороны.

Что за мысли крутятся сейчас в твоей голове, Макклин?

- Долгий срок.

- Долгий. Особенно для человека. Она узнала из-за Эмили Бартон, - глухо продолжил Конард.

- Эмили? – не поверила я своим ушам.

- Ага, - нехорошо улыбнулся Конард. – Эмили и Аллен. И желание Джефферсона-старшего скрыть от совета сильного лекаря.

- Не понимаю, - затрясла головой, беря в руки две кружки и возвращаясь к дивану. – Совет же знает про Эм. Точнее, насколько мне известно, знал с самого ее рождения.

- Знал про то, что волчица – лекарь. Но не знал про то, насколько сильный. Почти как с тобой, маленькая. Вы с Эмили удивительно похожи в этом.

- Я все равно не понимаю, - протянула Макклину чашку. – Если они знали, то должны были знать и про силу. Совет делает тесты, проверяет всех новорожденных волчат. И если дар обнаружен при рождении, то тесты проводят каждый год. Меня тоже проверяли, - теперь и я криво улыбалась. – Только не вышло ничего, потому что мои способности проснулись позже, чем должны были. Они решили, что я обычный щенок. Вообще без способностей.

- Да, это помогло Аллену скрывать тебя. С Эмили Бартон было по-другому. Аллен следил за результатами…

- Что значит «следил за результатами»? – звучало хреново. Очень хреново. Гораздо хуже, на самом деле, чем можно было бы представить, потому что, если правда всплывет, а она всплывет, Аллену придется отвечать перед советом.

- Ну, именно в этот феерический момент и появляется Алисия, - скривился Макклин. – Джефферсон нашел ее случайно, или она его, теперь уже и не важно, на самом деле. Докторша приехала на берег озера со своим парнем…

- Погоди, - я замахала руками, - сколько Алисии лет? Она не выглядит…

- Ей почти сорок два, Крис. А не выглядит она на свой возраст, потому что пьет волчью кровь. За каждый поддельный тест для Эмили Аллен поит ее своей кровью.

- Озеро, парень, дальше? – отойдя от полученной информации спросила я. Все та же мысль, что я, оказывается, ни черта не знаю о том, что происходит в стае, выбивала из колеи. Сложно, невероятно сложно было поверить в то, о чем сейчас с такой отрешенностью и почти безразличием рассказывал Конард.

- Если кратко, то пацан захотел гораздо большего, чем докторша готова была ему дать на тот момент. Парень был пьян и настроен получить желаемое, слово «нет» не слышал. Алисия попробовала от него убежать, хотела добраться до дороги, но перепутала направления, заблудилась, в итоге побежала в сторону утеса. Мальчишка погнался за ней и… они оба напоролись на Аллена, когда парень догнал докторшу. Пацан сидел на ней, держал за руки, стянул футболку, расстегивал шорты. Джефферсон в подробности вдаваться не стал. Почти размазал его по земле. И все бы, наверное, хорошо, только в тот вечер Аллен там оказался не просто так: первый оборот молодняка. Они выскочили к нему целой стайкой, кто-то обернувшийся наполовину, кто-то полностью, кто-то в своей человеческой ипостаси.

- Твою мать… - пробормотала, крепче сжимая свою кружку с кофе.

- Ага. Точное определение. Исключительно. Пьяный ублюдок достал пистолет. В общем, его кости, наверное, так и валяются под тем деревом, Аллен вообще редко церемонится с людьми, а тут какой-то сброд, посмевший наставить пушку на кого-то из молодняка. Говорят, кровищи было…

- Мужчины, - закатила я глаза.

- Ну уж какие есть, - нарочито виновато развел Конард руками. – Как бы там ни было, а Алисия ничего не сделала, испугалась только сильно. Джефферсон привел ее в стаю. В дом на утесе. Отпускать девчонку, которая слишком много видела, он просто так не собирался. Да никто бы не отпустил. Не та у нее была реакция. Когда она немного пришла в себя, они поговорили. До чего именно договорились в итоге, ты уже знаешь: Алисия молчит и каждый раз перед очередной проверкой дает Бартон какую-то дрянь, которая гасит ее мозговую деятельность и уровень гормонов, а Аллен сохраняет ей жизнь и сцеживает собственную кровь.

- И Эмили согласилась? – не могла поверить я. Кто угодно, но только не Бартон. Я могла, Арт мог, но Бартон? Это тоже не укладывалось в голове.

- Полагаешь, ее кто-то спрашивал? Действительно спрашивал? Да и раз в год - это не так уж и часто. Главное, что родители Эмили согласились.

- Из двух зол… - пробормотала, отпивая из чашки. – Совет или Аллен. Я бы, пожалуй, тоже выбрала Аллена и стаю.

- Да, - кивнул Конард серьезно, - вполне ожидаемый выбор. Стая Джефферсона все-таки стала для семьи Бартон домом. Да и сама Эмили, насколько мне известно, еще совсем до недавнего времени не стремилась в совет. Вообще не хотела иметь с ними никакого дела.

- Это все из-за Марка, - вздохнула, рассматривая черную жидкость в своей чашке.

- При чем здесь твой мальчик-на-побе…

- Конард! – одернула оборотня.

- Извинятся не буду, - упрямо покачал волк головой. – Суть вопроса ты поняла.

- Эмили Бартон влюблена в Маркуса с детства…

- Какой везучий парень, - хмыкнул Конард. – Сначала ты, теперь вот Эмили. А щенок, я смотрю, знает толк в девушках: забирает себе самые сливки.

- Макклин, - я хлопнула оборотня по плечу, - ты ужасен.

- Но это не значит, что не прав, - мужчина снова сделал глоток кофе.

Я только глаза закатила и снова уставилась в чашку. История Алисии, на самом деле, мало что прояснила. Появились новые вопросы: почему она ждала так долго, почему вообще все это затеяла, чем так не угодили Алисии волки?

- Зачем она это затеяла? – все-таки спросила у Конарда.

- Да кто ж знает, маленькая? Может, она так и не смогла принять правду о существовании оборотней, может не хочет больше помогать Эмили, может Аллен потребовал от нее что-то еще, возможны сотни, тысячи причин. А может, - глаза Макклина насмешливо сверкнули, - она хочет действительно стать наркодиллером, а мы с Джефферсоном ей просто мешаем.

- Вот уж совсем из разряда бреда, - передернула плечами.

- Вся эта ситуация из разряда бреда, тебе не кажется? Чтобы человек напал на волка? Оборотня? Серьезно?

- Напоминает охоту на ведьм, - кивнула согласно.

- Или на подставу, - задумчиво протянул Макклин, заставив меня внимательнее взглянуть на сосредоточенного, хмурого волка.

- Ты сомневаешься, что это Алисия?

- Сомневаюсь, - Конард поднялся на ноги, одним слитным, плавным движением, прошел к столу. – И не хочу делать поспешных выводов. Да, у Алисии есть возможности и знания, но это еще не значит, что она ими воспользовалась.

- Возможно, ты прав, - я не стала больше ничего говорить, Макклин имеет право сомневаться. Вопрос только в том, насколько эти сомнения действительно обоснованы и не являются ли всего лишь его нежеланием признавать правду? В конце концов, докторша именно для городских докторша, а не для стаи Джефферсона. Вот, кстати…

- Зная, что Алисия на побегушках у Аллена, почему ты продолжал с ней работать? Почему… Как вообще она стала работать с городскими?

- Как будто у нас много вариантов, - передернул Макклин плечами. – Я узнал про Алисию от Аллена. Она все же не просто так давала Бартон колеса, она набиралась опыта, больше узнавала о волках. В конце концов у Эмили и Алисии один и тот же «вид деятельности».

- Обмен опытом? – звучало странно, даже учитывая обстоятельства, но по сути так ведь оно и было.

- Наверное, можно сказать и так. На самом деле, кто кого учил еще непонятно. Эмили прятали, а поэтому учиться было особо не у кого, вот и…

- Все, - я покачала головой, сжав виски, - хватит. С меня на сегодня хватит. Всего слишком много: Артур, Маркус, Алисия, ты, Эмили… Серпентарий, а не стая.

- Маленькая, у всех есть прошлое, тайны, ручные монстры под кроватью, это – жизнь. Тем более, они есть у тех, кто живет так тесно друг с другом.

- Аминь, - скривилась, поднимаясь, - Но с меня и правда хватит. Я – вниз, помогу подготовить «Берлогу» к открытию.

- Бросаешь меня? – выгнул бровь Конард.

- Ага.

- Вот так быстро? – я пожала плечами, и через миг мужчина уже стоял рядом. – А кто говорил недавно, что ему не хватает моего внимания? Кто жаловался на то, что ее игнорируют? – Макклин говорил и склонялся все ниже и ниже к моему лицу.

- Обсуждение убийств и свихнувшихся волчиц немного не то внимание, которого я хотела.

- И чего же ты хотела? – его губы оказались совсем близко. Макклин явно меня дразнил. Хриплый голос пробирал до основания, взгляд будоражил, дергал за нервы, в зеленых глазах я видела отражение зверя. Большого, сильного, очень опасного волка.

- Поцелуй уже меня, - прошептала, сама подаваясь вперед.

И Конард не заставил себя ждать, смял мои губы в один миг, набросился так, будто с трудом сдерживал себя все это время. Поцелуй, простой поцелуй: прикосновение к губам, сплетение языков, руки на моей шее и в волосах… Но кружится голова, не хватает дыхания, сердце стучит в висках, и несется по венам обжигающе горячая кровь, заставляя выгибаться, почти стонать, заставляя желать большего. Сминающий, подчиняющий, порочный поцелуй, сладкий, как самый запретный грех, как самый необузданный сон.

Конард играл со мной, дразнил, и в тоже время прижимал так тесно, что между нами не осталось, казалось бы, даже воздуха, вдавливал в себя, сжимая волосы в кулаке. Он спустился поцелуями к моей шее, опалил дыханием и лаской языка мочку уха, слегка прикусил кожу там, где так стремительно неслась кровь по венам.

И я застонала, очень тихо. Даже не застонала, всего лишь выдохнула, откидывая голову назад, прогибаясь в спине, желая почувствовать под пальцами сводящее с ума тело Конарда. Его руки на собственной коже, там, где они были так необходимы.

Но Макклин вдруг напрягся, закаменели плечи под моими пальцами, низкое рычание вырвалось из горла мужчины.

- Нет, Крис, - волк перехватил мои руки. – Остановись, маленькая, - вдавил меня в дверь, заставляя выпрямиться, посмотрел в глаза. – Хватит, или я просто не смогу сдержаться.

Капелька пота стекла по его виску. Я слышала его слова, но не понимала их значения, не понимала, почему он удерживает меня, почему останавливает. Только собственное сердце – горном в ушах, только жжение по всему телу.

- Конард…

- О, черт! – оборотень уперся лбом в дверь, обнял меня за талию. Несколько секунд прошло в полной тишине и бездействии. Ни Макклин, ни я не двигались. – Кристин, посмотри на меня, - почти приказал волк. И я подчинилась, отвела голодный взгляд от расстегнутого воротника рубашки. Не могла не подчиниться.

- Конард…

- Приходи в себя, возвращайся ко мне, - пророкотал Макклин. – Ты хотела спуститься в бар, помнишь?

- Да, - кивнула. Сознание и нормальные реакции постепенно возвращались. Оказывается, желание может превратиться в самого изощренного садиста, оказывается, оно может поставить на колени, превратить в ничтожество, растереть в пыль, оставив только жар и боль.

- Хорошо. Иди, - процедил волк сквозь зубы, но рук не разжал. Наоборот, казалось, что его хватка только усилилась.

И снова тишина, и снова я не могу пошевелиться.

Я закрыла глаза, чтобы не смотреть в затягивающие глаза волка, постаралась успокоить дыхание, волчицу, мысли, постаралась окончательно прийти в себя. И сделала осторожную попытку освободиться. Всего лишь на миг мужские пальцы почти до боли впились в мою спину, но потом все-таки разжались. Я повернула ручку и выскочила за дверь, тут же закрывая ее за собой.

Черт!

За спиной, за той самой закрытой дверью, раздался сначала грохот, потом звон. И снова повисла тишина. Макклин спускал пар.

А я поспешила вниз, продолжая ругать себя за неосторожность. Вот только ругать-то ругала, но… как-то нехотя, мешала все еще кипящая кровь и вкус поцелуя оборотня.

Вечером Конард, как и обещал, отвез меня домой, и на этот раз не рванул тут же назад в «Берлогу», не закрылся в кабинете, не убежал еще из-за чего-нибудь, а остался. Мы валялись на пледе на крыше, рядом стояла бутылка вина, почти нетронутая, смотрели на прояснившееся небо и просто разговаривали. На самом деле говорил в основном Конард, осторожно, лениво, очень тягуче поглаживая мою спину, а я слушала. Про его детство, про его стаю, про его родителей, про Люка и то, как старый пьянчуга узнал о том, что Макклин оборотень.

В какой именно момент меня сморил сон, я понять не успела, а проснулась только утром, на телефоне мигал значок сообщения в мессенджере.

«Завтрак на столе, маленькая. Я ненадолго, ребята что-то нашли, что-то про Алисию».

Улыбка, появившаяся было на губах, исчезла.

Кто его знает, что там парни нашли на Алисию… Не переживать за Конарда не получалось, даже несмотря на то, что он едва ли поедет к девушке один, даже несмотря на то, что он – волк, а докторша – всего лишь человек.

Я поднялась на ноги и тут же села обратно: закружилась голова, воздух вдруг показался слишком густым и плотным.

Но буквально через несколько секунд все прошло, и я смогла дойти до душа.

Тело неприятно ныло, как будто всю ночь проспала на полу, а не в кровати, тянуло мышцы и немного зудела кожа. Не чесалась, а скорее… Больше всего ощущение напоминало легкие прикосновения Макклина прошлым вечером: приятно, немного щекотно, как вода в озере.

Конард, как всегда, оставил душ на той же температуре, какую любил сам, а поэтому меня почти обожгло.

Господи, как можно принимать душ в кипятке?

Я отрегулировала температуру и прикрыла от удовольствия глаза. Мысли текли вяло, нехотя, в основном вокруг Конарда и нашего вчерашнего вечера, заставляя улыбаться. Наглый, самоуверенный волчара, если подумать, почти всегда присутствовал в моей жизни. В детстве, в юношестве, даже первый мой секс… ну ладно, почти секс, был с ним. А ведь обещание свое он выполнил. Действительно стал у меня первым во всем. После той ночи в клубе я долго не могла выкинуть из головы его прикосновения и то, что происходило в том клубе.

Даже сейчас при воспоминании о случившемся в Хэллоуин огонь растекался по телу.

Завтрак и правда дожидался на кухне: хлопья, тосты с джемом и бекон. Улыбка снова появилась на губах. Не блинчики, конечно, но старания я оценила. Для волка, который практически не питался дома, Макклин превзошел сам себя.

Я неспешно позавтракала, а потом устроилась с кофе и планшетом на крыше. В квартире было почему-то сегодня невыносимо душно. Видимо, потому что с самого утра над городом зависли тучи, а у меня было какое-то странное, «кошачье» настроение. Хотелось вот так валяться в огромном кресле, ничего не делать, наблюдать, как набухают и темнеют тучи.

Но…

Но мне надо было связаться с Лукой, тем самым итальянским ниптонгом. Возможно, есть шанс, что и здесь можно будет кого-то найти, кого-то не связанного с советом и Джефферсонами, кого-то, кто сможет учить меня. Сообщение итальянцу получилось слишком длинным и местами слишком размытым, но ведь вся ситуация по сути такой и была: запутанной и нечеткой, как засвеченное фото, камень на дне мутного потока.

Я еще раз перечитала все, что написала, и все же нажала «отправить». Глупо было бы себя обманывать, глупо было бы не понимать, что Конард меня так просто уже никуда не отпустит и что наша договоренность давно потеряла какое-либо значение. Как для него, так и для меня.

Удобнее устроившись в огромном плетеном кресле, я открыла поисковик и со вздохом пошла бродить по страничкам университетов с психологическими факультетами. Это, конечно, не совсем то, что нужно, точнее практически совсем не то, но запасной вариант лучше иметь.

В какой-то момент, ошалев от количества информации, я опустила планшет на пол, прикрыла глаза и незаметно для себя провалилась в сон.

Проснулась буквально через полтора часа, потому что стало вдруг невыносимо жарко: из-за туч показалось солнце, время близилось к часу дня, и жарило просто неимоверно.

Очень душно.

А я в халате, да еще и ноги пледом замотала.

По спине, груди, по шее и лбу скатывались капельки пота, тело затекло, снова болели и ныли мышцы, гораздо хуже, чем было утром, перед глазами все поплыло, когда я попробовала подняться. Пришлось схватиться за спинку и переждать головокружение.

Да, Хэнсон, молодец, давай еще тепловой удар заработай.

Я медленно дошла до двери, прислонилась к прохладному стеклу лбом. Глубоко вдохнула, воздух тоже казался раскаленным. Тяжелый, слишком большой халат Конарда тянул к земле, ощущался, как наждачная бумага на коже, колол и кусал.

Я все-таки заставила себя оторваться от прохладного стекла и открыла дверь, кое-как добралась до душа, стаскивая на ходу ставший вдруг таким жестким халат.

В квартире было гораздо прохладнее, я тут же сделала жадный глубокий вдох, ощущая, как холодят теперь шею намокшие от пота волосы.

Головокружение стало менее заметным, и двигаться теперь было гораздо легче, хотя мышцы по-прежнему тянуло. Почему-то больше всего беспокоила поясница.

Я бросила халат на пол и проскользнула в душ, думая о том, что положу потом одежду в корзину для белья. Сейчас… Сейчас просто было очень жарко, слишком жарко, чтобы думать еще и об этом.

Надеюсь, все же это не тепловой удар.

Температуру пришлось выставить практически самую минимальную, потому что все остальное казалось слишком теплым, не приносящим такого необходимого облегчения.

Я простояла в кабинке с закрытыми глазами, практически впитывая в себя прохладу воды, целую вечность, а когда ноги окончательно перестали держать, осела вниз, прислонившись к прозрачной стенке.

Жар прошел почти полностью, а вот боль нет, она, наоборот, стала сильнее. Теперь тянуло все тело, я ощущала каждую мышцу, как натянутую до предела металлическую струну. Они звенели и гудели, непроизвольно сокращались. Я видела, как слегка подрагивают икры, живот, грудь, чувствовала пульсацию в шее, на запястьях, в паху.

Ну твою-то мать…

Во рту пересохло несмотря на то, что я ловила губами падающие капли.

Надо добраться до телефона, позвонить Конарду.

Ноги дрожали, встать получилось не сразу, и скользкие стены душевой кабины отнюдь не способствовали моему подъему, скорее мешали. А стоило сделать шаг наружу, как в нос ударили запахи. Обоняние вернулось. И такое ощущение, что вернулось усилившееся многократно, будто решило компенсировать свое отсутствие все это время.

В душе пахло Конардом. Его гелем для душа и гелем для бритья, зубной пастой, мылом, его волосами, кожей, его волком. Этот запах дразнил, еще больше путал мысли. Он вывернул, вытащил из меня остатки сознания почти полностью. На губы с внутренней стороны давили появившиеся клыки, ногти стали когтями, наверняка поменялись глаза, потому что видеть я тоже стала по-другому. Не так, как видит человек, а как видит зверь. И хотя цветов стало меньше, зато они стали ярче, ближе.

Конард…

Надо позвонить Конарду.

Я опустилась на колени рядом с брошенным халатом, залезла в карман, достала мобильник. Руки тряслись, не слушались и не гнулись пальцы. Слишком тяжело было сосредоточиться даже на таком простом действии, как набор номера: все застилал вязкий, липкий туман желания, смешанного с болью. Да, теперь это боль. Жгучая, хлесткая, очень горячая. Словно кто-то опустил меня в кипяток.

Через десять минут мне наконец-то удалось набрать номер Конарда. Но… только гудки. Макклин не подходил к трубке.

Чертов волк! Ты же не расстаешься с телефоном! Так какого хрена… Где ты, Макклин?

Я с трудом переключила телефон на автодозвон, подняла халат, намереваясь все-таки положить его в корзину для белья. Но стоило мне поднять крышку, как я забыла вообще про все. Там… Там сверху лежала футболка Макклина в его крови. Оборотень порезался вчера вечером, когда разделывал очередного кролика. Всего несколько капель в самом низу.

Но… как же божественно они пахнут. Как… Я уронила на пол халат и телефон, не отдавая себе отчета в том, что делаю, вытащила футболку, уткнулась носом в багряные капли, вдыхая и вдыхая, не имея сил остановиться. Я опустилась на пол рядом с корзиной, прислонилась к стене и натянула рубашку, закрыла глаза.

Макклин все еще не отвечал.

Дерьмо!

Через полчаса меня совсем скрутило, я тихо скулила, сидя все на там же месте, мечтая сдохнуть, лишь бы не испытывать этого.

А Конард все еще не отвечал. По-прежнему лишь длинные, монотонные гудки в трубке, по-прежнему боль. Ужасная, невыносимая боль. Желание настолько сильное, что хочется выть, хочется скрести руками по полу, хочется вылезти из собственной кожи. Снова поднялась температура, снова было нечем дышать.

А еще через полчаса я не выдержала. Сбросила Конарда, написала ему сообщение и позвонила тому, кто всегда был рядом несмотря ни на что. Я набрала Маркуса.

Потому что просто больше не могла терпеть и наконец-то завыла в голос, катаясь по полу, совершенно теряя разум, не в силах больше бороться с собой, с инстинктами и зверем внутри. Мне нужна помощь.