Дикие

Глава 13

Маркус Джефферсон

Я вышел от Макклина еще более раздраженный, чем приходил к нему. Сукин сын даже бровью не повел. Хотелось свернуть кому-нибудь шею или что-нибудь сломать. Но вместо этого пришлось брать себя в руки и возвращаться в стаю. Совет дал ответ, и судя по тону отца, ничего хорошего этот ответ не предвещал. Волчье чутье подсказывало, что разбираться с новой дрянью придется самостоятельно.

В каком настроении сейчас Крис мне даже думать не хотелось.

Я не видел ее с этого утра, с того самого момента, как ушел от девушки. Она очнулась в машине, но оборачиваться не стала.

«Головастик, ты как?» - спросил, поймав взгляд волчицы. Пока я находился в человеческом облике, а она в волчьем, слышать ее я мог, только глядя в глаза. Так это обычно работает. Новый день вступал в свои права блеклой, невзрачной лентой где-то на горизонте.

«Твоими молитвами» - вздохнула Хэнсон и положила голову на лапы, закрывая глаза.

Что ж, я заслужил.

Только, когда съездил Макклину по морде, я понял, что он на самом деле не делал ничего такого. Но со стороны дороги их поза… смотрелась двусмысленно, даже более чем. Она на обочине на коленях, плечи трясутся, тихие всхлипы, и ублюдок, наклоняющийся над ней, протягивающий к девушке руки. Это выглядело так, будто он хотел причинить ей вред, это выглядело так… будто он уже причинил ей вред и собирался закончить начатое.

Всего лишь миг, чтобы оценить ситуацию. У меня был всего лишь миг, и я сделал не правильные выводы.

- Крис, - произнес я вслух. Мне надо было объяснить, возможно, даже извиниться, - я все неправильно понял. Я подумал, что Макллин что-то сделал с тобой.

Волчица подняла голову, в серых глазах я не увидел ни злости, ни раздражения. Хэнсон устала, вымоталась и…

«Я знаю. Все нормально. На самом деле, я могу себе представить, как это все выглядело со стороны. Только ты следи за дорогой, а поговорим мы дома, ладно?»

- Как скажешь, - кивнул и перевел взгляд на дорогу. Кулак, сжимавший внутренности до этого момента, разжался.

Кристин снова закрыла глаза, вздохнула, слегка поерзав на заднем сидении, устраиваясь удобнее. У волков плохо с вестибулярным аппаратом. Это не то, к чему привыкли животные. К тому же ее и без того рвало.

- Потерпи немного, мы почти дома, - приободрил я Головастика, когда до поселка оставалось меньше мили. Хэнсон дернула хвостом.

А стоило мне открыть дверцу, когда мы остановились возле ее коттеджа, почти сорвалась с места.

- Я буду внизу! – крикнул вдогонку.

Надо было заварить чай с мятой и сообразить, что можно приготовить. С другой стороны, что там соображать. Хорошо у меня получалось только два блюда – яичница и сэндвичи.

Яйца у Крис нашлись.

На втором этаже в душе зашумела вода, когда я только ставил чайник. В голове всплыли строчки ее короткого сообщения: «На одну из официанток «Берлоги» напали. Ей нужна помощь, не волнуйся, я с Макклином».

Интересно, она, серьезно полагала, что после этого сообщения я буду спокоен? Очень смешно. Омлет шипел на сковороде, а я смотрел прямо перед собой и вспоминал.

Крис было двенадцать, когда с ней случилось… это… Эта хрень. Когда мы впервые поняли, кто она такая и на что способна. Поначалу ее способности не доставляли ей особых хлопот, в стае не было слишком проблемных волков, не случалось каких-либо серьезных происшествий, да и способности Хэнсон только-только пробуждались. Никто не предполагал, даже отец, насколько сильной волчица действительно была, насколько сильной могла стать. Все было хорошо… по началу. Она справлялась. Мы вместе справлялись.

Когда ей было четырнадцать в стаю приехала новая семья: Ричард Ганьон, Сьюзи Ганьон и их дочь Анна-Мария Ганьон. Хорошая семья, любящие и заботливые мать и отец, спокойная и любознательная мелкая. Иногда слишком тихая для ребенка такого возраста. Они переехали к нам из Тербона, искали новую стаю, потому что старая трещала по швам из-за внезапной смерти альфы. Началась грызня. Не самое подходящее место и время, чтобы растить шестилетнюю дочь. Многие семейные торопились сбежать из Тербона. Все они обратились в совет. Семью Ганьон распределили к нам. Мы против не были, у нас бы хватило места принять и все десять семей, работы бы тоже нашлась. Ричард был неплохим айтишником, Сьюзи – преподавательницей младших классов. Семья быстро привыкла к стае, стая – к Ганьонам.

Через год к нам же приехал и брат Сьюзи Тейлор. Парень сказал, что их прошлая стая совсем развалилась, что новые пришлые волки совсем все похерили, а место альфы так и оставалось незанятым.

Мы приняли и Тейлора – улыбчивый парень, душа компании. Он выглядел немного тощим и нескладным, глаза немного навыкате, в целом тонкие черты лица. Тейлор любил гавайские рубашки, умел играть на укулеле и иногда невпопад шутил, потому что слишком смущался перед нашими девчонками.

Странности начались, когда дочь Ганьонов пошла во второй класс. Анна-Мария была вялой на занятиях, стала плохо учиться, постепенно перестала общаться со сверстниками, начала пугаться громких звуков: смеха, раскатов грома, вздрагивала от простого хлопка двери. Дальше начались проблемы со сном и настоящие истерики. Малышка могла упасть прямо на улице, съежиться в скулящий комок и плакать.

Все поначалу решили, что так сказывается пробуждение ее второй половины, волка, ведь Анна-Мария еще ни разу не обращалась, а зверь внутри нее рос быстро, пожалуй, даже чересчур быстро. Такое бывало. Но девочка так и не обернулась за следующие несколько месяцев, а животное внутри нее стало вдруг слабеть.

Успокоительное и разговоры с малышкой ничего не дали. Истерики пусть и прекратились, но в остальном все осталось по-прежнему, не изменилось ни на секунду.

Тогда отец попросил родителей Хэнсон позволить Крис снять с малышки это. Крис сняла. А следующие две недели спала вместе с родителями, потому что Головастика душил страх, тот же страх, что мучил маленькую девочку.

- Это ужасно, Марк, - говорила Крис, сжавшись у меня на коленях в клубок, после очередного «сеанса». Кристин «забирала» себе эмоции Анны-Марии по три раза в неделю. – Там такой страх, такая боль и вина. Этого так много, она практически доверху заполнена этими чувствами, и кроме них не осталось практически ничего. Ни одной радостной, теплой эмоции…

- Вина? – переспросил я. – Боль?

- Да. Я сама не понимаю. Все это неправильно, неправильные чувства… Маленькая девочка не должна их испытывать и…

- Да, Крис?

- Они новые, понимаешь? Каждый раз я будто начинаю все сначала. И ощущение такое, что это никогда не закончится. Девочке очень плохо, я почти не чувствую теперь ее щенка. Он очень слаб и всегда спит. Что-то плохое происходит с Анной-Марией, что-то плохое происходит с ней прямо сейчас, каждый день возможно. Я не понимаю… - и Кристин заплакала. Заплакала, потому что ей тоже было страшно и больно. И эти чувства принадлежали не только маленькой девочке, но и головастику. Хэнсон боялась, пусть и не сказала этого вслух, что малышке нельзя помочь. Кристин было слишком мало лет, чтобы понять, а вот меня те ее слова насторожили и разозлили не на шутку. Тем же вечером я сидел в кабинете у отца и рассказывал ему все, о чем узнал от Кристин.

Анну-Марию снова отвели к врачу, полное обследование показало, что девочку насилуют. Насилуют давно.

Отец был в ярости. В таком гневе я, пожалуй, не видел его никогда. Он обратился в соседние стаи, в совет, к городским в поисках детского психолога и врача. Анна-Мария молчала.

На все вопросы, на любые попытки узнать, кто это был она отвечала молчанием и слезами, только повторяла, что она «хорошая девочка». И что это значит никто не понимал.

Анна-Мария оставалась в больнице, а мы проверяли волков, проверяли дом Ганьонов, одноклассников, учителей, всех, но… без толку. Двери в стае никогда не запирались, в доме было слишком много запахов: семья, друзья, знакомые.

Кристин продолжала приходить к Анне-Марии, даже несмотря на то, что родители, отец, я были против. Она тайком пробиралась к девочке в палату и не отходила от малышки часами. Состояние Хэнсон ухудшалось стремительно, как и Анна, она стала плохо спать, была рассеянной, круги под глазами – почти фиолетовые, вялые движения, постоянный испуг во взгляде.

Я даже как-то накричал на головастика.

- Я не могу ее бросить, Марк. Если я ее брошу, если перестану делать то, что делаю, она совсем…

Крис не договорила, но и не надо было.

Вся стая была взвинчена, постепенно страх за детей начал перевешивать здравый смысл. Дошло до комендантского часа и мордобоя всех со всеми.

Мы продолжали искать. И хоть насилие над Анной-Марией прекратилось сразу же после того, как ее поместили в больницу под охрану… ублюдок все равно каким-то образом имел к девочке доступ. Малышка все еще боялась собственной тени и отказывалась говорить.

Что творилось с родителями и дядей… Сьюзи была под успокоительными, Тейлор и Ричард пытались найти ублюдка самостоятельно, становясь зачинщиками тех самых драк почти регулярно.

Наконец-то через месяц совет прислал психолога. Первые изменения с девочкой начали проявляться только через полтора месяца, но она все так же молчала. Не поддавалась ни на уговоры родителей, ни на уговоры Крис, ни на уговоры психолога.

Напряжение в поселке нарастало, не ослабло ни на миг, заставляя волков совершать глупости и подозревать друг друга. Стаю отец удержал лишь чудом.

А потом, как-то утром, когда мы завтракали, Кристин вошла в столовую. Бледная, как смерть и разъяренная, как фанат Монреаль Канадиенс на матче с Калгари флеймс, где первые проиграли.

- Я знаю, кто это делает, - прошипела она. – И я хочу… я хочу, чтобы он мучился, я хочу, чтобы он страдал так… будто, будто… чтобы он прошел через «смерть от тысячи порезов».

Я не понял тогда, что она конкретно имеет ввиду, но общий смысл был ясен, как день.

Мы с отцом поднялись на ноги, мама вцепилась в край стола, замер за спиной Кристин появившийся следом Артур.

- Кто это, милая? – спросил отец.

- Тейлор, - выплюнула Головастик, ее руки были сжаты в кулаки, тело дрожало от едва сдерживаемых изменений.

- Кристин, ты уверена? Пойми, это серьезное… - начал отец.

Головастик зарычала, протяжно и низко, грудная клетка ходила ходуном, глаза были налиты кровью, рот ощерился и резцы изменились.

- Он знает, что я знаю, - прохрипела, с трудом удерживая себя в руках, Крис. – Он попробует сбежать.

- Артур, - рыкнул отец, и Колдера сдуло ветром. – Расскажи мне, Кристин, - очень мягко, стараясь не давить на девушку попросил альфа.

- Крис, милая, - мама встала, осторожно приблизилась к головастику, бросив осуждающий взгляд на отца, - давай сядем в гостиной, ты дрожишь, и ты нам все расскажешь.

- Я не хочу никуда садиться! – крикнула Крис. – Он… - и слезы покатились по ее лицу. Злые слезы. – Я вчера ночью пошла к Анне-Марии, снова. С появлением Мисс Некур стало проще, но… там все равно очень много. Я тащила, и тащила, и тащила… Господи, как это было больно. И я устала, уснула вместе с девочкой. А пятнадцать минут назад пришел он. Он не заметил меня, так торопился, - слова звучали яростно, Кристин выталкивала из себя каждое следующее, и, если бы они были бы пулями, мы бы все были мертвы. – Я проснулась и откинула одеяло, когда он гладил мое плечо, когда уже достал свой хер! Я чувствовала его возбуждение, его похоть, эту мерзость! Я словно залезла в него! Я и сейчас все это чувствую! Так что да! Я более чем уверена! – прокричала Кристин, прокричала так громко, что казалось стекла дрогнули в оконных рамах, проревела, а потом осела на пол.

Тейлора поймали на трассе в тот же день. Его выследил Ричард и разорвал на месте, не то чтобы кто-то был против или особо переживал по этому поводу. Анну-Марию через два дня забрали в реабилитационный центр совета в Квебеке вместе с матерью, потому что той ночью Крис вытянула из девчушки практически все дерьмо. Смогла каким-то образом вытащить все плохое, мерзкое, грязное и больное, что в ней было. Через две недели Ричард тоже отправился в Квебек, чтобы больше никогда не вернуться. Семья, насколько мне было известно, до сих пор жила там, в пригороде.

Только тогда мы узнали, на что действительно способна Хэнсон. Ее силы начали расти практически по часам, чем старше она становилась, тем сильнее была и… тем чаще ее мучили кошмары.

Головастик никогда не рассказывала, что именно ей снится, но я почему-то был уверен, что снится ей Телор. Его узкое лицо, темные глаза на выкате, взъерошенные русые волосы и нескладное тело: тонкие руки и ноги, выступающие кости на запястьях, чертовы гавайские рубашки.

Той же ночью я получил от Кристин короткое сообщение: «Приходи». Я пролез в окно, как вор, прокрался в ее спальню.

Волчица сидела на кровати, подтянув коленки к груди, кутаясь в одеяло. Ее все еще трясло, глаза были полны страха.

- Крис…

- Мне страшно, Марк, - прошептала она. – Очень страшно. Я не хочу идти к родителям, потому что не хочу, чтобы они… Они не разрешат мне больше помогать. Они… маме надо поспать и папе тоже. Но я… Я очень боюсь, - она смотрела на меня такими глазами… полными страха, отчаянья и надежды, она доверилась мне. Разве мог я уйти? Разве мог бросить друга?

Я прилег рядом, подтянул Крис поближе к себе, обнял.

- Анна-Мария сказала, что никому ничего не сказала, потому что он… Он говорил ей, что если она расскажет, то во всем обвинят ее, что она огорчит родителей и альфу, - зашептала Кристин судорожно, теснее прижимаясь ко мне. - Говорил, что хорошие девочки не огорчают родителей, не огорчают альфу. Говорил, что хорошие девочки всегда слушаются старших и держат язык за зубами. Говорил, что если малышка расскажет, то перестанет быть хорошей девочкой, что Аллен разозлится и выгонит их семью. Он насиловал ее и говорил…

- Крис… - я сел, перетянул девушку к себе, так, чтобы она была в кольце моих рук и ног, прижал крепче. – Ты поймала его, Анне-Марии больше ничего не угрожает.

Но Кристин меня словно не слышала. Она снова плакала и мелко, судорожно тряслась.

- Насиловал и называл хорошей девочкой. Марк, я не хочу быть хорошей девочкой, я не буду хорошей девочкой. Потому что Анна-Мария была, она верила ему, верила каждому чертовому слову! Как он мог?

- Милая…

- Она ведь совсем маленькая девочка, а он… Он испытывал к ней те чувства… Те липкие, скользкие чувства. Я ощутила тоже, что и он, и я знаю, что каждый раз чувствовала Анна-Мария. Это разрывает меня, - Головастик прекратила тараторить на миг, подняла на меня взгляд. - Знаешь, как выглядела его похоть? Как комок соплей, как растаявшая на солнце жвачка, которая прилипла к подошве кед, и ты никак не можешь отодрать эту дрянь… Я никак не могу отодрать эту дрянь, - мелкая дрожь Крис переросла в крупную, она начала изменяться. Перекинулась в один миг и свернулась клубком у меня на груди. Напуганная маленькая волчица.

Я вздохнул, поднял с пола одеяло, которое она скинула, укрыл нас так, чтобы наружу торчал только темный кончик носа Хэнсон, снова обнял девушку.

- Ты обязательно избавишься от этой жвачки, милая. Я помогу тебе. Не бойся, хорошо? – Кристин легко боднула меня головой, и снова спряталась в кокон из одеяла и моих рук. Я гладил ее по спине и что-то говорил. Сейчас уже и не вспомню что, просто что-то рассказывал. Уснула мелкая только через час.

Это была наша первая ночь вместе. Мы просто спали. Я помню, что кровать была узкой и маленькой, помню, что ноги к утру замерзли, потому что Крис во сне забрала себе все одеяло, помню, что часы рядом на тумбочке ужасно громко тикали. А еще я помню, что, обнимая головастика, сожалел о том, что мы не смогли сами поймать Тейлора. Не смогли остановить это безумие до того, как Хэнсон пришлось вмешиваться.

Первая ночь из многих таких же. Крис не могла не помогать. А я не мог оставить ее наедине с терзающими кошмарами.

Омлет был готов, и я выключил плиту, поворачиваясь на звук шагов Кристин. Она замерла в проеме двери, кутаясь в толстовку, потирая друг о друга руки, смотря на меня повлажневшими глазами.

- Насколько все плохо, милая? – спросил, проведя рукой по волосам.

- Останешься сегодня со мной? – слегка улыбнулась девушка.

Я кивнул, раскрывая объятья, а через миг уже прижимал к себе дрожащую волчицу. Она не плакала, просто дрожала и крепко стискивала мою талию, пряча лицо на груди, шумно дыша.

Крис действительно снились кошмары этой ночью, точнее уже утром. Не такие сильные и страшные, как раньше, но тем не менее снились. Она ворочалась и вздрагивала почти всю ночь, успокоилась только за пару часов до моего ухода. И только убедившись, что ее сон стал глубоким и без сновидений, я ушел. Кровать, кстати, по-прежнему была маленькой, а одеяло коротким, несмотря на то, что это были новая кровать и новое одеяло.

Но Макклин меня реально выбесил. Какого черта он думает, что ему все позволено? Какого черта позволяет себе просить о помощи Кристин?

Как грубо сыграно, Конард.

Он знал, что Крис не откажет. Крис никогда не отказывала, и… Он воспользовался этим.

Бесит.

Из-за него, из-за какой-то городской волчицы, Хэнсон пришлось мучиться.

Я достал из кармана мобильник, набрал Артура.

- Пой мне, птичка, - прозвучал насмешливый и слишком бодрый голос на другом конце провода. Хотя какого провода? Эти самые провода давно канули в лету.

- Узнай, что за нападение было на одну из официанток в «Берлоге», - отдал я указание. – Только узнай тихо так, чтобы Макклин не узнал.

- Всегда любил тебя за вежливость, хорошие манеры и отменное чувство юмора, - я слышал улыбку в голосе друга.

- Чувство юмора? – я остановился возле машины, рассматривая свежую царапину на правом крыле. И когда только умудрился?

- «…чтобы Макклин не узнал», - процитировал Колдер. – Ты как себе это представляешь? Влияние этого волка в городе практически безгранично.

- Я в тебя верю, и я тебя знаю, ты найдешь способ, Арт.

- Ммм, комплименты от тебя еще до обеда… Ты меня балуешь, - шут-Артур снова улыбался.

- Я рад, что у тебя хорошее настроение, чувак. Серьезно, - признался, все-таки оторвав взгляд от царапины, выуживая ключи.

- Что-то не слышу радости в твоем голосе…

- Да как-то не смешно мне. Узнай все, что можешь, чтобы не засветиться, и встретимся у меня.

- Ок, это все?

- Да, - кивнул, садясь за руль, - пока да.

- Уверен?

- Абсолютно.

- Точно ничего не забыл?

- Арт! – рыкнул я. – Что я по-твоему мог забыть? – спросил уже спокойнее, заведя мотор.

- Спросить, например, как у меня дела, хорошо ли мне спалось, не мучают ли меня газы…

- Колдер, - расхохотался я. – Ты – придурок.

- Знаю. Зато тебя повеселил. Адиос мучачо.

- И тебя туда же, - ответил и сбросил вызов.

Так, с этим разобрались, осталось разобраться с Макклином.

И я вдавил педаль газа в пол.

Я не ожидал многого от этого разговора, не ожидал даже половины от того, что получилось в итоге. Но получилось, должен заметить, неплохо. Мне в первую очередь надо было понять, действительно ли он убил Макгрэгора, и как много Конард знает. Выяснилось, что знает гораздо меньше нас, и что убил он. Новостью дня это, конечно, не станет, но… Есть над чем задуматься. Я не был уверен в том, что пропавшие волки – его лап дело, как и пока не до конца понимал, что делать с полученной информацией.

Но если это не он, тогда кто и зачем?

Так близко к стае, опасно близко, нагло близко. Эта наглость и была той причиной, из-за которой я изначально валил все на хозяина «Берлоги». Очень узнаваемая черта, его привычка, только Макклин позволяет себе такое ведение дел на нашей территории.

Уже возле своего офиса я отдал по телефону еще пару указаний и отправился к отцу.

Ответ совета я угадал почти со стопроцентным попаданием. Трехочковый из-за спины. Если вкратце, то они «не видят оснований» для личного присутствия на территории города. И в сложившейся ситуации такой ответ был даже к лучшему. Значит, можно не опасаться, что они будут вмешиваться, не опасаться за Крис и Эм, не волноваться о том, что могут принять сторону Макклина.

Я пока не совсем понимал, что именно это была за сторона, но мне отчего-то казалось, что столкновение с волком неизбежно. Возможно, потому, что он бесил меня, как никто, потому что явно имел какие-то планы на Хэнсон.

Он заметил, что ее запах изменился? А что после этой ночи изменился еще больше? Скорее всего, пока нет... Долго ли еще он будет пребывать в блаженном неведении?

Не знаю, как это работает, Бартон, наверняка, знает… Но… В общем, Кристин сейчас нельзя поглощать чужие эмоции. Чем чаще она будет это делать, тем быстрее наступит ее новолуние, тем опаснее будет процесс. Что-то там завязано было на ее волчице, гормонах и мозгах, Реми пробовал объяснять. Но единственное, что я запомнил: «бла-бла-бла нельзя и бла-бла-бла очень плохо». Ну, можно сказать, что основное я все-таки уловил.

Черт, почему она все еще не попросила меня? Не выбрала? Зачем тянет?

Я не понимал, впрочем, как и не понимал того, зачем, собственно, сам жду?

Пробежка по лесу вместе с ребятами, охраняющими территорию, помогла немного развеяться. Зверь был рад оказаться в лесу, обновить метки, «обойти свои владения».

Когда я вернулся с пробежки, Арт валялся на диване в гостиной и делал вид, что спит, или не делал, а действительно спал, но тратить время на проверку мне не хотелось. Кроме Колдера в доме никого не было.

- Проснись, спящее чудовище, - бросил я в него подушкой, включая свет.

Арт перехватил подачу и медленно сел. Сумерки еще не наступили, но до них оставалось недолго. Я ощущал запахи готовящегося ужина, слышал звук подъезжающих машин и стук дверей – стая собиралась в поселок, медленно стекалась из города, с лесопилки, охоты, отдыха, школ и колледжа. Какофония привычных звуков и запахов успокаивала, присутствие других волков успокаивало, добавляло уверенности, сил, очищало.

- Раз ты здесь, значит что-то узнал, - бросил я через плечо, проходя на кухню, в поисках зарядки от мобильника, кажется, в последний раз я видел ее именно тут.

- Узнал, а тебе все еще не достает манер, Джефферсон.

- Мне и без них неплохо. Так что там? И почему ты один?

- Ну ты же просил тихо, вот я и сделал все тихо, - улыбнулся друг, облокачиваясь плечом о холодильник.

- Арт, не тяни кота за яйца. Что-то есть стоящее, что там за нападение, и что по трупу Макгрэгора.

- Давай начнем с девушки, - становясь серьезным, ответил Колдер. – С ней тоже не так все просто. Зовут Саманта Уинслоу, двадцать восемь лет, работает в «Берлоге» лет шесть, плюс-минус. Живет почти на отшибе на Эймс, в последнее время нигде особо не примелькалась. Обычная почти неудачница.

- Почему почти?

- Потому что, не смотря на отстойную работу и, как полагаю, не такой большой заработок, в прошлом году умудрилась полностью выплатить заем за дом, в этом году купила хоть и поддержанную, но, в принципе, неплохую тачку.

- Пока ты льешь мне в уши сплошную воду, - скрестил я руки на груди.

- Не мешай, сейчас начнется поинтереснее, - и бровью не повел Арт. - Ходят слухи, что Макклин ее периодически потрахивает, когда, видимо, дорогие проститутки приедаются.

- Слухи?

- Да, только слухи. Никто точно не знает, но… Отношения у парочки странные и начались они… прямо скажем, не совсем нормально.

- Давай, удиви меня.

- Говорят, Макклин убил пару Саманты…

- И она все еще жива? – не поверил я.

- Ну, может, они не завершили единение, кто их знает, но это еще не самое интересное.

- Все вкусное напоследок? – не сдержал я улыбки и поспешил пояснить, видя взгляд Артура: – Ты всегда съедал сначала брокколи и только потом приступал к мясу, кексы всегда ешь, начиная сверху.

- Неужели я настолько предсказуем? – Колдер прижал руку к сердцу. – Короче, слушай дальше. Сэм и Конарда связывают очень тесные отношения, независимо от того, спят они или нет. Макклин за эту волчицу горло порвет – это раз. А второе – Саманта бывшая наркоманка, вроде как в завязке уже три года, даже собрания посещает. Ну ты знаешь, - махнул он рукой, - вся эта тема про «здравствуйте, меня зовут Джон Смит и я наркоман. Аплодисменты, дамы и господа, сейчас я расскажу вам грустную историю собственного падения». Но наверняка никто не знает, бросила волчица или нет. Судя по словам ее очаровательной соседки, тем вечером, когда ее нашел Конард… Она была обдолбана до такого состояния, что мужику пришлось тащить ее на себе.

- Так, с этим вроде бы понятно. Что говорят о «нападении»?

- Тут глухо. Никто ничего не знает, нет уверенности даже в том, что это самое нападение случилось, - пожал плечами Арт.

- Судя по состоянию Крис, было. Хэнсон ездила вчера к этой Саманте, вытаскивала из нее страх…

- Твою ж… - Колдер сощурился, сделал пару шагов по кухне. – Что ж, я склонен думать, что если нападение и было, то напал на нее дилер.

- Почему?

- Потому что в городе действительно снова появилась дурь, потому что волки Макклина слишком активно ищут какого-то пушера, и потому что мы, кажется, их опередили…

- В каком… - я осекся. – Постой, Макгрэгор тоже ведь толкал наркоту. Остатки порошка нашли у него в квартире.

Ребята и правда нашли в заначке в бачке унитаза дурь, деньги и ствол. Порошка было не так много, чтобы считать Макгргора серьезным дилером, но и не так мало, чтобы думать, что он там исключительно для личного использования. Придурок Макгрэгор – всегда был придурком, всегда хотел халявных денег, тусовался не с теми ребятами, трахал совершенно не тех баб. Это была далеко не первая попытка влезть во что-то действительно крупное и грязное. Несколько лет назад он уже пробовал промышлять чем-то подобным, когда мы только выкинули его из стаи за растраты и махинации с бюджетом, ну и так… по мелочи тоже много всего было. Но тогда с идиотом разбирался Макклин. Что ж, видимо, плохо объяснял… В тот раз. В этот, скорее всего, объяснять не стал.

Конард мог дать лишь один шанс. За это я готов его был почти… нет, не уважать, слишком он меня бесил, но считать, по крайней мере, не полным мудаком.

Теперь становилось понятно, почему именно Макклин убил дилера, оставался вопрос, почему так грубо и почему Макгрэгор совершенно при этом не сопротивлялся. Почему даже не попробовал перекинуться?

Или… или новая волна наркотиков в городе - это все же дело рук Конарда? И он просто приструнил обнаглевшего волка? В назидание остальным?

- Ага, - самодовольно улыбнулся Арт, пока мысли проносились у меня в голове. – И похоже, что товар и он, и Саманта получали от одного и того же парня.

- Не удивительно, город не настолько большой,

- И ты мне сейчас даже скажешь, кто это? – кривая ухмылка появилась на губах. – Ну же, Арт, порадуй папочку.

- Скажу. Михаэль Фирс. Вот только имя тебе ни о чем не скажет, верно?

- Верно, - имя и правда мне ничего не говорило. Скорее всего, очередной городской, живущий в гетто и принимающий в корне неверные решения.

- Поэтому у меня есть идея получше, - продолжал тем временем Колдер. - Как ты смотришь на то, чтобы нам с тобой съездить на прогулку в город? Развеяться, навестить одного очень интересного, но сбившегося с пути истинного мужика? Позадавать ему разные вопросы?

Я усмехнулся, снимая телефон с зарядки, кладя его в карман. За окном все-таки наступили сумерки, у главного въезда должны были смениться стражи.

- На твоей или на моей? – спросил, направляясь к выходу.

- Лучше на моей, твою тачку все в городе знают.

Я молча кивнул. Интересно, Кристин уже проснулась или все еще спит? Быстрый взгляд, брошенный на ее окна, подсказал, что уже проснулась. Тонкая фигурка мелькала в окне кухни. Головастик что-то явно готовила.

Черт, а ведь на наше место мы так и не съездили.

Завтра. Обещаю.

Колдер заглушил двигатель и откинулся на сиденье, всматриваясь в тусклые грязные окна второго этажа убогой блочной халупы. Ужасно воняло помоями, мочой, где-то в такой же соседней халупе орала кошка. Орала хрипло и протяжно, булькая, будто у нее туберкулез на последней стадии, и в любой момент она может выплюнуть свои легкие, ну или то, что от них осталось, а осталось там, судя по всему, немного.

Старая пятиэтажка выглядела так, словно и ей так же, как этой кошке, оставалось недолго: фасад потрескался, кое-где не хватало кирпичей, просело и наполовину обвалилось крыльцо. Казалось, она может рухнуть от взмаха крыльев пролетевшего мимо голубя. Окна на первом этаже были заколочены фанерой, расписанной местными знатоками высокого искусства граффити, сбоку разрослась кальмия, не понятно как вообще сумевшая выжить в таких условиях.

Унылое место. От него за несколько ярдов воняло безнадегой и обреченностью.

Я перевел взгляд на окна второго этажа, в которые так пристально вглядывался Арт. У Михаэля были посетители. Кто из двоих наша рыбка понять, конечно, невозможно, но кто-то из них точно наш. Я ставил на силуэт жирдяя, виднеющийся сквозь замусоленные шторы.

- Чувствую себя почти копом под прикрытием, - пробормотал, открывая бардачок и доставая пластинку жвачки.

- Не, друг, мы с тобой, скорее, с другой стороны, - усмехнулся Арт.

- Толстый или тощий? – спросил я все-таки.

- Толстый.

- Так и подумал. Как считаешь, у него много посетителей этим вечером? – я снова всмотрелся в улицу перед собой. Из прохода вынырнул бомж, катящий перед собой тележку. Пластиковые пакеты, коробки, колесо от велика, закрепленное справа проволокой. В левой руке человек сжимал раскрытый зонт, зеленый, с погнутыми спицами, но вполне себе пригодный. Он медленно шел в нашу сторону, к переполненному мусорному баку, и что-то бормотал под нос. Такой же грязный и выцветший, как старая черно-белая фотка, как все в этом районе.

- Не думаю, - покачал Колдер головой. – Не после того, как шавки Макклина рыщут по всему городу в поисках придурка, посмевшего тронуть его сучку. Сейчас все затаились.

- Так все-таки его? – бросил я внимательный взгляд на друга.

- Эй, чувак, - поднял он руки, - я за что покупал, за то и продаю. Но слухи ходят. Как считаешь, дружку Эм удастся что-то найти в крови Макгрэгора?

- Не знаю, но я сильно на него рассчитываю, мне это все очень не нравится.

- Ага, помимо прочего, что не нравится тебе в последние время, - выдал вдруг Артур.

- В каком смысле?

- Ты слишком заведен в эти несколько дней, трудно не заметить. Ты заведен с тех пор, как Крис приехала, если уж совсем точно.

- Считаешь, у меня нет для этого повода? Она на пороге новолуния, и она все еще никого не выбрала, умудрилась связаться с Макклином и его шайкой. Я вообще не понимаю, что у Хэнсон в голове.

- Хочешь сказать, не выбрала тебя… - протянул друг и повернул ко мне голову. – Знаешь, Марк, но на данный момент я считаю, что даже у придурка Макклина шансов больше стать ее первым волком.

- Какого… - слово вырвалось рычанием, волк внутри взбесился, с силой толкнулся в грудь. Хэнсон моя, это знают все на расстоянии в сотню миль к югу и северу от города. И я не собираюсь никому уступать волчицу и свое право на нее, даже если для этого понадобится набить несколько морд, даже если одна из этих морд будет принадлежать Арту.

- Эй, - тут же изменил тон Колдер, заметив мою реакцию, - тише, Джефферсон. Я просто имею ввиду, что если ты хочешь, чтобы она действительно была твоей в самую-дерьмовую-ночь-в-ее-жизни, то тебе надо быть активнее.

Гнев все еще клокотал внутри меня, поэтому пришлось на миг прикрыть глаза и пару раз глубоко вдохнуть, размяв сведенную шею.

- При чем здесь вообще Макклин? Он не имеет никакого отношения и никакого права на Крис, - собственный голос звучал все еще глухо. Бомж протащился мимо нас, даже не взглянув.

- Ага, только с Конардом Хэнсон проводит гораздо больше времени, чем с тобой. Чего ты ждешь? Почему ничего не делаешь?

- Арт… - прорычал предупреждающе.

- Просто ответь. Я пытаюсь понять, мы в конце концов друзья. И в последнее время я тебя не узнаю, - холодные синие глаза смотрели слишком внимательно. Когда у Арта был этот взгляд… тяжелый, ему невозможно было не ответить, невозможно было соврать. Парень будто видел насквозь.

- Тогда, на озере, - я вздохнул, проведя рукой по волосам, - когда ты обозвал ее лягушатницей…

- Я не это сказал.

- Не важно, что ты тогда сказал, - отбросил я посторонние мысли. – Крис почти шарахнулась от меня в сторону. А я ведь ничего не сделал. Даже не попытался сделать. И зимой, когда она приезжала на Рождество… Все каникулы она будто специально меня избегала, будто специально старалась не оставаться со мной наедине. Да и в общем-то, как ты правильно заметил, головастик сейчас проводит гораздо больше времени не со мной.

- Не с тобой или не со стаей, Марк? – спросил вдруг Арт.

- Что…

- Это разные вещи, - покачал он головой, оборвав меня на полуслове. – Подумай.

- Тогда я вообще ничего не понимаю, - развел я руками. – Только если…

Я не договорил. Только, если Крис старается минимизировать свое общение со знакомыми волками, чтобы оттянуть новолуние, минимизировать последствия. Вот только зачем?

Я тряхнул головой, пытаясь понять, насколько это может быть правдой.

- Потом подумаешь, нам пора, - вырвал меня из хоровода мыслей Колдер.

По убогим ступенькам крыльца спускался тощий парнишка. Он смотрел себе под ноги, на голове – низко надвинут капюшон серой толстовки, движения легкие и тихие шаги, сгорбленная болезненно-худая фигура.

Мы дождались, пока пацан скроется за углом, и поднялись в квартиру. Само собой, стучать не стали. Дверь поддалась легко и почти бесшумно, стоило посильнее надавить на нее плечом. В продавленном темно-коричневом кресле, напротив работающего телека сидел жирдяй, сжимая в руке бутылку водки. Растянутая футболка, поношенные заляпанные жиром спортивки, одутловатое, серое лицо и глубоко посаженные глаза. Он пытался прикрыть залысину на затылке остатками волос и испытывал очевидную страсть к олдспайсу.

- У нас проблемы, - улыбнулся я.

- А у кого их сейчас нет, мужик? – тяжело вздохнул Фирс.

Но дернуться даже не попытался. Меланхолично разглядывая нас, продолжал сидеть в своем кресле, только сделал жадный глоток из бутылки.

- Ты не понял, мужик, - послышался из-за моего плеча голос Арта. – Наша проблема – это ты, и если хочешь жить, ответишь на несколько вопросов.

- Например? – осторожно спросил Михаэль. Во взгляде наконец-то появился намек на тревогу. Городские совсем охренели.

- Например, откуда у тебя дурь, что связывает тебя с Макгрэгором и что ты знаешь о новой наркоте, появившейся в городе?

Мужик расхохотался.

- Да я лучше пущу себе пулю в голову, чем скажу тебе хоть слово, стайный, - выплюнул он.

- Можешь начинать прямо сейчас, - Арт сделал шаг к идиоту, выходя из-за моей спины, выпуская когти. Волк был совсем не против подраться, а я не собирался его останавливать.

Жирдяй даже дернуться не успел, а мочка уха уже валялась у него на коленях. Он пронзительно, тонко взвизгнул и схватился обеими руками за пострадавшую конечность, с удивительной для такой туши прытью вскочив на ноги.

- Что я тебе сделал?!

- Если не начнешь говорить, я оторву его полностью, потом возьмусь за второе. Буду отрезать от тебя по кусочку, пока ты не заговоришь, - свежая кровь раздразнила и меня, даже несмотря на то, что воняла как протухшая рыба.

Мужик продолжал подвывать, но слушал, разлился по полу алкоголь, добавляя неприятных запахов. Кровь текла между пальцев идиота на пол, по телу прошли первые судороги. Они скорее были вызваны страхом, чем желанием вылечиться.

Я взял с засранного журнального столика неоткрытую бутылку все той же дешевой водки, отвинтил крышку и протянул ее жирдяю.

- На-ка, успокойся. Только быстрее, а то мой друг сегодня не в настроении, да и я, если честно, тоже.

Пока толстый урод глотал, я осмотрелся в комнате, стараясь понять, где он может прятать оружие, и есть ли оно тут вообще. По идее есть, но… судя по поведению толстозадого, где-то не здесь. Михаэль глотал, и его кадык ходил вверх-вниз, как голова китайской собачки на приборной панели каждого третьего такси.

Он опустошил почти половину прежде, чем снова упасть в кресло и взять себя в руки.

- Так откуда у тебя дурь?

- От туда, откуда и у всех, - пожал он плечами и снова сделал огромный глоток. – Три месяца назад горели склады на западе, те самые, которые можно снять на неопределенный срок, где хранят свое барахло зеки. Один из наших был там на общественных работах после пожара, он и нашел… заначку, склад номер пятьдесят семь. Он почти не пострадал, только задняя стенка. Арни позвал нас, мы его и вскрыли.

- Это «нас» включало в себя и Макгрэгора? - спросил я.

- Да. Но… - и замолчал, уронив руки по обе стороны от себя.

- Говори! – прорычал Колдер.

- Макгрэгор доставал наркоту еще где-то. Еще до склада. Я не знаю, где он ее брал и зачем ввязался в это дело. Послушайте, я ничего не хотел плохого, я просто мелкий дилер. Просто хотел подзаработать….

Сука. Вот теперь я действительно разозлился.

- А новая дрянь?

- Ее делает кто-то из местных. Я не знаю, кто и… с ней что-то не так. Волки после нее странные.

- Странные?

- Слишком быстро подсаживаются, слишком быстро теряют себя, слишком быстро увеличивают дозу. Она недавно в городе, появилась одновременно с обычными наркотиками со склада. Говорят, что… - жирдяй опять заткнулся, опять приложился к бутылке. На этот раз опустошил ее полностью.

- Ну?! – рыкнул я. Смотреть на Фирса было мерзко, находиться здесь было мерзко. Запахи, затхлость, захламленность… Я не понимал, как волк вообще может находиться среди всего этого и не сойти с ума. Тут все подавляло, не квартира, а настоящая помойка, только трупов крыс не хватало на полу и чаек с воронами под потолком.

- Говорят, что она ходит по клубам и барам. Ее сложно достать. А теперь, после нападения на бабу Макклина… Мы все заляжем на дно, по крайней мере, это именно то, что я собираюсь сделать. И если парень, который готовит «Утопию», не дурак, он поступит так же. Вы не найдете его.

- Что еще? – продолжал давить Арт.

- Еще… еще говорят, что она пришла из…

Мужику не обязательно было договаривать, я подозревал, что именно услышу.

- …«Берлоги», - не разочаровал дилер.

- Арт? – я был готов разорвать урода на части.

Все-таки Макклин, все-таки из любой кучи дерьма в этом городе торчит его наглая, самодовольная рожа.

- Я закончу, - понял меня без слов друг. А я развернулся на каблуках и вышел на улицу. Через тридцать минут дверца со стороны водителя открылась, и в машину сел Колдер. Спокойный и даже почти какой-то отрешенный. Он смог взять своего зверя под контроль быстро, даже слишком быстро для той степени злости, которую я ощущал от него в квартире.

- Я достал контакт. Завтра им займусь, - сказал друг на мой вопросительный взгляд, заводя мотор. – С придурком ничего делать не стал. От своих ему достанется больше, чем от меня, в любом случае, когда они узнают.

- Позаботься о том, чтобы узнали, - кивнул. Хороший план. Мне нравился.

- Само собой. Аллену говорить?

- Пока нет.