Дикие

Глава 8

Кристин Хэнсон

Я стояла возле «Берлоги» и рассматривала ставшее вдруг чужим здание. По спине вдоль лопаток пробегал легкий холодок. Не то чтобы оборотни особо миролюбивые создания, не то чтобы я боялась вида крови и трупов… Когда убиваешь оленя крови столько же, за одним исключением… В шкуре волка ты убиваешь, чтобы выжить, не чтобы наказать. Проблема была еще и в том, что я знала убитого Макклином оборотня и, как оказалось, совершенно не знала самого Макклина.

И теперь не совсем понимала, как себя с ним вести.

Он убил волка.

Он спас мне жизнь.

Он предложил выбор.

Он помог успокоиться после.

Он все еще любит Херши.

Но…

Макклин убил оборотня. Быстро. Точно. Без раздумий, колебаний и мук совести после. Снес ему голову одним ударом лапы.

И я совершенно ничего не почувствовала от него ни во время убийства, ни после. Вообще не поняла его эмоций. Даже когда мужчина прикасался ко мне. Он говорил ровно и спокойно, насмешливо, только глаза странно сверкали. Конфета эта дурацкая…

Почему он разозлился, перед тем как уйти?

Я сделала пару глубоких вдохов и все-таки проскользнула внутрь здания. Сегодня помимо бара работали и ресторан, и стейк-хаус. На втором и третьем этажах уже вовсю кипела работа, в баре за стойкой скучал только Джеймс, копаясь в телефоне.

- Крис, привет! – кивнул мне оборотень, стоило войти. – Тебя хотел видеть босс.

Я развернулась было к выходу, но бармен меня остановил:

- Он тут, в своем бункере, - кивнул парень головой на дверь в конце зала.

- Не сказал, зачем? – спросила я, замерев на секунду.

- Ласточка моя, - оскалился Джеймс, подперев подбородок рукой, - я его даже за задницу не щупал… А ты хочешь, чтобы он мне докладывал?

Я усмехнулась и все-таки пошла в сторону неприметной двери.

Джеймс был геем. Очень давно и очень прочно. Голубее него, пожалуй, только вода на Фиджи. Широкоплечий, большой, даже какой-то квадратный. Угловатая челюсть, широкие скулы, глубоко посаженные глаза и брови вразлет. Его запястья украшали плетенные и кожаные браслеты с Ямайки и из Австралии, он носил потертые конверсы, подкатанные на лодыжках джинсы и белые футболки, говорил с Калифорнийским, южным акцентом и собирал светлые волосы в шишку на затылке. И при всем при этом прекрасно вписывался в «Берлогу» и в свою роль бармена. Коктейли мешал просто фантастические, с обнаглевшими, слишком пьяными, решившим побуянить оборотнями не церемонился: из душки-парня мгновенно превращался в взбешенного зверя. С людьми не церемонился тоже. В общем, от хорошей драки никогда не отказывался. Временами мне казалось, что у парня раздвоение личности: ванильная девочка прекрасно уживается в нем с брутальным мачо, эдаким бывшим участником боев без правил.

- Давай, конфетка, стучи уже, - не оставил Джеймс без внимания мою заминку у двери в «бункер».

Пришлось действительно стучать.

- Заходи уже, Хэнсон, - раздалось с другой стороны, - в этом баре стучать не принято.

Я повернула ручку и вошла. Конард сидел за столом, закопавшись в бумаги.

- Ты хотел меня видеть.

- Да. Хотел узнать, как ты, - Макклин смотрел очень внимательно. Я так же внимательно изучала мужчину напротив.

- Ничего не изменилось. Макгрэгор все еще мертв, - пожала плечами. – Зачем ты выбросил его труп на старой лесопилке?

- Где выбросил? – он отчего-то насторожился.

- Сегодня утром ребята нашли труп оборотня на старой лесопилке. Я тела не видела, но наши уверены, что это именно Макгрэгор. Это было очень глупо, Конард – слишком близко к людям. А если бы его нашли…

- Дери его… - ругнулся Макклин, поднимаясь, перебивая меня. Напряженная поза и острый, колючий взгляд волка заставил меня чуть ли не подавиться следующими словами.

- Что? – выдавила из себя, спустя вечность тишины.

Конард вдруг оказался рядом. Очень близко.

- Скажи, - протянул мужчина задумчиво, заглядывая мне в глаза, - ты говорила своим, кто убил Макгрэгора? – он очень странно растягивал слова и щелкал костяшками пальцев. В этом жесте было что-то пугающее, что-то очень хищное. Казалось бы, Макклин просто нажимает большим пальцем на костяшки остальных, но звук, получающийся в результате, в тишине этого тесного, странного кабинета выходил очень громким. Очень тревожным.

- Нет, - тряхнула я головой, с трудом оторвав взгляд от рук оборотня.

- Почему?

- Потому что тогда бы вопрос моей работы на тебя был бы закрыт. Не в мою пользу, - поморщилась, но скрывать правду смысла не видела. Конард перестал щелкать пальцами. Показалось, что в холодных глазах мелькнуло удовлетворение.

- Умница, малыш, - улыбнулся Макклин. Улыбнулся только уголком губ, взгляд оставался серьезным, по-прежнему хищным.

- Конрад, так зач…

- Дело в том, Крис, что я не выкидывал тело Макгрэгора на лесопилке. Ребята закопали его на свалке. И я при этом присутствовал.

- Но…

- Спасибо, - он подался вперед, скользнул губами по моей щеке и вышел. А я осталась стоять в бункере. – Не говори никому. Даже своему альфе, - бросил Конард через плечо.

Это легкое, едва ощутимое прикосновение его губ к моей щеке выбило почву из-под ног и послало дрожь по всему телу. Волчица вдруг взвыла и заметалась внутри меня, неожиданно рванулась к поверхности.

Человек сильнее зверя? Как бы не так.

Я втянула в себя воздух и медленно подняла руку к щеке, провела кончиками пальцев. Интересно все же, какой у него запах? Губы Конарда были прохладными…

А потом я все-таки включила мозг, и смысл всего сказанного Макклином до меня дошел. Я выругалась и рванула из кабинета.

Какого хрена тут творится?

Абсолютно точно этот волк на меня как-то странно действует: я замираю перед ним, как кролик перед удавом. Это раздражает, потому что Макклина я не боюсь. Или боюсь, но… как-то не так, неправильно. Что-то незнакомое есть в том страхе, который я испытываю перед этим конкретным оборотнем.

Я выбежала на улицу, но машина босса скрылась за поворотом.

Черт!

Детское желание показать шефу средний палец пришлось почти насильно затолкать внутрь, впрочем, как и желание достать телефон и набрать альфу или Марка.

Ладно, он все равно вернется в «Берлогу». Подозреваю, что вернется еще этим вечером. Конард работал на износ, был чертовым трудоголиком, словно он не хозяин бара, а белый воротничок с долбанной Уолл-стрит, словно медбрат неотложки. Он всегда был в «Берлоге», именно в баре…

Вообще за эту неделю мне начало казаться, что собственный ресторан и стейк-хаус он недолюбливает. Было что-то странное в его одержимости именно баром, в его привязанности к этому месту, вот только мне не об этом сейчас надо думать.

О, нет…

Я застонала от пришедшей в голову мысли, поднявшийся легкий ветерок вдруг показался холодным, заставил вздрогнуть. Я повернулась к зданию, всмотрелась в зеркальную поверхность его окон и все-таки вернулась в бар, в раздевалку.

До начала смены оставалось всего ничего и нужно было срочно переодеваться.

Меня, наверное, и так обыскались.

Вот только перед тем, как открыть шкафчик, я задержала дыхание. Форма в «Берлоге» для сотрудников бара была простой и удобной. Видимо, когда Макклин ее выбирал, думал о «Короткой счастливой жизни Фрэнсиса Макомбера»…

Вот тоже эта странная любовь оборотня к Хемингуэю… Его куда как проще представить с «Плэйбоем» в руках или какой-нибудь «Таймс», чем с потрепанным томиком рассказов старого, ненавидящего женщин алкоголика, изрядно потрепанного войной и реалиями того времени.

Хотя может это был и не Хемингуэй… Но Конард явно вдохновлялся именно историями про Африку, когда выбирал одежду для сотрудников бара.

Я и Саманта носили комбинезоны и небольшие кожаные блокноты, прикрепленные к поясу ремешками из мягкой коричневой кожи, к этому же ремешку крепилась рация. Охрана и Джеймс – брюки и рубашки. И все прекрасно было бы в этой форме, если бы вчера на моей не появились пятна крови. Большие, темно-бордовые, прекрасно заметные на ткани цвета хаки, вмиг впитавшиеся и разросшиеся…

Я тряхнула головой и все-таки заставила себя открыть шкафчик. Форма была там. Ботинки на толстой подошве стояли внизу и… они, как и комбинезон оказались чистыми.

Я выдохнула, только сейчас осознав, с какой силой вцепилась в дверцу.

Переоделась быстро и так же быстро отправилась готовить зал к открытию, а в голове толкались и толпились мысли и вопросы.

- Джеймс, - окликнула я оборотня, когда почти закончила, - скажи, а много у босса врагов?

- Достаточно, - усмехнулся здоровяк.

- И что? Часто гадить пытаются? – я убрала остатки салфеток в сумку на поясе и подошла к стойке.

- Откуда такой нездоровый интерес к делам босса, ласточка? – Джеймс поставил локти на стойку, оперся подбородком на сцепленные в замок руки.

- Можешь считать женским любопытством. Я просто только вчера поняла, что ни черта не знаю волка, который когда-то таскал меня на руках и закармливал конфетами, - я села на стул, скопировала жест бармена.

- Ну как тебе сказать… - пожал мужчина здоровыми плечами, - часто, не часто, а иногда случается, - и улыбнулся так широко, что мне казалось, у него челюсть сведет. Но улыбка была искренней, волк внутри бармена, действительно, веселился. Я чувствовала.

- Почему ты улыбаешься? Разве это повод для веселья?

- Они все очень забавные, - ответил бугай. - И кратковременные.

- Кратковременные?

- Сунется кто-нибудь из отребьев в «Берлогу», огребет по ушам, соплями и кровью тут все зальет - и полгода тишина. Но развлечения все реже и реже случаются. Конард почти со всеми договорился, а с кем не договорился… - и замолчал, разведя в стороны руками. Без сомнения, очень эффектно, но меня как-то не впечатлило. Больше насторожило. Потому что вот именно сейчас, именно в этот момент большой и грозный парень боялся Макклина. Его зверь боялся Макклина. Не так, как боятся ядовитую змею, но так, как боятся ночного, чужого леса, проезжая незнакомой дорогой. Вроде все тихо и спокойно, но… кто ж его знает, кого именно скрывает чаща.

- А с моей стаей? – задала я терзавший вопрос.

- А что с твоей стаей? – снова искренне удивился Джеймс. Очень честный парень. Открытый. Не такой, как я. Я врала почти всю свою жизнь. – Конард на Джефферсона давно злиться перестал. Дергают иногда друг друга за хвосты, но, скорее, по привычке. Не друзья, но и не враги. Иначе ты бы здесь не работала, так ведь?

Я никогда особо не влезала в дела стаи и дела альфы, да и не принято было обсуждать такие вопросы с самками. Мужчины все решали сами. Поэтому, когда Конрад ушел… Я долгое время не понимала, куда он делся. Просто однажды мужчина перестал приходить. Кажется, я даже пару раз пыталась спросить у мамы о том, куда же делся Макклин, но она лишь пожимала плечами.

Кому какое дело до чужака…

Чужак… Не наш…

Волк не из стаи, а значит, опасный.

Вот только по-настоящему опасен он стал именно после того, как ушел от нас. Ушел… Какое простое слово, какое сложное слово.

Мог ли он соврать мне в кабинете? Мог ли он подбросить тело на лесопилку сознательно?

- …вызывает Кристин Хэнсон, - пророкотал мне в ухо Джеймс.

- Что? – очнулась я от своих мыслей.

- Говорю, Джеймс, вызывает Кристин Хэнсон, прием! – он помахал своей здоровой лапищей у меня перед лицом. – Ты где витаешь сегодня, конфетка?

- Прости, плохо спала. Никак не могу перестроиться, - «виновато» потупилась. – А Саманта сегодня выйдет? – спрашивала не из праздного любопытства, а потому что одной тянуть целый зал оказалось очень непросто.

- Должна, – кивнул Джеймс. – По крайней мере Конард мне ничего не говорил.

Я кивнула и ушла помогать на кухню. До открытия «Берлоги» оставалось чуть меньше десяти минут.

Саманта, в общем-то, мне даже нравилась. Спокойная, даже несколько меланхоличная, она прекрасно гасила мою вечно брызжущую через край энергию, давала дельные советы, помогала. Она чем-то напоминала Бартон: такая же почти болезненно-тощая, те же синяки под глазами. Только заносчивости и наглости Эмили у нее не было совершенно. Не то чтобы я не любила Эм, просто с ней иногда было действительно тяжело. Эмили считала, что всегда права, что ее мнение – истина в последней инстанции, считала, что лучше остальных. Последнее, правда, проявлялось редко. Но все же нет-нет да проскальзывало. И проблема была даже не в том, что она оказывалась и правда всегда права, а в том, что она не прощала другим их слабости. Клеила ярлыки, лепила таблички, могла быть очень жесткой и категоричной, даже грубой. Скорее мужские черты, чем женские…

И все-таки слабости были и у Эмили. Одна из них – Маркус Джефферсон. Эм думала, что никто не знает. И тут, как и везде, была права… Почти.

Я знала.

Знала с того самого момента, как Эм осознала свои чувства к Марку. А то, что знает и чувствует она, знаю и чувствую я. Марк, конечно, ни о чем не подозревает. Вообще Бартон на удивление легко удавалось хранить свой секрет от других членов стаи. Эмили – сильная волчица, куда сильнее и действительно ценнее многих, но иногда она ужасно бесит.

И Маркус… Наша дружба…

Давно уже не просто дружба. Где-то лет пять назад все изменилось. Я чувствовала это, видела в жестах, движениях, незаметно изменившемся отношении ко мне. Мне было с Джефферсоном невероятно хорошо, надежно, спокойно. Марк – уютный, свой, домашний. Мы так давно дружим, что иногда кажется, что можем заканчивать друг за друга предложения, мысли читать…

Я любила Марка, вот только не могла понять, как именно: как мужчину или все-таки как друга. Казалось, что все-таки как мужчину. Да и эпизод на озере лишь подтвердил эти мысли. Чувства к Маркусу были светлыми, чистыми, в них слишком много было от той детской дружбы, что так давно нас связывала.

Я улыбнулась, поставила на столик перед посетителями их заказ и побежала за следующим. Вечер сегодня обещал быть очень напряженным, а Саманты все еще не было.

Удивительно, но несмотря на то, что произошло вчера, «Берлога» продолжала мне нравиться: шумная, открытая, знакомая. Бар никогда не пустовал. Вот и сегодня было просто битком, а мы всего полтора часа как открыты.

За первую рабочую неделю я с каким-то странным удивлением будто заново открывала для себя город, его жителей и… Макклина. Он и правда сильно изменился. Конард улыбчивым никогда особо не был… Но сейчас… Он решал дела и проблемы «Берлоги» спокойно, уверенно, жестко. Он теперь предпочитал костюмы, дорогие тачки, крепкий виски по вечерам.

Я раньше как-то не обращала внимания на его внешность. А недавно вдруг заметила и разворот плеч, и высокий рост, почти идеальные черты лица, жесткие губы и прямой нос. Волк почти подавлял.

А еще Конард стал холодным. И почему-то именно это заставляло меня наблюдать за ним, чуть ли не следить за каждым его движением, когда мужчина появлялся в поле моего зрения. Потому что мне было непонятно… Я ничего от него не чувствовала, никаких эмоций, и это было очень странно. Ставило в тупик, заставляя приглядываться к волку.

- Крис, конфетка, - крикнул из-за стойки Джеймс, – можешь сбегать в раздевалку, принести мне пачку жвачки из шкафчика, а я пока присмотрю за залом?

- Саманты сегодня не будет? – спросила я, кивая. Джеймс бросал курить. Точнее, очень старался бросить. Таскал с собой везде никотиновую жвачку, лепил пластыри. Пока держался, но я видела с какой тоской он частенько провожал взглядом посетителей, выходящих на улицу покурить.

- Не знаю, конфетка. Босс молчит, Сэм тоже к трубке не подходит. Я уже несколько раз звонил.

- Макклин будет недоволен…

- О, это вряд ли. Отношение Конарда и Сэмми… особенные…

- Особенные? Она его пара? – нахмурилась.

- Нет, - расхохотался здоровяк. – Они не вместе, просто он очень дорожит Самантой.

Я лишь пожала плечами.

- Тогда Макклину стоит нанять новую официантку. Клянусь, еще одна такая смена, и меня отсюда можно будет выносить. Да и тебя тоже, - улыбнулась я и побежала к выходу, забрав у Джеймса ключ.

Пачка жвачки нашлась в заднем кармане джинсов Джеймса. Я закрыла шкафчик и отправилась назад, стараясь выкинуть из головы постер с двумя целующимися мужиками.

Саманта так и не появилась, Макклина тоже не было видно. Смена закончилась, а я чувствовала себя выжатой, как лимон. Очень хотелось домой и спать. Оставалось убрать последний столик, отнести грязную посуду на кухню. Джеймс и повар взяли на себя миссию по избавлению от мусора.

Я крутилась возле столика, сметая крошки, и торопилась. Волчица внутри почему-то тревожилась. Но вообще она в последнее время тревожилась достаточно часто – влияние новолуния, не иначе. На улице послышался шум мотора, через несколько секунд хлопнула дверца, я повернула голову, махнула тряпкой и …

Громкий дзинь.

Молодец, Хэнсон.

Бокал разлетелся на осколки: мелкие и крупные, несколько отлетело к барной стойке. Пришлось лезть за ними. Я собирала стекло на поднос, когда дверь в бар открылась, заставив вздрогнуть, потому что шагов я не слышала.

- Конард… Ай, - я зашипела и отдернула руку от осколка, поднимаясь на ноги. Царапина была всего лишь царапиной, но очень глубокой и болезненной. – Знаешь, каждый раз, когда я тебя вижу, случается какая-нибудь задница…

Макклин только фыркнул на это насмешливо. Он выглядел помятым и, как всегда, слишком серьезным. Холодным. Отчего-то хмурился. Скорее всего, из-за моей неуклюжести.

Он оказался рядом буквально через несколько секунд, потянул меня за руку, заставляя подняться, нахмурился еще сильнее, когда разглядел царапину на ладони.

- Да Хэнсон, - протянул задумчиво, - кое-что никогда не меняется, верно?

Я не успела сообразить, о чем он говорит, как мужчина, выдохнув, коснулся царапины языком. Дрожь пробежала по моему телу, сдавило горло, из помещения будто вмиг выкачали весь воздух. Волчица внутри прогнулась и попыталась прорваться на свободу, заставив дернуться.

- Больно? – на миг оторвался Конард от моей ладони. – Извини, малышка, придется потерпеть, - его голос звучал ровно, ничего не изменилось в лице, только длинные пальцы чуть крепче обхватили мое запястье. – В детстве ты была храбрее.

- Храбрее? – повторила тупо, как завороженная наблюдая за тем, как темная макушка снова склоняется к моей руке, как приоткрываются тонкие губы, как язык опять прикасается к коже.

- Однозначно. Ты имела дурацкую привычку падать с деревьев мне в руки, - его пальцы были прохладными, движения уверенными. Оборотень сжимал крепко, твердо, но осторожно. Я опять, словно в замедленной съемке, видела, как мужчина подносит руку к губам, приоткрывает их…

В голову ударил жар, низ живота стянуло, будто сжало. Я не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть, почти сознательно отказываясь понимать, что происходит.

Шершавый язык прошелся от основания большого пальца, к указательному, вдоль царапины. Легкая боль от прикосновений вопреки здравому смыслу не помогала прийти в себя. Казалось, сделала только хуже.

- Конард…

- Я заметил машину Джефферсона на стоянке перед «Берлогой», - и он, будто нарочито медленно, снова провел по ране. И обратно. То ли рычание, то ли стон сорвался с моих губ, заставив оборотня остановиться на сотую долю секунды, а потом снова вернуться к царапине. Язык был шершавым, горячим, влажным, движения воспринимались лаской… или пыткой. Мужчина поднял ко мне взгляд – темный, невероятно темный взгляд. Макклин смотрел очень пристально, говорил тихо, что-то вдруг неуловимо изменилось в его движениях, голосе. - А внутри – самого Джефферсона. Ты опаздываешь, Крис. Он теряет терпение.

- Конард… - я попробовала отнять руку. Желание после его слов вскипело в крови, стало почти больно. Хотелось стонать, прижаться к Макклину, зарыться пальцами в темные волосы.

- Еще не затянулась, видишь? – он показал мне мою же ладонь, но сам не смотрел, да и я не в силах была оторвать взгляд от его глаз. И мужчина опять наклонился. Он вылизывал мне руку… лечил, а меня почти трясло.

Мне казалось, что еще секунда, миг, вдох, и я сделаю то, чего так хочется, чего требует от меня волчица внутри: прижмусь к волку, вопьюсь в его губы, проберусь руками под рубашку.

- Вот теперь все, - он отстранился, так быстро, что я ничего не успела понять, стояла напротив, оглушенная, заведенная и… неудовлетворенная, и слушала, как скулит, почти воет внутри зверь. А Конард опять стал холодным и отстраненным.

- Вечер прошел спокойно? – спросил он, оглядывая бар.

- Да. Все отлично.

- Хорошо. Сэм уже ушла? – задал следующий вопрос Макклин, опять окинув взглядом бар.

- Саманты сегодня не было, - ответила, пожав плечами. И волк вмиг изменился, напрягся, подобрался, уголки губ слегка дрогнули, словно в оскале.

- Черт! – выругался мужчина и тут же опустил руку в карман брюк, достал телефон.

- Она не берет трубку, Джеймс звонил…

- Мне ответит, - почти прорычал босс, перебивая. На лице сменили друг друга эмоции слишком похожие на злость и тревогу.

Послышались гудки.

Макклин направился к выходу.

- Иди домой Крис, твой мальчик-на-побегушках тебя заждался, - бросил оборотень через плечо.

- А ты чей мальчик на побегушках, Конард? Саманты? – выплюнула я, и Макклин остановился в шаге от двери, отнял трубку от уха, развернулся.

А во мне кипела злость. Темная, мутная, вязкая и… испуг.

Макклин несколько долгих мгновений сверлил меня взглядом, а потом вдруг откинул голову назад и расхохотался. Хохотал абсолютно искренне. Вот только причина веселья была мне совершенно непонятна. И это бесило. Он вообще стал весь какой-то бесящий. Наверное, потому что, как и все вокруг, смотрел на меня, но не видел. Не знаю. Не понимаю, почему меня вдруг это задело, но задело сильно. Возможно, причиной стало случившееся несколько минут назад, а возможно, его непонятные отношения с Самантой.

- Иди домой, малышка Хэнсон, - повторил мужчина, когда смех стих. Повторил жестко.

- Не уйду, пока мы не поговорим о трупе Макгрэгора на лесопилке.

- Не забивай себе голову. Ты…

Я оказалась возле него через миг:

- Никогда не разговаривай со мной так, Макклин, - прошипела я. – За свою стаю я сотру тебя в порошок, а ты даже понять не успеешь, чем тебя приложило. У тебя сейчас два варианта: либо ты рассказываешь мне, что происходит, либо, как только сяду в машину Джефферсона, я все рассказываю ему.

- Есть еще третий вариант, - улыбнулся Конард, беря меня за подбородок. Глаза волка сузились, зверь был у самой поверхности. Очень-очень близко к тому, чтобы вырваться на свободу. Это отрезвило. Отрезвило в достаточной степени, чтобы я тут же вспомнила все слухи и все байки, чтобы осознать, с кем именно и в каком тоне разговариваю. Но… Но черт возьми…

- Свернуть мне шею? – дернулась, освобождаясь от хватки волка.

- Ну зачем же? – расчетливая улыбка, ядовитая улыбка растянула губы мужчины, заставив меня попробовать податься от него на шаг назад, но я не успела сделать даже этого.

Он нагнулся и подхватил меня на руки, забросив на плечо.

- Конард!

- Прости, но мне просто некогда сейчас разбираться с этим дерьмом, - пожал волк плечами, выходя из бара и направляясь к лестнице. – Есть дела важнее.

- Макклин, черти бы тебя побрали, поставь меня сейчас же!

- Нет.

- Макклин, я буду орать, - предупредила вполне серьезно. Хотя и странно… Испуг, который я испытала в первые мгновения, скорее всего просто от неожиданности, сейчас сменился просто раздражением.

- Ори.

Мы оказались возле двери в его кабинет. В его нормальный кабинет. Макклин толкнул створку плечом, прошел внутрь и сгрузил меня на диван.

- Марк ждет внизу и…

- Поверь, милая, эту проблему я уж как-нибудь решу, - и прежде, чем я успела опомниться, он вышел. В замке повернулся ключ.

- Я вышибу эту чертову дверь, Макклин!

- Можешь попробовать, - донеслось глухое. – Только не покалечься.

- Макклин! – крикнула я.

Но в ответ только тишина.

Я убью его. Я просто его убью.

Я подлетела к двери и пнула ее изо всех сил, практически выпустив волчицу на свободу. Но… гребаная штуковина даже не дрогнула.

Усиленная, эта хрень усиленная…

Ладно…

Взгляд зацепился за низкий журнальный столик. Я подошла ближе, приподняла его, все еще раздумывая… А потом со всей силы швырнула в окно.

Но… проклятое стекло лишь дзынькнуло, столик отлетел, а на гладкой поверхности окна не осталось даже царапины.

Говнюк.

Я подошла к окну и уставилась на действо внизу.

Конард сбежал по ступенькам на улицу, телефон был прижат к уху, и Макклин отдавал, видимо, указания, собираясь сесть в тачку. Но не сложилось

Из Ровера вышел Марк. Я не надеялась, что Джефферсон меня увидит – окна в берлоге зеркальные. Изнутри видно все, снаружи – ничего. Макклин очень ценил приват.

Урод.

Марк злился, что-то требовал, босс же чуть ли не лениво, с какой-то почти усталостью в движениях ему отвечал. А через пару минут друг сел в машину и уехал, просто уехал. Макклин так же, как и я, проводил тачку взглядом до поворота, а потом развернулся и задрал голову. Он улыбался.

Средний палец я ему все же показала.

А потом плюхнулась на диван.

Хотелось разбить все, что бьется, и сломать все, что ломается. Но я лишь откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза.

Надо попробовать все же пробиться к Макклину.