Дикие

Глава 11

Кристин Хэнсон

Маркус не появился ни через двадцать минут, ни через полчаса, ни через час. Трубку не брал. Не было его ни в морге, ни в доме Аллена. Я плюнула на все, в том числе и на сэндвичи, и отправилась на озеро. Возможно, оно и к лучшему. Будет время подумать обо всем, включая засранца-Макклина.

Я не понимала, что вчера случилось. То есть понимала, большой серый волк хочет меня, я хочу большого серого волка. Но я сейчас кого угодно хочу, даже бомжа из подворотни. Чертовы гормоны. Вопрос не в этом. Вопрос в том, с какого хрена Макклин решил, что может что-то получить?

С другой стороны…

Я полагала, что Конард Макклин, как и все вокруг, считает меня соседской девчонкой: легкой, приятной, необремененной особыми заботами и… мозгами. Но сегодняшняя ночь… Что-то было в его словах, действиях такое, что заставляло теперь меня в этом сомневаться.

Оборотни легко относятся к сексу, к флирту, к поцелуям. Пока ты не в паре, пока не связан – гуляй, наслаждайся свободой, получай удовольствие и ищи, ищи свою пару. Все оборотни любят секс, прикосновения, поцелуи. Можно даже попробовать завести отношения, многие пробуют, у кого-то даже получается, можно даже влюбиться, ну или думать, что влюбился. Вот только… только такие отношения – это не любовь, не та любовь, которая может быть в паре, это дешевый заменитель, жалкий сабститут, болезненный обман самого себя и партнера и… сладкая иллюзия, порой жизненно необходимая. Такое вот дерьмо. Эволюция знатно развлеклась.

Жизнь в одиночестве – для волка пытка, чаще всего. Не только эмоциональная, физическая. Нам нужен секс. Без него оборотни сходят с ума, становятся агрессивными, дикими, иногда даже застревают в звере.

Да и потом, только через секс волк может найти свою пару. Правда, каждое следующее разочарование воспринимается болезненней предыдущего. Каждая следующая попытка бьет по морде сильнее. Ты ищешь, ищешь и не находишь, и кажется, что никогда не найдешь, что все бессмысленно, бесполезно.

Я на разное насмотрелась. Не только в нашей стае.

Кто-то сдается, кто-то делает вид, что ничего не чувствует, а у кого-то новый партнер в постели каждый день, новый город каждые несколько лет.

Только вот я сильно сомневаюсь, что Макклин кого-то ищет. Не ищет. Он развлекается. Ему просто хочется. Хочется меня.

Я легла на спину и всмотрелась в безоблачное небо.

А я… Я люблю Марка. Джефферсон рядом со мной с самого детства, всегда рядом. И именно поэтому свое новолуние я должна провести с кем-то другим. Я должна выбрать кого-то другого, иначе потом просто не смогу уехать.

И Макклин с отведенной ему ролью должен справиться прекрасно. Он опытный волк, моя волчица ничего не имеет против, физически меня тянет к Конарду, так почему бы и нет? Правда… правда надо все как-то объяснить Маркусу, попробовать до него достучаться, потому что быть буфером для всей стаи и не иметь возможности это контролировать… Около четырех лет назад я стала слышать голоса, плохо спать, ловить отголоски чужих эмоций даже во сне. Началась бессонница, затяжная, изматывающая, днем хотелось повеситься. Я пришла сначала к родителям, потом к Аллену. Он связался со старым другом и меня отправили в Париж. В обход совета. Проблема в том, что для того, чтобы совет ни о чем не узнал, пришлось идти учиться бизнесу. Я, в принципе, не возражала. Днем ходила на занятия, вечерами пропадала у Реми. Вот только Реми не был достаточно сильным ниптонгом, а я – сильный ниптонг. Волк научил меня основам, помог хоть немного контролировать собственное сознание. Уже неплохо, верно? Сначала было просто прекрасно – я далеко от стаи, от тех, на кого невольно настраивалась столько лет – пропали кошмары, голоса, чужие липкие чувства. Но на четвертом курсе страшные сны вернулись. Голосов, правда, пока не было, но скоро… скоро нагрянут и они, как непрошенные, нежеланные гости, как мародеры, и растащат меня на куски. В чужих эмоциях очень просто потеряться.

В совет обращаться… себе дороже, по-прежнему. Они заберут меня. Не посадят под замок, конечно, но заставят работать на себя. Перспектива так себе, учитывая, что оборотни, работающие на совет – те еще психи. Мне же психоза в жизни вполне хватает.

Реми помог и тут. В Италию я поеду не на стажировку, в Италию я поеду, чтобы учиться контролировать свой, черт бы его побрал, дар.

Именно поэтому вчера я не оттолкнула Макклина, не съездила ему по носу, не вонзила в бедро ручку. Волк мне поможет, сам того не зная. Я не хорошая девочка. Я не послушная девочка. Хорошие, послушные девочки очень много страдают. Я слишком много всего чувствую, чтобы оставаться наивной дурочкой. У меня хреново со смирением и покорностью. Никогда в них не верила, а поэтому за свой рассудок бороться буду до конца.

Маркус так и не появился. Полагаю, что-то случилось в стае, полагаю, что-то вынудило его умчаться в город. В стае всегда что-то случается – это нормально, это закон волчьей жизни: молодняк дерется и влипает неприятности, ломается у кого-нибудь тачка, течет кран, чей-то ребенок теряется в лесу, кто-то ввязывается в потасовки с городскими, объявляется совет. Крупные проблемы решает Аллен, мелкие – Марк.

Наверное, странно, на Джефферсона младшего я не сердилась. Он уехал по серьезной причине, имя которой, скорее всего, Макгрегор.

Я как раз собиралась уходить с озера, когда в руках звякнул телефон.

Марк.

- Конард? – все-таки посмотрела я на экран, прежде чем поднять трубку. И не смогла скрыть разочарования.

- Кристин, мне нужна твоя помощь.

- Помощь?

- Да. Нужно успокоить Сэмми, ты поможешь?

- Успокоить Сэмми?

- Господи, Кристин, сегодня с утра ты была гораздо умнее, - тяжело, но тем не менее насмешливо вздохнул мужчина. – Где ты?

- На озере, собиралась домой, - не понятно отчего ответила я волку.

- Отлично, буду у тебя через час, - и отключился.

Я же медленно отняла трубку от уха и нахмурилась. Макклину нужна моя помощь… Не иначе черти в преисподней напялили шубы.

Саманта… Вчера Конард сказал, что Саманту отравили, но думаю, что за этим простым словом скрывается куда больше. И все становится уж как-то совсем нерадостно, если вспомнить все произошедшее за эту неделю.

Я размышляла над случившимся и непонятным звонком хозяина «Берлоги» все то время, пока шла к дому, пока сбрасывала с себя вещи и пока набирала воду в ванную. Вода всегда помогала мне найти равновесие. Услышать себя, а не кого-то постороннего. Тело постепенно расслаблялось, мечущиеся в голове мысли успокаивались.

Я отложила мочалку, ушла с головой под воду.

Отстойная ситуация, как ни крути.

Вынырнула, протерла от пены глаза и поспешила спрятаться назад почти по шею: на краю ванной сидел Конард Маклин. На этот раз в обычной футболке и джинсах. Его руки были скрещены на груди, темные волосы взъерошены, словно он только что пробежал не одну милю, а взгляд зеленых глаз, как всегда, казался насмешливым.

- Б-р-р-р?!

Макклин вздернул бровь. Черт, слишком глубоко.

Я задрала подбородок повыше.

- Какого хрена ты делаешь у меня в доме?!

- Я же сказал, что приеду, вот и приехал.

- Конард, - прошипела, стараясь понять, успею ли дотянуться до флакона с шампунем и запустить им в голову этого засранца. Но волк, словно невзначай, передвинул бутылку подальше, явно прочитав это желание во взгляде. Я стиснула руки в кулаки.

- Давай еще раз, - стараясь скрыть раздражение, почти спокойно начала. – Что ты делаешь в моей ванной?

На несколько коротких секунд выражение его лица стало задумчивым.

- А как тебе такая версия: проходил мимо, дай, думаю, зайду, узнаю, не надо ли потереть тебе спинку. И тут такое совпадение – надо, - сверкнули смешинками красивые глаза.

- Макклин, - почти прорычала я.

Он поднял обе руки вверх, встал, переставая нависать надо мной и вторгаться в личное пространство, давая возможность нормально дышать.

Но…

Но осознание того, что нас разделяет лишь стенка ванной да тонкая пленка мыльной воды, заставляло почти цепенеть. Я бы предпочла, чтобы нас разделяла как минимум гранитная стена.

- Заканчивай с водными процедурами, - вдруг резко подался ко мне Макклин. Наклонился так близко, что наши носы почти соприкоснулись. – Я жду тебя внизу, в гостиной. И поторопись, Сэмми и правда плохо.

А зеленые глаза оставались все такими же насмешливыми и лукавыми. Взгляд никак не вязался с его тоном.

Вдруг стало невыносимо жарко, по телу пробежала волна дрожи. Сначала одна, потом еще одна и еще. Сердце начало биться в груди быстрее, а волчица тихо поскуливала внутри. Очень было похоже на обращение, каким оно бывает в самом начале, когда щенки только учатся контролировать свою вторую половину. За исключением одного но: соски тоже напряглись, стали болезненно чувствительными, легкой тянущей болью сводило мышцы внизу живота.

Я выругалась про себя, стараясь изо всех сил удержать лицо.

Долбанные гормоны…

Скоро на каждого встречного начну кидаться. Скорее бы все закончилось.

- Спущусь через десять минут, - выдавила в итоге, не сомневаясь, что волк заметил, как дергано бился пульс у меня на шее.

- Договорились, - Конард плавно и очень медленно отстранился, не отпуская мой взгляд ни на секунду. Потом развернулся и вышел наконец-то из ванной.

А я в который уже раз ушла под воду, стараясь не думать о том, какая широкая у него спина, сильные руки и чертовски сексуальная задница. Волчица процессу «не думать» активно мешала. Она признала в Макклине волка, самца, более сильного, более опытного, чем она сама, и готова была грохнуться перед ним на передние лапы и отставить задницу, поджав хвост. Впрочем, как совсем недавно и перед Маркусом. И за это я сейчас ненавидела животное внутри себя почти до зубного скрежета.

Я поднялась, включила прохладный душ, а уже через пять минут держалась за ручку двери, собираясь выйти. Но тут взгляд зацепился за валяющиеся на полу поверх остальной кучи одежды трусики.

Блеск! Просто вишенка на торте.

Интересно, какова вероятность, что он не заметил? А что сможет держать пасть закрытой?

Краска тут же бросилась в лицо, заливая щеки, поэтому в гостиную я спустилась, задержавшись еще минуты на три и постаравшись убедить себя в том, что Макклин все-таки промолчит.

- Любопытное у тебя бельишко, Хэнсон.

Козел!

- Люблю оранжевый цвет, - повернул он голову на звук моих шагов.

- Купи себе такое же и наслаждайся, - скрестила руки на груди, не собираясь так просто сдаваться. Макклин откинул голову на спинку дивана и расхохотался.

И игнорировать Макклина почему-то совершенно не получалось. Он очень странно смотрелся в моей небольшой гостиной. Конард как-то вдруг разом сожрал все пространство. Вообще все. Он был здесь неуместен. Наверное, так же неуместен, как оперная певица в его «Берлоге».

- Заканчивай ржать, - с неимоверным трудом я умудрилась собрать собственные мозги в кучу. – И рассказывай, что случилось с Сэм.

Улыбка моментально исчезла, лицо мужчины стало серьезным и сосредоточенным, каким-то хищным, диким. Он хрустнул костяшками тонких пальцев. Такого Конарда вполне можно было испугаться, такого Конарда надо было испугаться. Но мне отчего-то страшно не было.

- Сэм не просто так отравилась. Ее заставили принять отраву, - глухо проговорил волк, явно сдерживая злость. – Она видела того, кто это сделал. Но… Ее трясет, буквально колотит, когда я пытаюсь выяснить хоть что-то. Саманта очень сильно напугана, и я хочу, чтобы ты помогла ей справиться со страхом.

молчание слишком затянулось.

- Кристин, маленькая, что не так?

- У меня может не получиться, - медленно, нехотя призналась. – Я гарантию дать могу только если работаю с членом своей стаи, с кем-то… на кого хорошо «настроена», понимаешь?

- Со мной вчера у тебя получилось, - поднялся с дивана Макклин.

- Я тебя знаю с детства и …

- Ты отказываешься? – перебил Конард, хмурясь. В глубине его глаз, на самом дне, под чудовищных размеров злостью, я видела тревогу. Ощущала ее. Макклин невероятно сильно переживал за Саманту.

- Нет, - качнула головой, засовывая в карман мобильник, делая шаг к нему, к выходу, - просто предупреждаю. Поехали.

- Спасибо, маленькая.

- Пока не за что, - качнула головой, гадая, насколько все действительно плохо с Самантой и что ждет меня после того, как я утяну в себя ее страх.

Небольшой, аккуратный дом, белый штакетник, почтовый ящик с улыбающейся мордой Твити – дом таинственной Алисии казался бы очень милым, если бы не слишком большое количество волков вокруг него. Городских волков. Трое – на крыльце, двое – в машине у калитки, и неизвестно сколько внутри.

Я достала мобильник.

- Пишешь альфе? – повернул ко мне голову Макклин, глуша мотор.

- Ему и Марку. Они должны знать, что уехала я с тобой.

- Умная девочка, - улыбнулся Конард. Я лишь пожала плечами. Ну не надеялся же Конард в самом деле, что я вот так просто уеду с ним из стаи, никому ничего не сказав. Хотя судя по его поведению – не надеялся. Умный мужик, опасный волк. Куда я лезу…

А через несколько минут я уже заходила в тот самый дом. Заходила с некоторой опаской, притупившийся нюх – сущее дерьмо. Ничего невозможно понять, словно зрение потерять, словно все черно-белое.

На пороге нас встречала девушка, и она была…

- Человек?! – удивленно вздернула вверх брови, рассматривая незнакомку. Невысокая блондинка, скорее аппетитная, чем полненькая, хорошенькая и очень уставшая. Простые шорты и майка с надписью “Viva Barcelona”, растрепавшийся хвост, серьезный взгляд карих глаз.

- Я – Алисия, - протянула девушка мне руку. – Рада, что вы наконец-то добрались, правда Сэм только-только уснула.

- Кристин, - сжала я ладонь, а сама все пыталась справиться с удивлением. – Ничего страшного, возможно, нам даже не придется ее будить.

Люди, знающие об оборотнях, встречались не так уж и редко, правда… встречались все больше не у нас. А вот люди не только знающие, но и помогающие оборотням точно в этих местах не водились.

- Алисия – врач общей практики, - прошептал на ухо Конард, подталкивая в спину. – Обычный врач общей практики.

- Ага, - кивнула девушка, махнув рукой, чтобы мы следовали за ней, - благодаря тебе, Макклин, еще и собачий доктор.

С дивана у окна послышалось глухое рычание – еще один городской волк.

- Заткнись, Рой, задолбал уже, - беззлобно отозвалась девушка, невозмутимо продолжая подниматься по ступенькам. Действительно беззлобно, больше устало. И на удивление Рой захлопнул пасть.

Внутри дом оказался таким же светлым, как и снаружи, вот только менее просторным. Волки любят открытые, большие пространства, люди же, как правило, стараются забить все какими-то мелочами, хламом, все заставить. Я никогда не понимала этой тяги к безделушкам. Словно фигурка Эйфелевой башни способна заменить Парижское утро на Марсовом поле. Будто брелок на ключах способен оживить мертвые воспоминания. Какая чертовски восхитительная, наглая ложь.

Правда, вместо брелоков у Алисии были, скорее всего, футболки и майки. Ну, хотя бы практично.

Мы поднялись на второй этаж, и девушка указала рукой на дверь.

- Вам туда. Много это займет?

- От нескольких минут до нескольких часов, - покачала головой.

- Тогда я спать. Вторые сутки на ногах, кукушка едет. Если понадоблюсь - будите.

- Возможно, сама проснешься, - вздохнула я. – Саманта может кричать.

- Как-то я уснула во время двенадцатичасовых родов, что мне какая-то волчица, - хмыкнула Алисия.

Действительно развернулась и, толкнув дверь напротив, скрылась за ней. Я на несколько секунд застыла. Потом тряхнула головой и все-таки сделала шаг, повернула ручку, вошла в комнату Сэм.

На большой кровати Саманта почти потерялась, сжавшись в болезненный комок под пестрым одеялом, дыхание – неровное, сон - беспокойный и тяжелый. В комнате было очень душно, царил полумрак из-за опущенных штор, воздух казалось пропитался страхом.

Девушка выглядела бледнее обычного, я понимала, что это всего лишь игра света, но… появилось ощущение, что кожа совсем истончилась. Ее внутренний зверь практически не чувствовался.

- Открой окно, - чуть повернула я голову. – И не вмешивайся, что бы ни происходило, понял?

- А, малышка Хэнсон…

- Макклин, если хочешь, чтобы я помогла, - перебила волка, садясь на стул возле кровати. Конард поворачивал щеколду на створке окна, - с этого момента ты молчишь. Даже не дышишь, не моргаешь, – я взяла с тумбочки какой-то листок и карандаш, протянула его оборотню.

- Что это?

- Это на случай, если язык во рту помещаться перестанет от желания вставить пару язвительных комментариев. Записывай.

Волк откинул голову назад и расхохотался. Громко, на весь дом, но бумажку все-таки взял. Я подождала, пока его гогот стихнет, нашла руку Саманты под одеялом, сжала холодные пальцы и закрыла глаза.

Моя волчица встрепенулась в один миг, закрутилась, завертелась, начла скрестись. А я тут же будто заново ощутила страх Сэм, огромный, жадный, голодный страх. Настолько большой, что он вдруг сожрал весь воздух в комнате, сжал гигантскими, сильными лапами горло, врезался в грудь, заставив с шумом вдохнуть.

О, господи…

Все еще не открывая глаз, я залезла на кровать, легла сзади Сэм, прижалась к ней через одеяло, обняв. Девушка казалась совсем маленькой, очень хрупкой: острые локти, позвонки, сплошные выпирающие кости.

Саманта задергалась, тихо всхлипнула, заскулила, как обиженный щенок. Страшно заскулила, жалко заскулила, отрывисто, колюче.

Я же еще раз глубоко вдохнула и полностью ухнула в страх, в ужас, в кошмар волчицы. Я не вижу картинок, у меня не бывает видений о том, что произошло с волком, чьи эмоции я забираю, только кошмары. Они приходят размытыми силуэтами, скрюченными тенями, мучительными детскими чудовищами. Очень редко можно что-то разобрать и действительно понять, чаще просто страх, или боль, или ярость, или ненависть, или все сразу. Иногда один и тот же кошмар может донимать меня несколько дней. Иногда недель. А иногда они возвращаются. Точнее он. За прошедшее время ставший до дрожи правдоподобным, до омерзения.

Я крепче обхватила Саманту, прижалась теснее, полностью открываясь, волчица внутри разинула пасть. Я словно видела, как вокруг меня, нее, клубится зелено-коричневый туман. Грязный, липкий, жуткий, как он охватывает тело, оседает на шерсти, проникает в горло, нос, уши, глаза, просачивается сквозь кожу. Там за этим туманом были еще какие-то чувства. Неприятные чувства – боль, ненависть, страдания, растерянность. Были и светлые, теплые эмоции: радость, облегчение, уверенность. Но все это сейчас заволокло, закутало, оплело ужасом.

Надо что-то…

Что принесет спокойствие, уверенность, ощущение безопасности, просто тепла. Что-то…

Странно, но в памяти вдруг всплыл Макклин. Не тот, каким он стал сейчас, а тот, каким он был когда-то. По сути мальчишка еще. Но он казался мне таким взрослым тогда.

Мне семь, я жду Марка на крыльце дома альфы, мы должны отправиться на наше место, сумерки. У меня в рюкзаке сэндвичи и какао, и я очень переживаю, что какао остынет, потому что неделю назад Маркус случайно уронил и разбил мой термос, и какао сейчас просто в бутылке. Пластиковой, завернутой в полотенце, украдкой утащенное с маминой кухни.

Начинают просыпаться цикады, они стрекочут в траве, меняются окружающие запахи, перетекают словно одна в другую тени, удлиняются, скоро выпадет вечерняя роса.

А я все сижу и жду Маркуса, который вечно опаздывает. И очень волнуюсь, что дурацкое какао все-таки остынет и Джефферсон снова будет меня подкалывать и никогда больше не доверит собирать рюкзак.

Звук шагов вырывает из раздумий. По дорожке к дому шагает мистер Макклин, в руках у него шлем. Шлем отливает серебром и сталью.

Оборотень останавливается у крыльца. Улыбается. Он все еще похож на принца из сказки и кажется почти таким же красивым, как папа.

Я улыбаюсь в ответ.

- Привет, маленькая, ты чего такая невеселая?

- Здравствуйте, - отвечаю я. – Я Маркуса жду, но он задерживается. Уже сильно, а у меня нет термоса, и поэтому бутылка – в полотенце.

- Эй, Крис, - Конард поднимает обе руки вверх, - помедленнее, милая. Что за бутылка? Почему в полотенце?

- Маркус на прошлой неделе уронил мой термос, мы сегодня собирались… в поход. Я сделала какао, но так как термоса нет, налила его в бутылку и завернула в полотенце. Оно, наверное, совсем уже холодное, - я скривилась. – Сегодня моя очередь все готовить. И я не справилась. Марк опять будет говорить, что он – альфа и поэтому у него все получается, а я девчонка – и у меня ничего не получается.

Стало вдруг так обидно. Я даже носом хлюпнула.

- Так, не разводим сырость. Родители на собрании?

- Ага.

- Вставай, пойдем, - Конард протянул мне руку.

- Куда?

- Как куда? Добывать тебе термос, конечно, - улыбнулся мистер Макклин, а я все-таки поднялась и подала ему руку. Ладонь была большой и теплой. От мужчины пахло дорогой, кожей, горячим металлом и совсем чуть-чуть бензином.

Мы остановились у гаража, возле моего дома.

- Я смотрела в гараже, там только большой папин термос, который он берет с собой…

- Нам не понадобится папин термос, - покачал Конард головой. – Сбегай, пожалуйста, в дом, принеси мне фольгу и бумажные полотенца. А это, - мистер Макклин осторожно снял с моих плеч рюкзак, - пока побудет здесь.

Фольгу и полотенца я нашла быстро и так же быстро побежала назад в гараж, пройдя через дверь на кухне. Конард уже зажег свет и достал из моего рюкзака ту самую пластиковую бутылку в полотенце. Рядом, на папином столе, стояла почти такая же, только стеклянная.

- Принесла?

Я кивнула, вдруг задумавшись о том, почему в стае так не любят мистера Макклина. Ну и что, что он – городской? Он же все равно волк, хороший волк… Взрослые очень часто ведут себя непонятно и глупо. Как будто они и не взрослые совсем.

- Кристин, ты чего застыла? Иди сюда, будешь помогать, - позвал мистер Макклин.

Я снова кивнула и подошла к мужчине, протягивая полотенца и фольгу, с любопытством рассматривая стеклянную бутылку.

- Стекло лучше сохраняет тепло, чем пластик, - пояснил Конард, заметив мой взгляд, - поэтому я и взял одну с полки. Тебе об этом в школе скоро обязательно расскажут. Как, кстати, твои успехи?

- Неплохо в этом триместре, в прошлом было хуже, - вздохнула я.

- А чего так? Ну-ка, подержи вот тут, - мистер Макклин оборачивал бутылку полотенцем. – Надо обернуть раза четыре, очень плотно, а чтобы держалось - закрепить этот конец скотчем, видишь?

- Ага, - я зажала конец бумажного полотенца, пока Конард закреплял скотчем у самого горлышка другой. – Наука в этом году какая-то скучная, проекты неинтересные. А еще я в паре с Бартон, она… мисс идеал…

- Кристин, милая, может, это не так плохо?

Я посмотрела в глаза Конарду, мы как раз начали третий слой, и мне почему-то показалось, что он с трудом сдерживает смех.

- Неплохо, конечно… Наверное, даже хорошо. Эмили хорошая, просто иногда… слишком правильная, командовать любит. «Кристин, нам надо заняться проектом», «Кристин, ты плохо подготовила материал», «Кристин, такой макет обязательно развалится». Она училку напоминает.

- Ладно, понял, больше не буду о скучном. Давай теперь фольгу. Обернуть надо тоже в несколько слоев.

Я протянула волку фольгу.

- Давайте подержу, - ухватилась за край фольги.

- Давай, только прижимай плотнее. Я сейчас сделаю первый слой, а ты остальные два, хорошо?

- Да, - кивнула. - Зато я теперь не путаю метки, - вздернула подбородок вверх, наблюдая, как ловко и быстро мистер Макклин оборачивает бутылку.

- Неужели всех в стае запомнила?

- Всех.

- Точно? Больше не теряешься?

- Нет, ни разу не потерялась, - кивнула утвердительно.

- Это удивительно! – улыбнулся Конард. – Я знал, что у тебя все получится, - и протянул мне будущий термос. – Теперь давай ты, а я буду держать. – оборотень присел на корточки, протягивая мне заготовку.

Я очень старалась все сделать правильно, почему-то было очень важно все сделать правильно. С первого раза, правда, вышло не очень: когда я почти заканчивала, фольга порвалась, и пришлось начинать сначала. Но где-то минут через десять я с гордостью вернула бутылку Конарду.

- Что теперь?

- Теперь надо все хорошенько обернуть скотчем. Справишься?

- Да.

Закончили мы минут через пять. Выглядела получившаяся конструкция странно и смешно. Если уж совсем честно, то стремно. Но, главным ведь был не внешний вид. Совершенно не внешний вид.

А еще через две минуты мистер Макклин стоял на нашей кухне и подогревал в кастрюле какао, мамино полотенце висело на крючке, а ненужную теперь пластиковую бутылку я выкинула. Я болтала ногами и грызла крекеры, очень довольная собой и самодельным термосом.

Когда мы вернулись к дому альфы, дядя Аллен как раз спускался с крыльца, за его спиной топтался Марк.

- Ты опоздал, Макклин, - нахмурился дядя Аллен.

- Извини, было неотложное дело, - легко пожал Конард плечами, выпуская мою руку. – Удачного похода, маленькая, - улыбнулся мужчина, прежде чем скрыться в доме.

А какао оставалось почти горячим весь вечер. И Маркус, который сначала ржал над термосом, все-таки признался, что я – молодец.

Эти воспоминания были теплыми. Такими же теплыми, как тот вечер, как какао в термосе, как смех Конарда тогда. И я отдавала это тепло Саманте, забирая, вытесняя ими холод и страх. Я вспомнила Марка и наш с ним первый поход на ярмарку. Мы ели тимбитсы и масляные кексы, катались на американских горках, а в тире друг выиграл мне страшненькую синюю плюшевую собаку. Я вспомнила родителей и наши походы с папой, палатки, костер, большой рюкзак за спиной.

А страх Сэм все оставался, все еще никуда не исчез, и страшно становилось уже мне. Но я думала и думала, вспоминала и вспоминала, отдавала ей все хорошие эмоции, которые у меня были, прижимаясь к девушке все теснее, ощущая, как острые локти впиваются мне в ребра.

Я не поняла, в какой именно момент Сэм перестала дрожать и всхлипывать, едва не пропустила миг, когда отступил страх, продолжая сжимать руки. Продолжая отдавать, отдавать, отдавать.

А потом волчица внутри меня заскулила, дернулась, взвыла испуганно и словно захлебнулась этим воем, подавилась и замолчала. Туман, тот самый, грязно-зеленый, исчез, полностью впитался в меня.

Я тут же с трудом откатилась в сторону, села, спрятав лицо в ладонях. Тело била дрожь. Нервная, нехорошая дрожь. Дрожь усталости. По вискам и лбу катился пот.

Я согнулась пополам, все еще держа ладони у лица, уткнулась в колени.

Дыши, тупая волчица, дыши.

Клокотало в горле сердце, стучало в висках.

- Кристин? – голос Макклина доносился словно из другой комнаты.

- Принеси воды, - прохрипела.

Страха пока не было, но… я ощущала его внутри. Острый, огромный, не мой. Он давил на хребет, как поваленное дерево, заставляя чувствовать каждый позвонок в теле, мешая вдохнуть полной грудью. Воздуха не хватало. Что же сделали с девушкой нападавшие, что она так боится?

Макклин ушел, а я, с трудом поднявшись, добрела до окна, оперлась руками о подоконник и почти на половину свесилась наружу. И дышала, дышала, дышала. Сейчас главное продышаться, это дерьмо не вылезет еще несколько часов. Так что – продышаться и поскорее свалить. Скулить от страха я предпочитаю исключительно дома.

- Хэнсон, какого хрена ты думаешь, ты делаешь?

- А на что это, по-твоему, похоже? – огрызнулась, поворачиваясь и забирая у Макклина стакан с водой. Пока я пила, мужчина подошел почти вплотную. И только сейчас я поняла, что на нем вчерашний пиджак, щетина сильно отросла, а волосы – растрепаны. Такой Макклин был очень похож на Макклина из моего детства.

- Ты дрожишь.

- Мне холодно, - пожала плечами, вглядываясь в серьезные глаза. – Саманта в порядке и будет в порядке еще несколько дней, но потом страх вернется. Скорее всего, не такой сильный, как был, но вернется обязательно.

- Почему?

- Конард, я не стираю воспоминания, не гипнотизирую, я не могу заставить ее забыть. Я не волшебник и не фокусник, всего лишь недоученная омега. Самый отстойный оборотень стаи.

- Почему недоученная? – нахмурился волк.

О, твою мать…

- Потому что, - дернула головой, не желая ничего объяснять. – А сейчас отвези меня домой, пожалуйста. Саманте стоит поспать.

Я протиснулась мимо оборотня и, стараясь не шататься, вышла из комнаты, спустилась вниз.

Оборотень из дома вышел только спустя минут пять. Я за это время успела пересчитать почти все доски в заборе с левой стороны, потому что старалась не думать. Не думать о том, что могло вызвать такой сумасшедший страх у волчицы, о том, что могло так напугать оборотня. Взрослого оборотня. Я не буду думать об этом сегодня. Сегодня я буду пытаться прийти в себя.

Правда, прийти в себя, судя по нахмуренной физиономии Конарда, у меня не то чтобы вышло. Мы молча сели в машину, волк молча завел мотор.

Я даже попыталась расслабиться, следя за тем, как стелется под колесами дорога и мелькают за окном деревья. Желто-белый свет фар странно усыплял.

- Так почему ты недоученная омега, Крис?

- Как насчет, потому что тебя это не касается? – вяло отмахнулась, совсем не желая разговаривать. Разговаривать вообще, не только на эту тему.

- Хочешь, чтобы я спросил у Джефферсона?

- Ты мне сейчас маму напомнил: «Ты не врешь мне, Кристин? Я спрошу у Лиззи».

- И часто ты врала маме, Крис?

- Часто. Как и все подростки. Самая большая глупость родителей - считать, что они о своем ребенке знают все. Мои родители не знают и половины. И слава Богу.

Я отвернулась к окну и уткнулась в прохладное стекло лбом. Все еще было жарко, сзади на шее я ощущала намокшие от пота волоски.

Макклин наконец-то выехал из города. Мы не проехали и пары километров, когда меня вдруг затошнило.

О, черт!

- Ты была хулиганкой с двумя хвостиками, я помню, - в голосе Конарда звучала улыбка.

- Ага, - вяло отозвалась, стараясь унять тошноту. Но с каждым вдохом становилось только хуже. Кислый, колючий комок поднялся от желудка к горлу и застрял там.

- Как сильно изменился я за это время, мы выяснили, а насколько сильно изменилась ты, мал…

- Тормози! – оборвала волка сдавлено, хватаясь за ручку двери.

- Ты готова выпрыгнуть из машины из-за такого простого вопроса?

- Конард… - предупреждающе прорычала в ответ, поворачиваясь к мужчине лицом.

- Крис, да ладно тебе…

- Останови эту чертову тачку, иначе меня вырвет на твои дорогущие брюки!

- Твою…

Наконец-то дошло до оборотня, и он ударил по тормозам.

Стоило машине остановиться, я вывалилась из салона и рухнула на колени прямо на обочине. Может, получится сдержаться?

Главное дышать. Глубоко, ровно. Вдоль позвоночника пробегали судороги, но прохладный ночной ветер охладил тело, смахнул будто рукой липкий пот со лба, заставил мир раскачиваться и тонуть в мареве не так сильно.

О, кошмары сегодня будут особо яркими, чую-чую, даже со своим практически бесполезным сейчас обонянием.

- Кристин? – горячая рука Макклина легла на спину между лопаток, в другой Конард держал бутылку воды. – Это из-за Сэмми?

Я кивнула и тут же зажмурилась, отталкивая воду.

- Чем тебе помочь?

- Если у тебя в багажнике не завалились лимон или мята, то ничем, - отмахнулась, сильнее упираясь ладонями в землю. Острые камешки гравия царапали ладони, боль помогала отвлечься и дышать.

Скорее из-за колебания воздуха рядом, чем из-за чего-то еще я почувствовала, как наклонился надо мной Макклин. Где-то вдалеке послышался шум машины.

Но ни я, ни оборотень не обратили на это никакого внимания. Мне просто было плохо, Макклин, судя по всему, мучился от проснувшегося чувства вины… Хотя… скорее, старался мучиться от чувства вины. Очень старался.

- О, твой волчонок на побегушках, - задумчиво проговорил оборотень, и его рука наконец-то исчезла с моей спины.

А меня снова накрыла тошнота. Господи, да почему тошнит-то?

Как сквозь плотно прижатую к голове подушку, я услышала визг тормозов, хлопок дверцы и быстрые шаги, скрип подошвы об асфальт.

- Отойди от нее!

- Марк, - попытка остановить Джефферсона провалилась. Кажется, я сделала только хуже, потому что почти скулила. Послышалось рычание, звуки ударов, хмыканье Конарда и снова рычание, и меня начало выворачивать. Голова закружилась так сильно, что в какой-то момент я испугалась, что потеряю сознание. В ушах шумело, звенело колокольное многоголосие.

Да пошло оно все.

Я отдала контроль над телом зверю, расслабилась полностью, чувствуя, как быстро и легко меняется тело, как зверь выбирается наружу. Правильно. Потому что она сильнее, она быстрее, она умнее. Вот так.

Через миг я уже стояла на четырех лапах, и мир стал не таким ярким, меньше цветов, меньше оттенков, зато наполнился звуками и шорохами: дороги, леса, мелких животных, птиц и… драки.

Меня опять вывернуло.

Сейчас я была слишком чувствительна к чужим эмоциям, чтобы воспринимать спокойно чужую агрессию, тем более настолько яростную. В волчьей шкуре я вообще была слишком чувствительна к такого рода вещам. Я могу это контролировать, могу ставить блок, но только не после того, как сожрала чужой страх размером с Монреаль.

Я отплевалась от остатков слизи и с трудом, но все же повернулась в сторону дерущихся. Мужчины не перекинулись. Махали смешно кулаками, пытаясь достать друг друга. Маркус по-прежнему рычал, Конард усмехался этой его дурацкой, бесящей усмешкой, слева из уголка губы текла тонкая струйка крови.

Я только собиралась сделать первый шаг, очень осторожный шаг, потому что все еще тошнило, потому что даже от такого простого движения как поворот голова закружилась сильнее, потому что их ярость впивалась в меня металлическими, ржавыми шипами, раздирая внутренности и сознание на тысячи кровавых ошметков, когда оборотни сцепились. Треск ткани, рык, звуки ударов.

Да пошли вы!

Господи, как больно…

Я собрала остатки сил, сосредоточилась и бросилась на мужчин. Мелькание, как вспышка, возле пасти рука – Макклина, тело врезается во что-то твердое, силой удара меня отбрасывает назад. И… темнота.

Спасибо тебе, Господи, за маленькие радости.