Дикие

Глава 25

Кристин Хэнсон

Конард ушел, почти убежал, а я опустилась на пол возле холодильника и уставилась в пустоту. Чего я хочу?

Макклин умеет задавать вопросы и выбивать из равновесия.

Даже не так, чего я хочу больше: его или сохранить рассудок? В чем больше нуждаюсь? Без чего не выживу?

Кажется, пришло время расставить приоритеты, Кристин Хэнсон, и справишься ли ты с этим? Выдержишь ли без Конарда целый год? Готова ли будешь оставить его на год? И потом вернуться, как ни в чем не бывало?

Чего я хочу…

Осознание накрыло с удушающей, почти болезненной ясностью, безжалостностью. Настолько четкое, что сдавило горло, сжало грудь, скрутило все внутри болезненным, колючим узлом. Очень острым.

Италия – не только ради учебы… Италия, как и Париж – возможность хоть ненадолго вырваться из стаи. Отделить себя от них. От родителей, от альфы, от Артутра и Эм, от… от Марка, в том числе. От глупых, старых, навязанных законов, от необходимости ставить чужие интересы, чужую жизнь, выше своей. Это… От этого устаешь, это убивает и уничтожает. Меня как Кристин Хэнсон, меня как волчицу.

Конард Макклин… Что ты сделал со мной?

Я вытянула ноги, уперлась затылком в стену. Улыбка вышла шальной и немного безумной.

Для начала, лишил девственности. Еще там… в клубе, в ночь на Хэллоуин… И мне понравилось, черт возьми! Даже более чем.

И сейчас, в эту ночь…

Глаза Конарда, его движения, горячее дыхание, прикосновения. Даже от легчайших подбрасывало в воздух. От одного его взгляда: голодного, темного, поглощающего. Полностью, без остатка, без вариантов.

Да мне все утро казалось, что он трахает меня этим взглядом, будто разложил на чертовом столе и сделал все, что не позволял себе сегодняшней ночью. Все, от чего так яростно, так болезненно сдерживался.

На коже все еще ощущались его поцелуи, щеки горели, растекалось внутри пламя, ныло и тянуло тело и мышцы при одном воспоминании, при отголоске воспоминания.

Конард…

Этой ночью я так часто выкрикивала, стонала, шептала его имя, что оно въелось, впиталось в меня, пробрало до самой сути.

Конард Макклин… Что же ты сделал со мной?

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула. Его запах. Теперь я ощущала каждую ноту, каждую крупицу, и никак не могла им надышаться. Только губы закусывала.

Конард Макклин…

Не знаю, сколько просидела так, прокручивая в голове одни и те же мысли, прислушиваясь к собственному телу, к собственным желаниям и чувствам. Поднялась только, когда поняла, что затекла спина, а сидеть почти обнаженной задницей на кафельном полу все-таки чертовски неприятно.

Я завязывала рубашку под грудью, когда раздался звонок из «Берлоги», заставив почти броситься к телефону.

Мне очень не нравилось, что Конард уехал. Мне очень не нравилось, что он отправился в бар, полный съехавших с катушек волков, практически в одиночестве. Силы были явно неравны, даже с учетом того, что оборотню все-таки удалось кого-то найти. Но… но волки способны на всякое, тем более потерявшие рассудок.

К моему облегчению голос Макклина звучал скорее как у взбешенного волка, чем как у смертельного раненого.

У меня на языке вертелась тысяча вопросов, но я так и ничего не спросила. Мне хватало и того, что с ним, Сэм и Томом все в порядке. И немного раздражало, что волки едут сюда.

Господи, Крис, когда ты стала такой мерзкой эгоисткой?

Волки прибыли минут через тридцать, Сэм и Том выглядели действительно напуганными. Парень, конечно, пытался это скрыть, но разве скроешь что-то от ниптонга?

А вот Саманта ничего скрывать не собиралась. Девушку буквально трясло, лихорадочно блестели глаза, она теребила светлую прядку и почти стучала зубами.

- Я – Август, - кивнул мне оборотень, приехавший с ними. – Конард попросил присмотреть за вами, пока он решит «вопрос». Тебе представляться не обязательно, - добавил, коротко усмехнувшись.

- Ага, - нервно хохотнула, - оставил няньку, - и посторонилась, пропуская всех в холл. – Что случилось в «Берлоге»?

- Не знаю, - тряхнула головой Сэм. – Но вот я в зале, и все вроде бы нормально, вот ушла на кухню за содовой, а через миг они дерутся и громят бар.

- Насколько все плохо? – я очень старалась не показывать беспокойства, очень старалась сделать так, чтобы голос не дрожал.

- Бывало и похуже, - раздался раскатистый бас Августа.

Я видела этого волка несколько раз в баре. Он был… широким. Не толстый, не высокий… Широкий, приземистый с необъятными плечами, очень жилистый. Скорее резкие, чем приятные черты лица, светлый, очень короткий ежик волос. Он всегда заказывал крепкий черный кофе, никогда не пил, даже пиво, всегда сидел за дальним столиком. Не особо разговорчивый, даже угрюмый. Правда, все тут же менялось, стоило оборотню улыбнуться. Улыбка у него – открытая, широкая, от уха до уха, заражающая всех вокруг в радиусе ста ярдов. Август всегда был удивительно спокоен.

И…

И если Макклин отправил его сюда, значит, посчитал, что сможет справиться с обезумевшими волками самостоятельно.

Вот только…

- Есть чай, кофе и гора блинчиков, - улыбнулась натянуто, приглашая всех в кухню.

- Я за кофе, - покачала головой девушка. – Кому еще?

Мужчины моча кивнули.

- Я сделаю, Крис, мне надо чем-то занять руки и голову.

Спорить я не видела смысла. Иногда «занять руки» действует получше любого успокоительного, я вон любила рисовать в гараже. Кистей сейчас ужасно не хватало. Тревога с появлением гостей, вопреки всему, стала только сильнее. Вопреки любому здравому смыслу.

- Сэм, - обратился к девушке Август, когда она наливала воду в кофемашину, - я понимаю, что ты очень испугалась, но попробуй вспомнить, может ты заметила что-то или кого-то? Что-то странное?

- Нет, - тряхнула девушка головой. Тряхнула так резко, что хвостик хлестнул ее по лицу. – Я бы заметила. Я теперь, прежде чем за угол повернуть, зеркальце вытаскиваю…

- И все же, - не хотел сдаваться Август.

Я скрылась за дверцей холодильника, делая глубокие вдохи и выдохи. Там же куча волков сегодня была, почти все, кто так или иначе близок к Макклину. Огромная толпа… Почему же никто не насторожился, никто ничего не заметил…

- Может, какой-то запах или звук, кто-то, кого ты не слишком хорошо знаешь, просто кто-то, от кого у тебя мурашки по коже?

- У меня сейчас даже от тебя мурашки по коже, оборотень, - огрызнулась устало и, в принципе, беззлобно Саманта. С шумом втянула воздух. – Извини, это все нервы.

- Все в порядке, - покачал головой Август. – Просто ты единственная, кто остался… - оборотень замялся, подбирая слова. А я вышла из укрытия, совладав с собственным беспокойством, прихватив тарелку с ягодами.

- Почему единственная? - отвернулась от кофеварки Саманта, строго, даже с каким-то недоверием глядя на волка. – А Артур Колдер?

- Колдер? – мои пальцы крепче вцепились в ношу, до побелевших костяшек.

- Да, - Сэм все еще с непониманием и недоверием смотрела на Августа. – В «Берлоге» был Колдер. Пришел чуть ли не из первых. Болтал с Джереми и Ником, потом подсел за столик к Клэр и Аманде.

- Как долго Артур был в баре? – прохрипела я.

- Да почти всю прошлую ночь и часть этого утра. Мне кажется… - волчица замолчала на вдох, прикусив губу. Глаза стали большими, еще более напуганными.

- Что? – все еще чужим голосом поторопила я волчицу.

- Мне кажется, я видела его, когда выходила в последний раз на кухню, а потом… Потом… Не помню, - она всхлипнула, закрыв лицо руками, дрогнули плечи.

Тарелка хрустнула в моих руках. Я не верила тому, что слышала. Выругался Том, драно дернув плечом. А я не могла поверить.

Артур Колдер…

За каким хреном?

- Я не понимаю, - тряхнула головой, пытаясь прийти в себя, заставляя собственное тело двигаться чуть ли не через боль, - почему сейчас? Почему…

- Я не могу… - запнулась Сэм, - то есть я не уверена, что это именно он. В «Берлоге» настоящий хаос, яблоку негде упасть, давно так много волков не собиралось вместе. Я практически не стояла на месте, да и Джереми тоже, зал видела только мельком, да и как бы…

- Ты говоришь, он кочевал от столика к столику, - не дал договорить Саманте Август. – Вполне мог что-то подсыпать, подмешать, - холодные синие глаза оборотня сверкнули, взгляд стал еще жестче, он весь подобрался, осмотрел девушку с ног до головы. – Для этого вполне хватило бы и половины ночи. Не так уж сложно, когда тебя все знают, когда ты и там, и здесь. Вроде бы и со стаей, но и с городскими потрепаться не прочь.

Волк говорил спокойно и уверенно, а у меня было чувство, будто он рвет меня когтями на куски, вгрызаясь с каждой фразой все глубже и глубже. Вроде бы обвинял Колдера, а спрятаться и убежать хотелось мне.

- К тому же он мог быть и не один. У волка вполне мог быть сообщник, - продолжал оборотень.

Я тряхнула головой.

Нет.

Я знаю Артура, я знаю его достаточно долго и достаточно хорошо, чтобы иметь право сомневаться, чтобы не доверять логике и рассудку, чтобы не желать слышать и слушать Августа. Колдер не способен на… такое. Да и… где бы он создавал наркотик? Для этого нужно место и лучше подальше от стаи, как можно дальше, а Арт, наоборот, почти все время торчал в поселке.

Волки продолжали обсуждать произошедшее, Саманта что-то говорила… А я опустилась на стул, поставив наконец-то почти уцелевшую тарелку с ягодами перед собой и уставилась в стену. Слова и фразы присутствующих превратились в гул. Я пыталась вспомнить Артура, его чувства на протяжении всего того времени, что мы пересекались. Прикрыла глаза.

Артур Колдер… улыбчивый, вечный шут стаи, высокий и поджарый, с вечно взъерошенными черными волосами, с такими же черными глазами. Колдер, почти всегда занимающий сторону Марка, Колдер, старающийся удержать его от необдуманных поступков… Не было в его эмоциях ничего такого, все как обычно, все так, как и должно было быть. Ничего, что могло бы насторожить. Иначе я бы почувствовала.

Я дотянулась до мобильника, извинившись поднялась из-за стола, вышла на балкон, закрывая за собой дверь, и набрала Артура. Волк не отвечал. Не ответил ни на первый вызов, ни на второй, ни на третий, усугубляя мое нервозное состояние.

В какой момент сегодняшнее прекрасное утро превратилось в сущее дерьмо?

Следующий мой звонок был единственному оборотню, который знал Колдера, знал о нем гораздо больше меня, знал его как облупленного. Мог подтвердить или опровергнуть мои подозрения. Я набрала Марка.

Ответа ждать пришлось долго, гудки натягивали нервы, резали острыми осколками.

- Головастик… - раздалось в трубке хриплое, полное боли и злости. И у меня внутри все скрутило, сжало, пришлось сжать зубы и стиснуть кулаки, прочистить горло перед тем, как заговорить, чтобы унять дрожь в голосе.

- Марк… Я… - я не знала, что ему сказать, не знала с чего начать, как объяснить. И к разговору… к действительно серьезному разговору была не готова. – Прости. Я… не хотела, чтобы так все вышло. Я не хотела делать тебе больно, я… прости, Марк. Если сможешь.

- Кристин, - тяжелый, глубокий вздох. Снова будто удар. — Это… не просто…

- Знаю, Марк, - прошептала. – Знаю… Я… На самом деле, я звоню… чтобы… чтобы спросить, где Артур? Когда ты видел его в последний раз?

- В последний раз? – Джефферсон замолчал, в трубке воцарилась тишина. Тяжелая и густая, заставляющая нервничать и ходить из угла в угол по огромному балкону.

Город продолжал жить своей жизнью: проезжали машины, ходили люди и, возможно, оборотни где-то далеко внизу, а у меня от волнения тряслись руки и стучали зубы, на лбу выступила испарина.

Если это действительно Колдер… Марк просто свихнется. Сразу три предательства внутри стаи – это слишком даже для оборотня. Особенно для оборотня. Особенно для молодого оборотня, впервые в жизни потерпевшего поражение.

- Марк? – позвала все еще тихо, потому что голос грозил сорваться. Я не представляла, чтобы Колдер мог пойти на такое, чтобы мог убить волков, напасть на Сэм, подставить Макклина. Зачем ему подставлять Конарда? С какой целью? «Берлога» все равно бы ему не досталась, а других весомых причин я не видела.

Кстати…

А кому вообще достанется «Берлога», если с Конардом что-нибудь случится? Кто будет ей управлять?

Джереми? Ник? Том? Саманта?

- Я не видел Артура со вчерашнего дня, - оборвал мои мысли друг… Да, я все еще надеялась, что мы сможем рано или поздно снова стать друзьями. Наверное, это была глупая и наивная надежда, но поделать с ней я ничего не могла, с собой тоже. – В последний раз говорил с ним в кабинете. Он может быть у Алисии…

- Алисии? – докторша-то здесь с какого бока?

- Ага, - безразлично подтвердил Маркус. – Я думаю, что она – наш убийца. Отец со мной согласен, а вот Артур вчера был категорически против этой идеи. И позволил себе напрямую заявить об этом Аллену. Только слушать его никто не стал. Мы вчера отправили стражей туда. А Арта… Он вполне мог поступить по-своему и отправиться к девушке.

- Зачем?

- Чтобы защитить ее, - невесело усмехнулся друг.

- От кого? – от удивления я опустилась в кресло.

- От нас, конечно, - не мешкая ответил Джефферсон-младший. – От стаи, - и расхохотался болезненно, зло, неожиданно. Правда, смех стих буквально через несколько секунд, так же резко, как и начался, ударив, как лопнувшая струна по руке. – Почему ты спрашиваешь, головастик? Что-то случилось?

Я замялась с ответом.

Сказать Марку или нет?

По старой привычке очень хотелось рассказать, очень хотелось выложить все: все свои опасения, догадки, сомнения, тревоги. Но я выбрала Макклина, и должна отучить себя от этой неправильной, ненормальной зависимости от стаи и от Марка.

Ведь именно к этому ты так стремилась, Кристин Хэнсон, не так ли?

И пока подозрения против Колдера – всего лишь подозрения, я не хочу, чтобы Марк беспокоился.

С другой стороны, если Арт виноват, Маркус вполне может попытаться его прикрыть, и… и это не тот вариант, который бы меня устроил.

Мне хотелось выть и орать, топать ногами и вышвырнуть из дома Конарда всех, но пришлось лишь глубоко и по возможности бесшумно выдохнуть.

- Нет… - выдавила из себя, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – Все в порядке, просто… мне надо кое-что уточнить. А я никак не могу до него дозвониться.

- Ясно, - отрешенно проговорил Марк. И голос звучал так… Будто в его горло кто-то вцепился и с каждой секундой сжимал челюсти все сильнее и сильнее.

Было невыносимо. И я просто не удержалась, хотя лучшим вариантом было бы поблагодарить и повесить трубку.

- Как ты, Маркус? – спросила, снова вставая на ноги, начиная вышагивать вдоль окон.

Он хмыкнул.

- Как проигравший. Это мерзкое ощущение, Крис. Невероятно мерзкое. Полное бессилие и беспомощность, чувство вины, непонимание, а главное - невозможность что-нибудь изменить. А знаешь, что самое смешное: у меня даже злиться на себя нормально не получается, потому что нога все еще не срослась и я под седативными. Они словно отгородили от меня мою же злость. То есть я знаю, я понимаю, что она там, должна быть там, но не ощущаю ее в полной мере.

- Я могу тебе чем-то помочь?

- Мы… есть шанс, что когда-нибудь между нами все будет как раньше? – слышится в динамике вместо ответа. Голос звучит так, будто Марк сам не уверен в том, что спрашивает. В формулировке. В самом вопросе. - Только ответь честно.

Честно… Честный ответ склеивал мне челюсти.

- Я очень хочу, очень на это надеюсь, Марк. Я дорожу тобой.

- Крис… - он запнулся, на заднем фоне послышались чьи-то голоса, какой-то шум. – Я тоже дорожу тобой, Головастик, и мне кажется, что я был не прав.

Голоса стали отчетливее, шум тоже. Времени оставалось совсем мало.

- Мы оба запутались.

- Да.

В трубке повисла тишина. Несколько бесконечных секунд полной тишины, как вакуум, как пустота. Вот как, оказывается, она звучит. А потом глаза наполнились слезами и в мир вернулись звуки: шум ветра, чьи-то голоса у Маркуса, гудение дома. Здесь всегда гудит, на пятидесятом этаже, пусть и тихо. Может, для нас еще не все потеряно?

- Пока, Марк, я позвоню еще, - прошептала, понимая, что ему пора, слыша, как кто-то окликает оборотня.

- Пока, Крис, я буду ждать звонка.

Я повесила трубку и позорно разревелась. Стояла и только и успевала, что вытирать сопли рукавом рубашки. Мне нужны были эти слезы, необходимы. Я не оплакивала нашу дружбу с Марком, я плакала от облегчения, и дрожащими руками набирала сообщение Артуру. Простая, короткая фраза: «Позвони мне». Потому что трубку он все еще не брал.

Успокоиться получилось только через пятнадцать минут. Я вошла в гостиную и застыла. Воняло отбеливателем.

Едва заметный, но от этого не менее мерзкий запах. Из-за него невыносимо чесалось в носу, из-за него зудела кожа, из-за него волоски на затылке встали дыбом и заледенели кончики пальцев. Волчица отчаянно задергалась, заскреблась внутри.

Так пахла опасность.

Страх сжал горло, взгляд наткнулся на валяющегося у открытых дверей лифта Августа, на Тома, тоже без сознания, с неестественно подвернутой ногой и пятном кофе на штанине.

Я попятилась назад, оглядываясь в поисках Сэм, принюхиваясь, не решаясь позвать девушку. Но понять, где она, я так и не смогла. Отбеливатель забивал все.

Если доберусь до лестницы, смогу закрыться в спальне… Или лучше все-таки в ванную?

Я крепче сжала в руке мобильник, еще раз огляделась.

В ванную. В гостевую ванную, она ближе.

Я вжалась спиной в стену, все еще не решаясь звать Саманту, не решаясь даже дышать, отвести взгляд. Тело напряглось, усилились обоняние и слух, на руках начали медленно появляться когти.

Шорох донесся с лестницы на второй этаж, и я метнулась в сторону ванной, больше не обращая внимания на осторожность. Вот только когда пальцы сжались на ручке двери, затылок разорвала боль, и я провалилась во тьму.

Чертов отбеливатель.

Темнота отступала неохотно, словно никак не могла выбрать отпускать меня или нет. Голова гудела, во рту было сухо, как в пустыне, и… и я почти не чувствовала внутри себя зверя. Волчица будто спала, будто была отделена от меня прозрачным, но толстым стеклом в каплях дождя.

Ладно, я жива, а поэтому спасибо тебе, Господи, за маленькие радости.

Ноги и тело получилось собрать в кучу попытки с третей, а когда голова наконец-то перестала кружиться, я более или менее осмысленно огляделась.

Трейлер, серьезно?

Старый, очень грязный трейлер. Явно не на ходу. Прямо над головой – обмотанный изолентой, пожелтевший от времени и явно отживший свое кондиционер, напротив - чугунная плита, труба от которой исчезала в открытом окне, на полу - вспученный линолеум, какие-то тряпки, коробки из-под китайской еды, пластиковые бутылки, жестянки, бутылки из-под пива, в углу над раковиной летала муха, на окне там же сидела другая. Серые от пыли и времени жалюзи на окнах мешали рассмотреть улицу, единственное, что удалось понять, уже стемнело, и, судя по всему, давно.

А я лежала на продавленном, воняющем пылью диване, чьи вылезшие пружины впивались в ребра, и была связана. Не просто связана – браслеты наручников впивались в кожу запястий и щиколоток до крови.

И руки уже затекли.

Я попробовала приподняться, и диван истошно и жалобно застонал подо мной, заскрипел ржавыми пружинами, словно просил оставить его в покое.

Ну а кому сейчас легко?

Правда, стоило только сесть, как закружилась голова, затошнило так сильно, что пришлось задержать дыхание, кожу на затылке тянуло.

Я еще раз огляделась и прислушалась, пытаясь понять, насколько велики мои шансы выбраться. Голосов слышно снаружи не было. Там вообще стояла подозрительная тишина, только откуда-то издалека доносился едва различимый шум мотора.

Интересно все-таки, сколько я провалялась?

Мысли ворочались медленно, с большим трудом, будто увязали в сиропе, в растаявшей на солнце жвачке. Отсутствие звуков напрягало.

Где, черт возьми, тот, точнее та, кто огрел меня по башке и притащил сюда? И, главное, куда именно «сюда»? И что она сделала с моей волчицей?

И словно в ответ на мои вопросы дверь трейлера отворилась, и Саманта замерла в дверном проеме. Смотрела на меня и улыбалась. Нехорошей, нервирующей улыбкой, слишком довольной. Всегда аккуратно убранные в хвост или пучок волосы сейчас в беспорядке были рассыпаны по плечам, руки больше не дрожали, у нее даже румянец появился на щеках.

- Ты провалялась дольше, чем я планировала, - поджала волчица губы, оглядывая меня с ног до головы.

- Как будто это моя вина, - поморщилась в ответ. Голос звучал примерно так же, как я себя ощущала: скрипел, как трухлявое дерево.

- Засчитано, - отозвалась весело волчица. – Я и правда не рассчитала силу. Но этот тупой кусок мяса меня так взбесил, что я просто перестала себя контролировать.

Она явно была в приподнятом настроении, аж светилась вся. А вот про мой энтузиазм такого сказать я не могла. Я наблюдала за тем, как девушка все-таки вошла внутрь, оперлась о ту самую печку, сложила руки на груди. Улыбка с губ не пропадала, глаза лихорадочно блестели, нездорово.

- А тупой кусок мяса – это…

- Август, - веселье на миг сменилось удивлением. – Кто еще это мог быть? Не слабак же Том.

- Да, действительно, - отозвалась, только чтобы что-то сказать. Я не понимала, что мне делать. Тянуть время или все-таки попробовать освободиться?

С приходом Саманты трейлер наполнился запахом отбеливателя, и это слишком сильно контрастировало с тем, как пахло от нее обычно. Делало Саманту, стоящую передо мной, и Саманту, сидящую еще не так давно на кухне Макклина, двумя разными Самантами. От той Саманты обычно пахло духами. Слишком сильно чаще всего, но духи все же приятнее отбеливателя.

Почему-то это порядком раздражало, заставляло искать источник мерзкого запаха. Но в руках у волчицы ничего не было, карманы джинсов не топорщились.

Саманта хранила молчание, продолжая весело меня рассматривать, так что я не выдержала первой.

- Зачем я тебе? Тебя ведь раньше только мужчины интересовали?

- Крис, поверь, конкретно против тебя я ничего не имею. Ты мне даже нравилась, - легко и будто только и ждала этого вопроса пояснила Сэм. – С тобой очень легко общаться, знаешь ли. И если у меня был выбор… Точнее, если бы Макклин удосужился мне его оставить, я бы с удовольствием огрела по башке кого-нибудь другого.

- А Конард тут при чем?

- В смысле «при чем»? – девушка даже замерла на мгновение, уставилась на меня, как на оборотня с лишаем. – Он же признал тебя своей Луной, провел через новолуние. Представляю, как болит твое плечо.

Я хотела было сказать, что плечо не болит, потому что Макклин меня так и не укусил, но сочла за большее благо заткнуться. Не знаю, почему. Видимо, просто сработала интуиция.

- Вот мужики всегда так… - продолжала тем временем Саманта, усмехаясь, то ли весело теперь то ли просто с издевкой. – Он ведь даже не спросил тебя, не соизволил, просто потому что посчитал, что для тебя нет большего счастья, чем раздвигать перед ним ноги до конца своих дней.

Ага… Вот только Конард как раз спросил, как раз не стал меня привязывать к себе без моего согласия.

- Знаешь, мой ведь был точно таким же. Он меня вообще никогда ни о чем не спрашивал. Считал ниже своего достоинства задавать мне вопросы. Правда, в отличие от тебя, Арчи меня так и не укусил. Хоть в этом мне повезло, - «повезло» звучало почти как приговор, а веселье постепенно уходило из глаз Саманты. Казалось, что она сдерживается от того, чтобы скривиться. Подрагивали в напряжении уголки сухих губ.

Почему-то серьезная Саманта вызывала гораздо меньше опасений, чем веселая. У серьезной в глазах было больше разумного, она была способна слышать.

- Надеюсь, твое новолуние было менее болезненным, чем мое. Скажи, - она вдруг наклонилась ко мне, будто собиралась поделиться тайной, как в детстве, раскрыть или узнать какой-то секрет. Не шарахнулась я в сторону только чудом, оставшись сидеть на месте, задержав дыхание. – Конард хорош в постели? Он хорошо тебя трахнул?

Не твое собачье дело, психопатка чертова!

Но Саманта и не нуждалась в ответе, выпрямилась снова, нахмурилась.

- Знаешь, Арчи ведь со мной не церемонился. Просто отодрал как шлюху в этом сраном трейлере. У меня там три дня все болело и чесалось. Он мне даже зуб выбил в процессе. Прикинь, просыпаюсь на утро, а на подушке кровища и вместо зуба дырка.

Я прикидывать не хотела совсем. Кто такой Арчи, могла только смутно догадываться, впрочем, как и о том, каким боком тут вообще Макклин. Правда, что-то мне подсказывало, что Сэм долго оставаться в неизвестности мне не позволит. Ей даже вопросов особо задавать не надо.

Правда… Черт, актриса из нее действительно отменная получилась. Правда эмоции, которые я от нее чувствовала, и ложью-то по сути не были. Страх и нервозность – настоящие, только боялась она не неизвестного убийцы, а того, что Конард обо всем догадается, о том, что поймает ее раньше времени.

Конард…

Очень хотелось надеяться, что он не бросится сломя голову «спасать», прости Господи, меня. Правда Конрад и «сломя голову» - все равно что хот-дог со взбитыми сливками.

- Но, судя по тому, - продолжала Саманта, - что у тебя все зубы на месте, Макклин был более сдержанным. Знаешь, я ведь иногда даже думала, что не против на самом деле оказаться в его постели, и чтобы он проделал со мной все эти грязные штуки, от которых он наверняка тащится. От чего он, кстати, тащится? Бил тебя? Связывал? Может, лизал ноги? Или заставил надеть колготки?

Я молчала, отвечать не собиралась, ожидая, что Саманта сама выберет подходящий вариант. Без моей помощи.

- Ну же, Крис. Расскажи мне, - она снова подалась немного вперед. – Какая тебе разница, в конце концов? Ты все равно скоро умрешь.

- Скоро? – переспросила, сама не понимая зачем. Наверное, чтобы прекратить так и не начавшееся обсуждение привычек Конарда в постели.

Хрен тебе, сучка бесцветная, сдохни от любопытства.

Я на удивление не боялась, скорее злилась. Злилась так сильно, что на несколько мгновений даже смогла почувствовать свою волчицу.

Хорошо. Это хорошо. Наверное.

- Конечно, скоро. Сразу, как сюда прискачет Макклин. Я убью тебя у него на глазах, так же, как он убил моего Арчи. Только ему будет в сто, в тысячу раз хуже, чем мне, - глаза волчицы сузились, безумие шарахнуло по мне кувалдой, заставив хватать воздух ртом, впиваться когтями в ладони. – Он сдохнет вслед за тобой. Я ставлю на то, что он не протянет и двух месяцев без тебя. А ты?

А я… А я хотела вбить ей зубы в глотку, чувствуя, как с каждым вдохом, с каждой секундой волчица становится все ближе и ближе.

Злость, оказывается, отлично прочищает мозги.

- Ты сегодня какая-то неразговорчивая, - скривилась показательно Саманта. – Наверное, так всю ночь орала, что сорвала голос, - хмурое выражение снова сменилось беззаботно-дебильным. – Пить хочешь?

Я кивнула. Пить, действительно хотелось. По горлу будто кто-то провел наждачной бумагой изнутри, во рту – Сахара.

Чокнутая прошла в глубь трейлера, потянула на себя дверцу холодильника. Он не работал, был таким же старым и обшарпанным, как и все остальное, но Саманта продолжала хранить в нем напитки.

Я еще раз огляделась. Видимо здесь неизвестный мне Арчи и трахнул волчицу, выбил ей зуб, видимо, здесь она жила с ним какое-то время. И старательно хранила это место, берегла эту жалкую, убогую обстановку. Этот трейлер, как и сама Саманта, застряли в прошлом, увязли в нем. Сдвинь я хоть на дюйм изъеденный молью, вонючий ковер у дивана, и она взбесится. Интересно… Что нужно сделать, чтобы она не просто взбесилась, а сломалась? И поможет ли мне это?

Саманта вернулась, протянула мне банку коки, я с сомнением покосилась на предложенный напиток.

- Не переживай, - расхохоталась девушка, - не отравлю. Видишь, банка закрыта, - она демонстративно повертела жестянкой перед моим лицом. – Травить тебя не входит в мои планы. Я убью тебя так же, как Макклин убил Арчи – разорву горло у него на глазах.

Отличные новости. Ну, предупрежден, значит вооружен, не так ли?

- Зачем ты убивала волков? – спросила, все-таки забрав коку.

- В смысле «зачем»? – девушка тряхнула головой, приводя волосы в еще больший беспорядок. – Ох, - всплеснула тут же руками, - ты только посмотри на свои запястья… Слишком туго затянула, да? Извини, ты же понимаешь, я не могу рисковать. Понимаешь же, Кристин?

- Понимаю, - кивнула.

Саманта отвернулась, наклонилась над каким-то шкафчиком, пронзительно и резко скрипнули дверцы. Девушка достала коробку из-под обуви, порылась там, извлекая на свет пожелтевшие бинты.

- Вот и хорошо… Но ты всегда все понимаешь так, как надо. Меня ты тоже понимаешь?

- Да.

- Ага. Я так и думала, что ты поймешь, - она повернулась, глаза снова лихорадочно, болезненно блестели, румянец на щеках стал ярче, руки немного подрагивали от волнения.

Саманта ждала Макклина, не могла сидеть на месте, не могла успокоиться. Она говорила быстро и сбивчиво, то проглатывая окончания, то соединяя несколько слов в одно. Поэтому ее «я так и думала» звучало как «яакидумаа». Это словно придавало ее безумию какую-то законченность, полноту. В том смысле, что… я не считала, что она может прийти в себя.

Сэм села на край дивана и сосредоточенно принялась вытирать кровь. Настолько усердно, что вертикальная складочка залегла на лбу.

- Я не могу их снять, - словно извиняясь, вздохнула волчица. – Ослабить тоже не могу.

- Все в порядке, - ответила, хотя в порядке на самом деле ничего не было.

- Пойми, я не хочу причинять тебе лишней боли. Это не входит в мои планы, я ведь не сумасшедшая…

Ага, конечно.

- …я просто хочу отомстить.

- Так зачем ты убивала волков? – снова задала я вопрос, с которого Холден так легко соскочила, запутавшись в собственных мыслях. Складывалось чувство, что они толкались в ее голове, смешивались, налезали друг на друга и та, что ближе всех подбиралась к поверхности, в итоге и озвучивалась.

- Ты уже во второй раз повторяешь этот вопрос, а я никак не могу понять его смысла. Ты же не глупая, Кристин. Так почему задаешь такие глупые вопросы?

- Наверное, все-таки глупая. Ответь пожалуйста, потому что я не понимаю.

Что же делать? Как освободиться и не подставить при этом Конарда? Умирать от рук психованной волчицы совершенно не было никакого желания. Впрочем, как и умирать вообще, не важно по какой причине.

Господи, надеюсь, сумасшествие не заразно.

- Кристин, Кристин… - девушка сокрушенно покачала головой. – На самом деле я не хочу смерти Конарда. Я хочу, чтобы, как и я, он не смог оборачиваться, потерял своего зверя.

- Что значит как и ты? – я даже на миг забыла, с кем разговариваю, смотрела на девушку и будто видела впервые.

- То и значит. Мы с Арчи хоть и не были связаны, но все-таки были парой. Я любила его. Ненавидела и любила. Странная смесь… А после того, как Макклин убил его… я потеряла зверя, Кристин. Свою волчицу. Я не могу оборачиваться, я почти не чувствую ее внутри.

Я нахмурилась, стараясь вспомнить, что я ощущала, когда в первый раз прогоняла страх Холден. Волчица была там. Была… Правда, очень-очень слабая. Тогда я списала эту слабость на стресс от пережитого и влияние наркотика. А оказывается дело было совершенно не в них.

- В общем, я хотела, чтобы Макклин потерял волка. И тут, как водится, два варианта: либо покалечить его до такой степени, чтобы он в сортир ходил под себя и жрал через трубочку всю оставшуюся жизнь, либо убить его пару. Но пары у Конарда не было, а покалечить… - она нервно расхохоталась, откинув назад голову. – Даже Джереми проще прибить. Ты, кстати, замечала… Когда Макклин злится, он щелкает костяшками пальцем, словно мысленно твои кости пересчитывает. Мерзкий звук, мерзкая привычка. В такие моменты ему лучше не попадать под руку. Он убивает в такие моменты. Тебя она тоже бесит? – сумасшедшая пытливо заглянула мне в глаза.

- Да. Раздражает, - я сделала все-таки глоток из банки, чтобы скрыть от девушки выражение лица.

- Ага. И меня. В общем, я сначала думала, что у меня так и не выйдет отомстить Конарду. А потом к нам в группу АН пришел Макгрэгор. О, пришел не за помощью, пришел в поисках новых клиентов. Хотя притворялся вполне успешно. Он и подкинул мне идею, узнав, что я училась в Альберте на биохимика. А ведь я не плохо училась. Знаешь, что сказал засранец?

- Откуда бы…

- Он спросил, почему я поступила так глупо. Почему вместо того, чтобы самостоятельно варить мет, я подсела на него… И тогда я все поняла. Стала экспериментировать, искать формулу, способную подавить зверя. Моя кровь не подходила, ведь мой зверь и без того почти мертв, и пришлось искать варианты. Сначала были бездомные, конченые наркоши, опустившиеся на самое дно. Мне нужен был материал для исследований. На самом деле, с этим не возникало особых проблем, - Саманта прервалась на миг, чтобы убрать бинты на место. Они не особенно помогли. Скорее сделали хуже: жесткая ткань содрала запекшуюся кровь, и запястья снова начали кровоточить. Очень неприятные ощущения.

Но я почти не обращала на это внимания, слушала девушку краем уха, все еще пытаясь придумать выход, понимая, что с каждой секундой у меня остается все меньше и меньше времени. Волчицу я чувствовала уже намного лучше, но пока не была уверена в том, что она полностью вернулась и я смогу перекинуться.

Еще немного, минут десять, если очень повезет. Даже не полный оборот, возможно, сможет помочь. Главное – избавиться от наручников.

Можно было бы попытаться отобрать у Саманты ключи, но я их не видела. Их не было у девушки в руках, в карманах джинсов. Холден вполне могла их и выкинуть. Я бы не удивилась. Более того, я бы поступила так же, будь на ее месте и сумев сохранить остатки разума.

- Но все эти отбросы не были достойным материалом. Мне нужны были волки здоровые. Макклин ведь более чем здоровый волк. Пришлось искать, почти начать все с нуля. К счастью, в нашем городе достаточно одиночек, молодых одиночек. Помогла работа официанткой в «Берлоге». Волки мелят языком на право и на лево, совершенно ни о чем не задумываясь. Почему бы и не потрепаться с официанткой? Почему бы и не выболтать все? Не пофлиртовать? С мужиками было гораздо проще, – Саманта самодовольно улыбнулась. – У них же в штанах шевелится на каждую более или менее симпатичную волчицу, особенно после нескольких литров пива.

Саманта снова оперлась о разваливающуюся плиту, водила рассеянно по ее краям кончиком пальца, глядя в пустоту.

Я напряглась, стараясь незаметно проверить, готова ли к обороту, попробовала выпустить клыки. От напряжения заломило в висках, но так ничего и не произошло, разве что едва-едва вытянулись нижние резцы.

Еще немного…

- Да и прошлые связи помогли: наркоманский мирок очень тесен, почти клуб по интересам. А торчки еще наивнее мужиков со стояком в штанах. За дозу готовы на все. С пушерами сложнее, но, когда ты предлагаешь им товар по дешевке, скажем, пятьсот грамм стекла за двадцать тысяч, они отказаться не в силах. Жадность должна быть умеренной, Кристин, чтобы не мучиться потом от последствий.

Вот тут я, пожалуй, даже готова была с ней согласиться. Психоз тоже должен быть умеренным. Ага, если бы все было так просто.

Сэм чуть сдвинулась вбок, и за ее спиной, рядом с окном, я заметила старый полароидный снимок. Ее и, очевидно, ублюдка Арчи. Даже на этой фотке волк производил впечатление полного отморозка. Банка пива в поднесенной ко рту левой руке, правая по-хозяйски лежит на бедре Сэм, пальцы явно с силой стискивают задницу девушки, одежда застиранная и замусоленная. А у Саманты взгляд побитой за секунду до фото, но теперь приласканной собаки, изможденное лицо и огромные фиолетовые круги под глазами, искусанные, потрескавшиеся губы.

И вот ради этого мудака она все и затеяла, ради такого существования? Вот этого урода она любила? Считала своей парой?

Жизнь, сука, самая большая подставщица.

- Конечно, сначала пришлось их «прикормить», – продолжала Холден, не обращая внимания на мой взгляд. - Я и правда мет варила чуть ли не в собственной ванной. Пустила слух про склад в доках с дурью, чтобы подстраховаться. Макгрэгор оказался в этом плане просто незаменимым. Он помог наладить утерянные контакты.

- Очень умно, Саманта, - проговорила, снова скрывая выражение лица за банкой газировки. Хотя так и подмывало вскочить на ноги и двинуть ей по морде. Я растравливала себя, специально концентрировалась на злости, с трудом отогнав другие мысли, задвигая остальные эмоции все глубже и глубже. Мне сейчас поможет только ярость. Чистая, концентрированная. – Ты проделала большую работу, у тебя ушло много времени.

- Много, - кивнула волчица. – Три года почти. Но оно того стоило, каждый долбанный шаг, каждый новый торчок, коловший или нюхающий мою дурь, каждый мертвый волк приближал к цели. Я их всех за яйца держу. Даже лабораторию арендовала, старую, на окраине, оставшуюся после тупых гринписовцев. Они тут когда-то популяцию лосей восстанавливали. Продажные дебилы. Не бог весть что, конечно, оборудование старое, почти допотопное, но мне хватало. Если бы было новое… - она мечтательно покачала головой, прикрыла глаза. – Макклин уже давно был бы мертв, а я бы наконец-то успокоилась, возможно уехала бы отсюда. Куда-нибудь, где теплее, где совсем не бывает снега, к морю.

- Так уезжай сейчас. Макклин же, прежде чем сам сдохнуть, сначала тебя уничтожит, - я понимала, что мои слова уже ничего не изменят, но не попробовать не могла.

- Не-е-е-ет, - протянула Сэм с детской, очень раздражающей интонацией, - хитренькая Кристин Хэнсон. Никуда я не уеду, - и, проведя рукой по шее, добавила, - мне нечего терять. Я не боюсь того, что может со мной сделать Конард. Он все равно отправится следом за тобой.

- Зачем ты сымитировала нападение на себя?

- Нууу, Конард убил Макгрэгора. Я не знала подробностей, не знала, что придурок успел разболтать. Тупой урод… Попался, как сопливый щенок. Пришлось импровизировать.

- Он ничего не рассказал, - покачала головой, воскрешая в памяти тот вечер. Возможно, если бы я не вошла тогда на склад, волк действительно успел бы все рассказать. Возможно, это бы помогло поймать Саманту раньше.

Черт!

К дьяволу такие мысли.

- Да без разницы, - безразлично пожала Холден плечами. – Он попался, этого уже было достаточно, чтобы Макклин начал копать. И мне совсем не улыбалось быть в числе подозреваемых. Я тряслась, как побитая шлюха, когда проворачивала все это… Аж под ложечкой сосало, пульс зашкаливал. Я ведь действительно приняла таблетки. Всего одну, - она поморщилась. – Но даже одна таблетка для бывшей наркоманки – это уже риск. Подсаживаться снова я не хотела.

- А трупы? Почему ты притащила тело Макгрегора к нам в стаю?

- Да, собственно, по той же причине. Все в городе знают, как стайные относятся к Макклину и «Берлоге». Пока они грызли друг другу глотки и мерялись длиной члена, я продолжала спокойно заниматься своими делами. Они, вон, - Сэм мотнула головой в мою сторону, - даже тебя просрали. О, представляю рожу Макклина. Он себе этого не простит.

- При чем здесь отбеливатель?

- Чтобы не терять время, - спокойно пожала девушка плечами, снова будто поражаясь моей недогадливости.

- А на меня зачем напала? Зачем приходила в стаю?

- Я в стаю не приходила и технически на тебя не нападала. Это сделали Клиф и Сид – наркоши с двадцать второй, конечно же за дозу. В стаю пришла, чтобы Джефферсоны плотнее занялись Конардом, а на тебя… Клэр рассказала, мне кто ты и что умеешь. Я испугалась, что ты могла что-то почувствовать.

- Я ничего не почувствовала, - соврала, старательно строя из себя внимательную слушательницу. Вряд ли Клэр знает, на что именно я способна, так что… - Я плохо еще разбираюсь в чужих переживаниях, они для меня все как серая масса. Могу только вытягивать их.

- Что, Крис, - подмигнула вдруг Холден, - и в этом ты не у дел?

- Что ты имеешь в виду?

- Ну как же, - сухие губы скривились в каком-то жалком подобии насмешливой улыбки, - все знают, что ты – самая слабая волчица стаи. Я поэтому и вколола тебе гораздо меньше, чем обычно. Скажи, ты чувствуешь своего зверя?

Я сделала вид, что испугалась, дернулась, уронив на пол банку с остатками коки, задушено пискнула.

- Ну вот, посмотри, что ты наделала, Крис, – Саманта сокрушенно покачала головой. – И чего ты так переживаешь? Мы ведь уже решили, что ты скоро умрешь. А мне придется убирать. Испортила отличный ковер.

- Конард достанет тебя, - пробормотала все еще «испуганно». – Его парни…

- О, нет… - не дала мне договорить волчица. – Макклин придет один. Ему просто некого с собой взять. Все в «Берлоге».

- Ну да, - кивнула. - Ты все продумала. Я бы так не смогла, - проговорила совсем тихо, видя, как глаза Саманты наполняются самодовольством.

Правда, кое в чем она права. Я пусть и слабая, но все же волчица, а вот она перекидываться не может, инстинкты в ней слишком слабы.

- Тебе еще что-нибудь нужно? – участие девушки было искренним. Возможно, так она старалась скрасить мои последние часы… или минуты.

Я отрицательно помотала головой. Все, что мне надо было, Холден уже растрепала. Теперь надо от нее как-то избавиться. Пока она здесь, смотрит, контролирует меня, обернуться будет проблематично.

Я опять попробовала выпустить клыки. Получилось уже легче и быстрее, но все равно не достаточно.

Давай же, милая, приходи в себя. Нам надо выбираться отсюда.

- Хорошо. Я тогда пойду, проверю ребят, - улыбнулась девушка заговорщицки.

- Каких ребят? – не смогла сдержаться я.

- Ну ты же не думаешь, что я не подстраховалась, правда? За дорогой смотрят мои самые верные и самые пропащие торчки. Они предупредят меня о приезде Макклина, и они же свернут шею тому, кого он притащит. Если притащит. Они очень послушные, потому что очень хотят получить свою дозу.

Саманта расхохоталась и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Я не услышала ни поворота ключа в замке, ни щелчка, ничего.

Длинно выдохнула, прикрыв глаза вдохнула.

Выпустила все-таки клыки и когти. Тело отозвалось дрожью и болью на это простое действие, но волчица стала еще ближе. Испарина выступила на лбу, на миг перед глазами все поплыло.

Сэм уверена, что мне не перекинуться, Сэм уверена, что животное во мне спит.

А я не слышала голосов на улице. Ни сейчас, ни когда только очнулась. Значит, ее ручные волки достаточно далеко. А мне нельзя больше терять времени.

Я осторожно опустилась на пол, расслабила каждую мышцу, поджав под себя ноги, старалась не обращать внимания на боль в запястьях и лодыжках, на ноющее чувство в затылке, на мушки перед глазами и запах пыли, забивающий нос и горло. Хотя в какой-то момент захотелось скулить, так сильно ударило в виски.

Зато теперь мне стал понятен тот сон.

Казалось, это было тысячу лет назад.

Мой зверь смог почувствовать и понять то, что не удалось почувствовать и понять мне-человеку. Темная фигура в моей же комнате, разглядывающая мои фотографии. Это Саманта – тот волк без души. Она жаждет жизни и смерти. Жизни для мудака Арчи, и смерти для Макклина.

Жаль, что я не смога понять этого раньше. Очень жаль.

Ладно, хорош рефлексировать, пора уже что-то делать.

И я сконцентрировалась на волчице, на злости, на том, чтобы ощущать только зверя и ярость.

Выкрутило и дернуло в этот раз сначала шею, изменились позвонки, прорвав кожу, как тонкий пергамент.

Потом руки и ноги: вздулись вены, выгнуло кости, наручники еще больше впились в запястья и лодыжки, сильнее запахло кровью.

Вывернуло лопатки, вдоль всего позвоночника прошла дрожь и треснула одежда. Хрустнула несколько раз челюсть: ломались кости, тут же меняясь и срастаясь заново.

Из груди рвался вой. Жалобный, жалкий скулеж. Рвался настолько отчаянно, что пришлось впиться когтями в пол.

Волчица брыкалась и билась внутри меня, натягивая кожу и мышцы, хотела выбраться наружу почти так же отчаянно, как я – выпустить ее. И казалось, что для этого ей не хватает именно этого звука – воя.

Давай же.

Выходи.

Меня пригнуло к полу, мерзко кракнули кости бедра, увеличиваясь, прогибаясь, потом – голени и спина.

Ну же…

В теле взрослого, здорового человека двести шесть костей. И каждая из них сейчас менялась. Не как обычно – легко и почти незаметно, а будто впервые. Долго. То растягиваясь, то сжимаясь, то останавливаясь.

Господи, что ж за хрень Саманта мне вколола?

Наручники свалились с задних полностью изменившихся лап, увеличилась грудная клетка, стали больше легкие, изменилась гортань.

Наконец-то наручники свалились и с передних лап.

А меня продолжало ломать.

Я свалилась на пол, извивалась и дергалась, задыхалась от боли и нехватки воздуха, стучало в висках так сильно, что казалось, голову разорвет и ошметки моих же мозгов забрызгают убогую обстановку.

В тех местах, где тело еще не успело покрыться шерстью, кожу натянули и прорвали слишком большие кости.

Еще немного, давай!

Меня сжало, будто бетонной плитой придавило, размазало по полу, расплющило органы. А потом волчица наконец-то заняла положенное ей место. Рубашка порвалась на двое и застряла на передних лапах, майка обмоталась вокруг шеи, шорты нелепо висели на заднице.

Я позволила себе несколько секунд, всего лишь пять, чтобы отдышаться, а потом встала.

Все еще трясло, дико кружилось голова и тошнило.

Но я стянула правой лапой остатки рубашки с левой, левой - с правой, тряхнула головой, сбрасывая майку, избавилась от шорт.

Мне ничего не должно мешать.

Вот только когда собиралась сделать первый шаг к двери, слух уловил рычание мотора. Громкое, раскатистое, мощное. Так рычит мотор мотоцикла.

Черт! Макклин, ну какого хрена ты такой идиот?

Сердце подскочило к горлу, пасть наполнилась кислотой только мешающей сейчас тревоги.

Там. Там… мой волк…

И я убью эту чертову суку!

Дверь подалась легко, как картонка. К горлу снова подступила тошнота, дрожали лапы, всего на секунду меня повело.

Но я устояла на ногах, тряхнула головой, осмотрелась. Саманта стояла в пяти ярдах от меня, обернулась на звук и тут же потянулась куда-то вбок. К деревянным, старым ящикам, что-то сверкнуло у нее в руках.

Мотоцикл резко затормозил, чуть ли не сделав свечку на переднее колесо, а Конард уже в следующую секунду оказался буквально в пяти шагах от Саманты.

Я замерла. Все вокруг замерло.

Я узнала место – заброшенная заправка на востоке города. Трейлер стоял сзади магазина, в ящиках, видимо, раньше хранили песок. Кругом банки, битое стекло, бычки, слева – старые шины, окна магазина заколочены деревяшками, все в неумелом граффити. Кое-где из-под фундамента пробивалась трава.

И запах, густой запах отбеливателя и керосина.

- Ты разочаровала меня, Кристин! – крикнула Саманта зло, наставляя блестящую штуку на Конарда. От нее впервые за все время, что я здесь, пахнуло паникой. Дрожали руки, грудь слишком часто вздымалась и опускалась, лихорадочно билась на виске вена.

Эта штука… это пистолет.

Черт!

Даже если я сейчас прыгну, я могу не успеть.

Я не смотрела на волка. Смотрела на Саманту, не сводила с девушки взгляда, не замечала битого бутылочного стекла, впивающегося в подушечки лап.

Скрипнул асфальт, заставив дрогнуть мои уши.

Стой на месте, Макклин.

- Как ты смогла обернуться?!

«Ты зря вколола мне меньше, чем обычно. Я не настолько, видимо, слаба».

Рычание вырвалось из пасти. Больше не получалось его сдерживать.

- Саманта! – голос Конарда звучал глухо из-за шлема, он сделала еще шаг, и волчица полностью переключила свое внимание на него, крепче обхватывая пистолет. – Какого хрена ты…

- Какого хрена, Макклин? А ну, застыл на месте, гребаный ублюдок!

- Я не ублюдок, мои родители зачали меня уже будучи в паре…

- Да мне насрать! – Холден чуть повела стволом. – Стоять, я сказала, а то я сначала пристрелю тебя, а потом и твою суку!

- Отпусти Кристин, Сэм. И давай поговорим, - Макклин остановился, поднял обе руки вверх. – Я один и без оружия, а ты играешь не по правилам…

- Не по правилам?! – взвилась официантка. – Не по правилам, мать твою?! А по правилам было убивать Арчи?! Ты, урод, лишил меня пары, ты размозжил ему башку у черного входа сраного бара, уничтожил меня… И смеешь говорить о правилах?! Пришло время платить, Макклин! Я грохну твою девку, заберу у тебя твою пару и…

- Она не моя пара, - зарычал Конард, повернув голову ко мне. – Кристин, покажи шею!

Я медлила. Мне не нравилась эта затея, и Конард был не прав, если предполагал, что это сможет остановить Саманту. К сожалению, ее остановит теперь только смерть.

- Кристин!

Ну… попытка не пытка.

Я выгнула голову.

- Арчи тоже меня так и не укусил, хотя я кусала его неоднократно, неоднократно просила сделать это, чтобы быть на ровне, чтобы он почувствовал то же, что и я, чтобы наконец стать связанными, - выплюнула девушка, бросив быстрый взгляд на меня. – Даже не надейся, Конард. На колени!

- Сэм…

- На колени, кусок дерьма! Я повторять не буду. Ты ответишь мне за смерть моего волка!

Все внимание сумасшедшей сейчас было сосредоточено на Конарде, и я решилась на шаг. Потом еще на один и еще.

Макклин снял шлем, но на колени так и не встал.

- Я не убивал Арчи, - вздохнул мужчина, опуская руки, игнорируя приказ взбешенной психопатки. – Он умер от твоей руки.

- Как ты см…

- Твоя очередь заткнуться и слушать. Помнишь, как все было, Саманта? Ты хоть раз пыталась вспомнить ту ночь в деталях?

- Ты…

- Рот закрой! – приказал Конард, делая шаг к девушке, пистолет в ее руках ходил ходуном. – Я вышел выносить мусор и увидел, как он избивает тебя, как пытается изнасиловать прямо под дверями «Берлоги». Когда я оказался рядом, ты почти потеряла сознание, но все-таки сумела схватить кирпич, которым мы подпирали дверь, и двинуть его по башке. Ты удачно попала, Сэм, в висок. Точно в цель, даже у меня бы не получилось лучше. У урода не было шансов, - Конард сделал еще шаг вперед, я тоже приблизилась. Теперь мое тело дрожало от напряжения, я до рези в глазах всматривалась в пистолет, нацеленный в грудь моего волка.

Мне нужен всего лишь шанс. Один крохотный шанс. Не больше.

- А потом ты отключилась, и я принес тебя в «Берлогу». Ты сама решила, что я убил твоего придурка, а я просто не стал тебя переубеждать, как вижу, зря, - Макклин сплюнул на землю.

- Ты врешь! – проорала Саманта. – Врешь!

- Да на хрена мне это?! – так же заорал Макклин, отшвыривая шлем на землю. – Что, думаешь, эта игрушка в твоих руках способна меня напугать? Или мне действительно есть дело до девчонки Джефферсонов? Да я трахнул ее только потому что хотел побесить щенка и его папашу.

- Ты врешь, - покачала Саманта головой. – Это все вранье, ты… Ты, сукин сын! – слезы блеснули в ее глазах, дрожал подбородок, еще сильнее затряслись руки.

Я сделала еще несколько шагов, замерла перед кругом света от фар мотоцикла Конарда. Ближе подходить опасно. Но для прыжка мне хватит и этого. Всего один прыжок, всего один точный удар.

Я сосредоточилась, концентрируя, вытаскивая из себя страх, ужас, панику, сжимая их в комок, чтобы швырнуть им в Холден. Все свои кошмары, все свои тревоги, весь свой испуг. Ее зверь все еще внутри. Это должно подействовать. И мне хватит времени, пока сумасшедшая будет приходить в себя, чтобы свалить ее с ног.

- Конечно я сукин сын, - улыбнулся Макклин. Улыбнулся холодно и уверенно. – И никогда этого не отрицал. Но твоего придурка я не убивал. Тут ты постаралась сама. Крови натекло столько, что я задолбался ее вытирать. Знаешь, как хреново смывается кровь с асфальта, Саманта?

- Прекрати!

- Что прекратить? Рассказывать тебе, как все было? Твой придурок весил под тонну, я еле дотащил его до грузовика, а потом еле вытащил, чтобы бросить на свалке, и…

- Хватит!

- …и воняло от него, как от мешка с дерьмом. Возможно, он и наделал в штаны после удара, - не отступал Конард.

- Заткнись, Макклин! – рев раненного зверя, полный боли, горя и ярости. Саманта передернула предохранитель.

- С чего вдруг? Я же слушал твой бред. А теперь ты выслушаешь меня. Ты выбесила меня, Сэм. Твой кретин Арчи насиловал, бил и издевался над тобой, заставил тебя опуститься на самое дно. Ты перестала быть оборотнем еще тогда, превратилась в его жалкую подстилку, преданную собаку, - Конард поморщился. – Я знаю, что именно ты делала, чтобы заработать на очередную дозу для него и для себя. Что? Так нравилось, когда тебя бьют, трахают за деньги и унижают?

- Не смей…

Еще несколько секунд и она максимально откроется.

- Твой Арчи был полным мудаком. Ничего не умел, ничего не мог, вечный неудачник. Жил в трейлере, на стекло сам заработать не мог, бухал и избивал тебя. Именно поэтому ты его и замочила. Видимо, тогда в тебе еще жива была волчица!

Пора.

Я швырнула в Саманту тем сгустком эмоций, который так болезненно и долго вытягивала из себя, ныряя в самые темные, страшные глубины сознания и воспоминаний, и девушка взвыла, обернувшись ко мне, падая на колени. Время словно застыло, превратилось в тягучую, липкую смолу. В этой смоле все движения казались замедленными, ненастоящими, можно было рассмотреть пылинки в воздухе, сам воздух, ставший вдруг удивительно горячим ветер.

И я бросилась, воцарившуюся на миг тишину прорезал глухой выстрел, как взрыв большой хлопушки, а моя пасть наполнилась кровью.

Сдохни, чертова психопатка.

Что-то орал Макклин.

Кровь била в горло струей, густая, сладкая, будто сироп, только с привкусом старых медных монет.

Я не глотала, позволяла ей выливаться из пасти прямо на асфальт, на желтую, жухлую траву, пробивающуюся через асфальт, себе на лапы и на черные кеды Сэм.

Саманта билась, старалась вырваться, пыталась руками отпихнуть меня от себя. Пистолет давно выпал, валялся бесполезной тусклой железякой немного в стороне, словно насмехаясь над неудачливой, несчастной Холден.

Вот только ни ее хрипы, ни булькающие звуки вместо слов, ни пузырящаяся на губах розовая пена, ни жалкие трепыхания не могли заставить меня отпустить.

Она убила слишком многих, она посмела угрожать мне, она посмела наставить пистолет на моего волка. И зверь внутри меня неожиданно взял верх, оказался далек от гуманности, понимания и всепрощения.

Волчица чувствовала угрозу, и волчица стремилась ее устранить.

Все. Конец истории.

Пусть человек, когда займет свое место, задается вопросами морали и терзается из-за такой ненужной, нелепой эмоции как совесть. У животного совести нет. Есть только желание выжить и дать потомство. Все остальное несущественно.

И я плотнее сомкнула челюсти, чувствуя, как теперь легко и почти без сопротивления клыки входят в плоть, вонзаются в мясо.

Попытки человека освободиться стали слабее, реже доносились хрипы, кровь уже не хлестала прямо в небо, брызгая на шерсть на морде и нос. Человек только дергал ногами.

А еще через миг слух уловил шаги, быстрые, почти бесшумные. Что-то тяжелое опустилось мне на голову, и знакомый запах перебил запах крови.

- Хватит, Крис.

Пришлось немного отодвинуться, чтобы было удобнее. Рука моего волка лежала на голове. Теплая рука, тяжелая, большая. О нее хотелось потереться, зажмурившись. Но я только зарычала и дернула головой, чтобы он не мешал.

- Хватит.

Он издавал звуки, значения которых я не понимала. Но интонации мне нравились, его голос мне нравился. Он был глубоким и сильным, очень спокойным. Этот голос как нельзя лучше подходил моему волку.

Как же долго она умирает… Не как олень или лось. Гораздо дольше, сопротивляется отчаяннее.

Рука исчезла с моей макушки, что-то темное, плотное, насквозь пропахшее моим волком опустилось мне на глаза, заставив замереть и напрячься, а потом громкий хлопок. Над самым ухом. Такой сильный, что я испугалась, что мне разорвет голову, и оглушительный звон в ушах, вырвавший стон из груди, заставивший разжать челюсти и сжаться в комок. И запах нагретого металла и… чего-то острого, колючего, тонкого.

Черное нечто исчезло с глаз, рука моего волка зарылась мне в шерсть на загривке.

- Тише, Крис. Все хорошо.

Человек, чье горло еще мгновение назад я сжимала в зубах, больше не двигался. А у меня из пасти на темный асфальт продолжала стекать кровь. Яркая, карминовая, смешанная с моей слюной.

- Возвращайся ко мне, - сказал мужчина. И я подняла голову на этот звук, все еще не понимая значения слов, реагируя только на интонацию. Я знала, что он обращается ко мне. Зовет меня. Зовет?

- Ну же, Кристин, - пальцы… сильные гибкие пальцы перебирали шерсть, чуть натягивая. – Давай.

Кристин…

Кристин – это я.

А от него почему-то тоже пахнет кровью, лицо бледное, губы немного кривятся. Едва заметно.

- Крис, иди ко мне. Нам пора домой.

Домой звучит хорошо. Домой мне нравится.

Я – Кристин Хэнсон, а он – Конард Макклин.

Кристин… Хэнсон…

Вернуть себе контроль оказалось сложнее, чем когда-либо. Но человеческой части все-таки удалось отвоевать себе достаточно места, чтобы осознать реальность.

Я – Кристин, а возле меня на коленях стоит Конард и…

…и от него, черт возьми, пахнет кровью!

Я обернулась в тот же миг. Загнала внутрь зверя так легко, как будто и не было этих мучительных мгновений ее сопротивления и неповиновения, когда ты сражаешься со зверем за собственный рассудок, когда она слишком взвинчена и взбудоражена, чтобы вот так просто уйти, отступить.

- Конард… - хрипом, испуганно.

Я не решаюсь прикоснуться, сижу, поджав ноги, и смотрю на огромное кровавое пятно на футболке. И с каждой секундой оно становится все больше, а он…

Этот придурок улыбается! Укрывает мои плечи курткой и улыбается.

Счастливо, почти блаженно… Идиот!

Во внутреннем кармане что-то тяжелое, я лезу туда, выуживаю мобильник и уже собираюсь звонить… Хоть кому-нибудь, когда Конард перехватывает мою руку и встает на ноги, заставляя подняться и меня.

- Конард, ты…

- Все хорошо, - спокойно говорит Макклин, кивком головы указывая на дорогу. Я перевожу взгляд и только сейчас слышу шум двигателя, замечаю темную машину.

И волк тянет меня за руку дальше, ближе к бывшему въезду на заправку.

А когда машина наконец-то доезжает и останавливается, когда открывается водительская дверь, из нее выходит Артур, мать его, Колдер.

Подари вдохновение автору - оставь коммент и поставь лайк животворящий)))

Всем отличного настроения!

А мне хочется отпинать Макклина и Арта, и Марка, и вообще всех, включая волков, надравшихся в «Берлоге».

Потому что бесит. Потому что очень сильно бесит. Потому что чертов адреналин спал и все, что произошло сегодня: дома, в трейлере, здесь - вдруг прорывается наружу, напоминает о себе каплями крови на лице и шее, саднящими лодыжками и запястьями, тянущими мышцами во всем теле, тошнотой и головокружением, запахами, звуками, светом, тенью.

И меня начинает колотить, скручивать, холодный пот ручьями течет по спине, трясутся руки, даже та, что зажата в ладони Макклина, нервно стучат зубы, словно от холода, ноги отказываются идти дальше, а из горла рвется то ли рычание, то ли скулеж в сторону Артура.

Почему-то Арт бесит больше всего, почему-то именно его мне хочется сейчас придушить больше всего.

А еще хочется просто закрыть глаза и… и притвориться, будто ничего не было.

Но Конард замечает. Замечает все, реагирует даже быстрее, чем я успеваю осознать до конца, распробовать на вкус каждый симптом подступающей истерики.

Он подхватывает меня на руки, а я даже не успеваю ничего ему сказать, и садится вместе со мной в машину, прижимает голову к груди. Я чувствую запах его крови отчетливее, чем на улице. Здесь, на заднем сидении чужой, прогретой сегодняшним солнцем тачки, он настолько реальный, настолько густой, что, кажется, его можно потрогать, пропустить между пальцами.

Правда, странным образом, вместо того чтобы отталкивать, этот запах успокаивает и в то же время заставляет нервничать. Переживать за Макклина.

Оборотни – странный выверт природы, незапланированная убогая ветвь эволюции, как брошенный еще в роддоме нежеланный ребенок. С нами слишком много проблем, с нами слишком много возни.

Один укус, простое физиологическое действие, обмен слюной и кровью и… все… Все могло бы сложиться по-другому и для меня, и для Холден.

Интересно, издевался бы Арчи над ней меньше, если бы укусил, или то, что он делал, тоже проявление любви? Странная любовь… Очень похожа на самоутверждение через унижение того, кто слабее…

И Саманта совершенно ничего не могла с этим сделать. Ни управлять, ни подавить, ни дать отпор, ведь ее волчица ублюдка признала, хотела, видела только его рядом с собой…

Меня затрясло сильнее.

А Арт уже выруливал с заправки. Молча.

- Кристин, маленькая, все хорошо, - рука Конарда, та самая – тяжелая, большая, теплая, легла на затылок. Он все еще держал меня на коленях.

Я закрыла его рот ладонью не глядя, покачала головой.

Нет ничего более бесящего, когда тебе говорят «все хорошо», когда на самом деле все ни хрена не хорошо. Все настолько далеко от «хорошо», насколько Марс далек от Андромеды. Но ничего, Макклин скоро поймет, что мне нельзя говорить «все хорошо», нельзя говорить «успокойся». Вот только доберемся до дома, вот только Алисия вытащит из него пулю и зашьет рану, которая меня раздражает, заставляет нервничать.

Вот только дома вместо Алисии нас ждут мужик из совета и Бартон.

И Эм так, черт возьми, знакомо кривит губы, что мне хочется броситься ей на шею. И это тоже признак истерики. Пока так и не начавшейся.

Но прежде, чем заняться собственной раной, Макклин заставляет меня одеться, а Эмили впихнуть мне успокоительное. Я глотаю таблетки одним махом, сверля взглядом Конарда, чужака из совета, Артура и Эмили, которые ведутся… Ведутся, дьявол их задери, на показную браваду Макклина, развалившегося на диване в холле.

Вся его поза говорит: «Детка, со мной все о‘Кей». Хотя вся футболка пропитана кровью, на лбу испарина, а губы он сжимает так, что их практически не видно, и синяки под глазами размером с Торонто.

Но я снова молчу, вцепившись в бутылку с водой, как в фальшивое удостоверение личности на вечеринке старшеклассников, кусаю губы. И этот простой жест заставляет моего волка хмуриться.

Я сижу с ним все то время, пока Эмили творит свои «чудеса»: вытаскивает пулю, промывает, обрабатывает, зашивает.

Крови и правда очень много.

А еще они говорят. Говорят, говорят и говорят. Говорят о чем-то вполголоса, что-то обсуждают. Шумят, как улей, как огромное осиное гнездо, как шум падающей воды. И когда дело закончено, когда убраны инструменты, когда забинтована рана, а они, Арт, шестерка совета, Эмили, продолжают о чем-то говорить с Макклином, я наконец не выдерживаю. Поднимаюсь на ноги, высвобождаю свою руку из хватки Конарда, сглатываю.

- Пошли все вон, - голос звучит тихо и надтреснуто. Но меня радует, что он все же есть – спасибо тебе, Господи, за маленькие радости.

- Крист… - пытается что сказать, опешивший Колдер.

- Вон.

Эмили понимает все первой, улыбается мне открыто, немного устало, немного виновато, кивает и, подхватывая, обоих волков под локти, почти силой тащит их на выход. А мужчины еще пытаются что-то сказать друг другу, закончить прерванный мной разговор.

Спасибо, Эм. Ты всегда была умной, настоящей, сильной волчицей.

Наверное, таблетки все-таки действуют, потому что как только за волками закрывается дверь лифта, ноги перестают держать, и я сажусь на место. Рядом с Конардом, кладу голову ему на грудь, туда, где нет повязки, и закрываю глаза.

- Давай спать, ладно? – бормочу сквозь сон с трудом, едва слышно и проваливаюсь в сон.

Сегодня я убила Саманту Холден, и что-то мне подсказывает, что спать я буду крепко.

Спала я действительно без сновидений. Спала, судя по всему, достаточно долго, потому что, когда проснулась, Макклина рядом не было. А вместо дивана и его плеча обнаружила кровать.

Упрямого волка снова захотелось придушить.

В него стреляли, Бартон только вчера зашила ему плечо. Я понимаю, что пресловутая волчья, регенерация сделает свое дело, но… Он же не супермен в конце концов, он обычный оборотень.

Прохладный душ степень моего раздражения если и убавил, то… не особенно сильно.

Я примерно представляла, где именно и за каким занятием найду Конарда.

Собственно, ожидания меня не обманули. Волк сидел в кабинете, что-то быстро набирал на клавиатуре, правым плечом прижимая к уху мобильник.

Заметив меня в проеме двери, Макклин оторвался на миг от разговора, коротко улыбнулся.

- Доброе утро. Позавтракаешь без меня, маленькая?

Я кивнула, но еще какое-то время стояла в дверях, разглядывая Конарда. Мне совершенно не нравилось его застывшее, словно окаменевшее лицо, холодный, лишенный эмоций взгляд, даже голос был… странным. Не таким как всегда, без насмешливых ноток, без знакомых интонаций. Он обсуждал что-то насчет «Берлоги» и был… слишком сух, строг. Фразы звучали отрывисто, скупо.

Черт!

Я ушла на кухню. Приготовила завтрак на двоих, но есть пришлось все же одной. Конард на мои попытки подсунуть ему яичницу с беконом отреагировал коротким «попозже». В итоге он так и не позавтракал. Не вышел и к обеду.

На самом деле с одной стороны это было даже неплохо, у меня появилось время подумать о том, что произошло вчера. Попсиховать, пожалеть себя и Сэм, даже поплакать. Потом снова попсиховать.

Вечером на огонек заглянула Бартон со своим сопровождающим из совета, чтобы поменять Макклину повязку.

Поели все быстро, а потом Макклин увел здоровяка в свой кабинет, а я с Эм осталась вдвоем в гостиной, хмуря глядя оборотням вслед.

- Что с ним? – кивнула Эм в сторону коридора.

- Упрямство, шок, нежелание принимать ситуацию, страх… Но в основном упрямство, - покачала головой.

- Ты не хочешь…

- Хочу, - кивнула, не давая Эмили договорить. – Но… Проблема в том, что Конард не позволит. Как только он что-то заподозрит, сразу же… свалит отсюда подальше. Это в мои планы не входит.

- И что ты будешь делать?

- Есть пара вариантов, - пожала плечами.

- А сама ты как? – кивнув, задала следующий вопрос Бартон. Очень неудобный, очень нежелательный, скользкий вопрос.

- Непонятно. Одновременно хочется и плакать, и ругаться. Забраться под одеяло и куда-то бежать, что-то делать…

- Да уж, я так и поняла, - Эмили мотнула головой в сторону кухни, где на столе стояли рагу из кролика, салаты, три вида гарнира, запеченные овощи.

- Надо было чем-то занять руки, - вздохнула. – Когда ты уезжаешь? – спросила, подходя к бару, наливая нам вина.

- Через несколько дней. Я ушла из стаи, живу в гостинице вместе с Диланом…

- Вместе? – удивилась, протягивая девушке бокал, опускаясь на пол.

- Мы в разных номерах, - невесело фыркнула заучка.

- Я не буду тебя отговаривать, но… Ты не думаешь, что совершаешь ошибку?

Эмили сделала огромный глоток из бокала, затрясла головой.

- Ошибкой было вчера рассказать Марку о том, что… - Бартон замолчала, так и не договорив. – В общем, ты понимаешь о чем. Какое пустое и нелепое слово, знаешь ли. Его значение и силу сильно преувеличивают.

И столько боли звучало сейчас в словах девушки, столько обиды, что мне с трудом удалось заставить себя сидеть на месте, а не кинуться вытаскивать из Эм тот сгусток эмоций, что трепыхался ядовитым клубком внутри.

Бартон бы жест явно не оценила. Она не Макклин, который не понимает, не хочет понимать, что происходит. Эмили все прекрасно осознает. Даже более чем, и не сдерживается, не выдумывает сама себе глупых запретов.

- Что он ответил? – спросила все же, когда поняла, что Бартон слишком пристально всматривается в бокал, на дне которого практически ничего не осталось.

- Что ему не до меня и не до моих детских фантазий.

Я закрыла глаза.

Это конец, Маркус Джефферсон.

Развивать тему дальше я не стала, перевела разговор на Саманту и на то, что случилось вчера. Эмили только кивала, говорила, что все городские на ушах по приказу Макклина. Ищут помощников Холден, осматривают лабораторию, разговаривают с торчками.

Через полчаса они с Диланом ушли, а Конрад так и остался сидеть в кабинете.

Я проскользнула внутрь. Он снова разговаривал с кем-то по телефону, опять наградил меня сухой, быстрой улыбкой.

- Может, выпьем? – потрясла я бутылкой с остатками вина.

- Попозже, - проговорил он одними губами и снова вернулся к разговору.

«Попозже»?! «Попозже», значит…

Я кивнула, развернулась и действительно отправилась на кухню. Там сгребла в охапку первую попавшуюся гору тарелок и вернулась обратно в святая святых.

Макклин в этот раз стоял у окна, спиной ко мне. Все еще отдавал кому-то указания.

Что ж… Надеюсь, все важное они уже обсудили. Кто бы ни был на том конце провода.

Я поставила свою ношу на маленький столик у дивана. Тарелки звякнули.

Штук пятнадцать… Не то чтобы есть где разгуляться.

Конард обернулся на звук. А я взяла первую тарелку из стопки и со всей силы шмякнула ее об пол, под недоумевающим взглядом Конарда.

- Крис…

Следующая тарелка разлетелась на осколки, а Макклин наконец-то нажал отбой, положил телефон на стол, поднялся.

Я схватила следующую, швырнула в стену. Злость почти разрывала грудную клетку: злость на него, на себя, на ситуацию в целом.

- Маленькая, что…

- Что? Ты серьезно спрашиваешь «что»? Скажи мне, Макклин, сколько ты спал сегодня? Когда завтракал? Ты хоть кофе выпил? – еще один снаряд врезался в шкаф, брызнули в сторону белые осколки. Крупные, острые.

- Кристин, просто…

- В том то и дело, что все просто, Конард. Тебя чуть не грохнули вчера, эта чертова сумасшедшая сука подстрелила тебя, из тебя кровь ручьем текла! Ты в зеркало себя видел?

Я потянулась к следующей тарелке, сжала ее до дрожи в руке, оскалилась.

- Крис…

- А ты, вместо того чтобы отлеживаться в кровати, вместо того чтобы злиться и беситься, вместо того чтобы психануть как следует, развел тут кипучую деятельность! Ты… ты, мать твою… Приди в себя!

Следующая тарелка сама скользнула в руку, но вместо того, чтобы швырнуть ее об стену или пол, я протянула ее молча Макклину, который незаметно оказался рядом.

- Можешь не говорить со мной о Саманте и о том, что случилось, - я уже не кричала, говорила спокойно, насколько, конечно, позволяло сбитое дыхание. Смотрела в потемневшие глаза Конарда, с облегчением наблюдая, как оттаивает его взгляд. - Можешь даже себе ничего не объяснять, просто… Психани. Тебе это нужно.

Тарелку из моих рук Макклин брал будто дождевого червя. Двумя пальцами, чуть подрагивали уголки губ. То ли улыбка, то ли оскал, то ли все вместе.

- Я бы дала тебе биту и отправила махать ей на автомобильную свалку за городом, но меня беспокоит твое плечо, - тряхнула головой, отступая от волка. – Поэтому придется тебе довольствоваться тем, что есть.

Конард не шевелился, ничего не сказал, разглядывал белую керамику в своей руке.

Я обошла оборотня, обошла его стол и опустилась в кресло, поджав под себя ноги, продолжая рассматривать стоящего в пол-оборота Конарда.

- Давай, Макклин, это не так сложно, как тебе кажется… Ты ведь не ожидал этого от Саманты. Она ловко все провернула, правда?

Желваки заиграли на потемневших от щетины скулах, губы искривились сильнее.

- Я подвел тебя… - прохрипел волк.

- Мы потом это обсудим, - кивнула коротко, хмурясь. Большой и грозный все еще не двигался, все еще подрагивала тарелка в его руках… Вздулась на виске вена. – Многих она отравила в баре? Сколько там было городских? Двадцать? Тридцать? Больше? Наверняка Джереми досталось больше остальных. Надеюсь, он скоро придет в себя.

Затрещала под пальцами оборотня несчастная тарелка, зазмеились по белой поверхности тонкие трещины, раздался скрежет когтей.

- Она напугала меня вчера почти до паники, тоже что-то вколола, какую-то дрянь из-за которой кружилась голова, из-за которой оборот превратился в пытку, надела на меня наручники, - я говорила все еще тихо, пристально наблюдая за Конардом. Надо было вытащить, достать из него то, что он с таким упорством и упрямством загонял внутрь.

Альфой быть чертовски непросто. А уж альфой несуществующей стаи…

- А еще я очень испугалась за тебя… Не хотела, чтобы ты приходил, не хотела, чтобы у Саманты появился реальный шанс тебя достать. Но ты все-таки пришел. Мне снова становится страшно, стоит только подумать, что она могла убить тебя… и меня… Знаешь, мне совсем не хотелось умирать…

И Конард сдался. Тарелка брызнула осколками прямо в его руках. Острые края впились в ладонь и пальцы, густая кровь потекла на пол.

Напряженный, злой, как дьявол. Он стоял там, уставившись прямо перед собой, кривились уголки губ от едва сдерживаемых чувств, блестели глаза.

Макклин почти не замечал того, что у него снова течет кровь, что поцарапаны руки и босые стопы, в глазах полыхала настоящая ярость.

Он обернулся так стремительно, что я не успела понять, в какой именно миг это произошло. Вот Конард еще человек, а вот Конард уже волк.

Я перехватила взгляд огромного черного зверя. Я в первый раз видела Макклина в шкуре животного. И зрелище одинаково и пугало, и завораживало.

Он не был огромным, как тот же Джереми. Но он был силен и в ярости. Огонь, полыхавший во взгляде, напугал бы сейчас любого.

«Я на охоту, Кристин», - прорычал оборотень.

Мне оставалось только кивнуть. Ну и проследить за тем, чтобы из дома он выбрался никем не замеченный.

Подозревала я, на кого именно собрался охотится Макклин. Но говорить что-то, а тем более останавливать мужчину не собиралась. В конце концов, это ведь именно то, чего я добивалась? Пусть лучше выплеснет все это там, чем вот так… Запрется в своем кабинете…

Я же вернулась домой, убрала осколки, отнесла назад уцелевшие тарелки, а потом налила себе полную ванну и набрала номер, отложившийся на подкорке.

- Ты совершаешь ошибку, - сказала, как только услышала, что собеседник снял трубку. Ждать, к слову, пришлось достаточно долго.

- Головастик… - голос Джефферсона звучал сдавленно и натужно, будто он штангу поднимал или куда-то бежал, на заднем фоне звучали какие-то бормотания, ругань.

- Замолчи и послушай, Марк. Я знаю, ты не любишь слушать девчонок, но сейчас у тебя нет выбора. Зачем ты сказал Эм… Зачем ты каждый раз делаешь ей все больнее и больнее? Складывается ощущение, что ты хочешь, чтобы она уехала.

- Крис… - я слышала, как что-то скрипнуло, потом хрустнуло там, на стороне Джефферсона. – Ты просто не понимаешь. Да и я сам, наверное, не до конца понимаю…

- Так объясни мне. Потому что я действительно ничего не понимаю, потому что Эмили и этот ее… увалень из совета уезжают через три дня, потому что если она уедет, то больше никогда не вернется.

- Пусть. Если таков ее выбор – пусть.

- Марк! – почти зарычала я в трубку, не понимая, что случилось с оборотнем, которого я знала столько лет. Что случилось с тем, кто не умел и не хотел проигрывать, кто просто не знал, как это делается… Но… Но сейчас Джефферсон готов был сдаться.

- Я знаю обо всем, что случилось с тобой вчера, Крис. Я знаю обо всем в мельчайших деталях. И… Макклин… Лежать, сука! – вдруг проорал Джефферсон. – Крис, милая, мне сейчас правда немного не до того… - снова глухой хруст, чей-то короткий вой. – Не до твоих душеспасительных бесед. Я понимаю, что ты хочешь, как лучше, но…

- Что «но», Марк?! – взбесилась я окончательно. Какое может быт к черту «но», когда Эмили сваливает из стаи? Сваливает в первую очередь от него?

- Послушай, - звуки борьбы стали тише, голос Маркуса ровнее. Видимо, оборотень куда-то отошел, - мы с Эмили… Все было очень хреново с самого начала. И сейчас… - Джефферсон замолчал. Молчал долго, настолько, что мне казалось, он так и не заговорит, когда друг все-таки продолжил. - Ей надо учиться, так же, как и тебе. Так же, как и тебе, ей будет лучше подальше от стаи, подальше от меня и от отца. Мы постоянно на нее давили. Я могу схватить заучку, запереть, приказать, но… добьюсь только того, что она возненавидит меня сильнее. Не только меня, но и стаю. А это последнее, что мне бы хотелось сделать.

- И поэтому ты сказал Бартон, что тебе сейчас не до нее и ее детских фантазий? – прошипела в ответ. – Марк, ты…

- А что я должен был сказать ей, Крис? Оставайся? Давай попробуем? И какой, ты думаешь, была бы ее реакция? Вот серьезно… С учетом всего того, что произошло? – теперь и Джефферсон почти шипел в трубку. – Я все просрал, Кристин. И дело даже не в том, что не смог бы произнести эти чертовы слова, не в том, что не смог бы уговорить ее остаться. Смог бы. Вот только ради чего? Я не уверен даже в том, что солнце все еще встает на востоке.

- Черт, и ведь не поспоришь же… - пробормотала, погружаясь глубже в воду. – Но, Марк, если она уедет, то и восстановить ты уже ничего не сможешь.

- Возможно… Но сейчас без меня и без стаи Эмили Бартон будет лучше. Ей надо учиться. А пока Эм учится, я… займусь наконец-то тем, что так долго откладывал. Я займусь стаей.

- Если таково твое решение, - кивнула медленно.

- Да, Головастик, таково мое решение.

- Когда ты повзрослел? – спросила, просто не сумев удержаться.

- Круг здорово прочищает мозги, знаешь ли, - усмехнулся друг. – А теперь извини, Крис, но мне осталось надрать еще парочку задниц.

- Только не перестарайся, в конце концов ты недавно ломал ногу.

- Почему ломал? Она все еще сломана, - весело ответил Маркус, заставив меня сесть ровнее. – И, Кристин… - позвал он, выводя из временного транса.

- А?

- Я рад, что мы с тобой снова общаемся. Мне чертовски не хватало этих разговоров. Я был дураком.

- Мне тоже, Маркус, - улыбнулась, нажимая отбой. – Мне тоже, - повторила в тишине дома.