Дикие

Глава 15

Конард Макклин

Крис выскользнула через дверь черного хода, а я снова тряхнул головой. Да уж… это было… гадко, если совсем уж честно. Теперь мне было гадко. Я чувствовал вину и… любовь Крис к Марку. Вот только… А действительно ли это та любовь, которую женщина испытывает к мужчине, волчица к волку? Я не знал, не понимал. Слишком чистая, слишком невинная, слишком… громкая она была. Но может, любовь такой и должна быть? Может просто я…

Да в задницу все. Я нутром, кишками чувствовал, впрочем, как и мой зверь, что все не так, как кажется. А может это просто самообман? Что я вообще знаю о любви? Что я помню о любви? Я умею только брать то, что хочу, что хочет зверь.

Я толкнул дверь и вышел в зал. Мальчишка действительно сидел все за тем же столиком и не сводил раздраженного и раздражающего взгляда с окошка раздачи. Слишком собственнического взгляда. Хрен тебе, щенок Джефферсон. Хэнсон уже моя. Всегда была, на самом деле, ты просто не замечал.

- Босс, - окликнул меня Джеймс, заставив остановится у стойки. – Я уверен, что ты в курсе, но просто чтобы быть уверенным до конца – у Крисси поменялся запах. Зал сегодня битком, и ей пришлось побегать…

- Дальше, - кивнул, давая понять, что осознал, на что именно намекает оборотень.

- И к ней попытался подкатить какой-то сопляк. Упорствовал несильно, но…

- Ясно. Последишь за этим?

- Да, босс. Как-только мы выйдем в финал, я дам знать.

- Лучше в полуфинал.

Волк понятливо кивнул. Я же оглядел зал. Несмотря на достаточно позднее время, он был все еще полон. Сомневаться в причинах не приходилось. По городу пустили слух о том, что новой дурью можно разжиться здесь.

- Больше ничего не заметил?

- Нет. В остальном все тихо.

Джефферсон-придурок-младший продолжал сверлить меня взглядом. Проигнорировав молодого идиота, я поднялся в кабинет. Дела никто не отменял, счета, к сожалению, тоже. А еще внимания требовал новый проект. Внимания и денег, он жрал их, как костер пожирает сухие ветки. Но поработать спокойно удалось лишь несколько часов. В семь утра раздался звонок от Ника, и, судя по настойчивости, парень из штанов выпрыгивал, чтобы со мной поговорить, потому что первые два я стоически проигнорировал.

- Говори уже, - вздохнул, все-таки снимая трубку.

- Фирс сдох от передоза, - не стал тянуть волк. – Здесь так же, как и у Сэм, все залито отбеливателем.

- И ты мне звонишь, чтобы я тебе памперс поменял, что ли? – прорычал я. – Не знаешь, что…

- Нет, погоди. Есть еще кое-что. За несколько часов до того, как наше герой склеил ласты, к нему приходили стайные. Судя по описанию, Джефферсон и этот его странный друг. Этот же странный друг вынюхивал что-то у дома Сэм.

- Ноги. Вырву, - прорычал я. – Ищите дальше, со щенком я разберусь сам, - я сбросил вызов и зарычал в полный голос.

Придурок. Малолетний, сука, придурок!

Мне понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться и взять себя в руки в достаточной степени для того, чтобы совершить звонок.

Через сорок минут я сидел в зале стейк-хауса и потягивал кофе в ожидании гостей. Щенок перешел все границы, более того, он сделал именно то, что я и ожидал – испортил все нахрен! Теперь снова придется искать какого-нибудь мелкого козла, который выведет на козла покрупнее, который в свою очередь приведет к другому козлу… ну, в общем, мысль понятна.

Кому все-таки в городе жить надоело?

Я теперь не сомневался, нападение на Саманту - предупреждение для меня. Вот только от кого? Когда я покидал стаю… это было так давно, что, кажется, прошла целая жизнь, а может и не одна… Я порвал все связи. Перебрался на другой конец материка, да и… не станет американский клан лезть на канадскую территорию. Они ж не совсем дураки.

Тогда кто? Кому я, мать его, мог понадобиться спустя столько лет? Или все дело в новом проекте? Или я просто чего-то не вижу, не понимаю…

Так же, как эту историю с отбеливателем. Ник сказал, у Фирса тоже везде отбеливатель. Получается, это тот, кого я знаю.

В пустом зале раздался гулкий стук каблуков, вырывая из хоровода мыслей, падавших, как листья с деревьев поздней осенью.

А вот и гости.

Я поднял голову, указал на стул напротив.

Они все-таки очень похожи. Высокие, крепкие, те же темно-каштановые волосы, те же темно-карие глаза. Вот только версия Джефферсона постарше была более сдержанной и холодной, менее безрассудной. И, в отличие от сына, отец на встречи все же не опаздывал.

- Макклин, - поприветствовал Аллен кивком головы. – Я тебя слушаю.

- Кофе? Стейк? Салат? – не удержался я от подколки.

- Конард, - вкрадчиво проговорил Джефферсон-старший, - у тебя пять минут, не трать свое время зря.

- Твой сын, Аллен, безмозглый молодой засранец. Надавай ему по морде и посади на поводок, - сделал я глоток уже холодного, а потому мерзкого напитка. – Это если в двух словах.

- Поясни, - бросил оборотень, стискивая челюсти.

- Что конкретно? Почему он безмозглый? Или почему его стоит посадить на поводок?

- Макклин…

- Не рычи на меня, - откинулся на спинку стула. – Меня никогда это не трогало. Ты в курсе, что твой щенок занимается расследованием смерти Макгрэгора?

- Да.

- Это несколько упрощает дело и сокращает мою историю, - улыбнулся я. – Если коротко, то Макгрэгора убил я, если совсем коротко, то если бы я этого не сделал, малышка Хэнсон, в чей придаток превратился твой волчонок, сейчас лежала бы с разорванной глоткой на кладбище.

- Но…

- У тебя пять минут, не забыл? – оборвал я волка. – Макгрэгор толкал дурь. Толкал месяца три до того, как умер. Однажды я поймал его за попыткой сплавить эту хрень в «Берлоге». Башку на месте не оторвал только потому, что хотел выйти на рыбку покрупнее. Мы долго за ним следили… Но в итоге все вышло так, как вышло. В общем, закопай его труп у себя на заднем дворе и выбрось это дело из головы и сына своего заставь. С дурью в городе я буду разбираться сам.

- Насколько я знаю, Марк никуда…

- Еще как куда… Он залез по самые уши, - сдерживая гнев, прервал я Аллена. – Они с дружком наведались к другому дилеру. А сегодня мои парни нашли его в луже собственной мочи и блевотины, скончавшегося от передоза. И знаешь, этот передоз не он себе устроил. Фирс толкал, но не принимал. Еще раз повторяю, город – моя территория, не лезь сюда.

- Ты хреново следишь за своей территорией, Макклин. У тебя пропадают волки. Вчера пропал еще один оборотень, ты знаешь?

- Кто?

- Максон Леви.

- Имя мне ни о чем не говорит, - пожал плечами, хмурясь. Еще один пропавший волк… Дело начинает принимать совсем отстойный оборот. И ни одного трупа… Ест он их, что ли… Или на черном рынке на органы продает? Фанатикам на опыты?

- Странно, он последние полгода из твоего бара не вылезал, когда, конечно, не в рейсе был.

Что-то снова царапнуло меня от этих слов. Что-то… странное чувство, когда понимаешь, что всего лишь надо потянуть за ручку и открыть дверь. Вот только дверей слишком много, и они все одинаковые.

- Аллен, ты же не дурак, - покачал головой. – На кой мне сдался какой-то дальнобойщик?

- Я не говорю, что это ты убил его. Но тебе не кажется, что вокруг тебя слишком много всякой дряни происходит? Как, кстати, Сэм?

- Под присмотром. Боится, - пожал плечами.

Аллен откинулся на спинку своего кресла, положил руки на стол, сцепив их в замок, начал рассматривать так, будто видел впервые. Словно думал о чем-то.

- Мы обратились в Совет, как только узнали про наркоту.

Я хмыкнул, дернув головой. Абсолютно бесполезная затея. Совет – те еще сволочи, и действовать будут только, если им это будет сулить хоть какую-то выгоду. Ну или грозить всей популяции в целом. А так и пальцем не пошевелят. Единственное, что они хорошо умеют – отбирать у родителей одаренных щенков. Вот только зачем…

- Скажи, - не дал додумать Джефферсон, - когда ты снес Макгрэгору голову, он пытался сопротивляться?

- Нет, - нахмурился я.

- Где ты его оставил?

- Парни закопали его на свалке.

- Когда?

Я назвал дату.

- Ага. А на лесопилке он оказался на следующее утро, облитый отбеливателем.

Черт! Снова этот отбеливатель.

- Ты не задавался вопросом, - продолжал тем временем Аллен, - почему Макгрэгор не попытался перекинуться, почему не сопротивлялся, когда ты бросился на него? Не пытался понять, чем новая дурь отличается от старой?

- Думаю, ты меня сейчас просветишь, - напрягся я.

- Само собой. Только скажи… ты не заметил ничего странного, когда ребята закапывали Макгрэгора? В том, как он выглядел?

- Нет, черт возьми!

- Очень жаль, - сочувственно усмехнулся Джефферсон. – Он был весь переломан, как скрюченный человечек. Мы провели вскрытие – кости надломаны, мышцы порваны. Он пытался обернуться, понимаешь? Пытался и не смог… по какой-то причине…

- Считаешь, это из-за дури?

- А у тебя есть еще варианты?

В зале повисла тишина. Я пялился в окно, Джефферсон старший пялился на меня в ожидании какой-то реакции. А я по большому счету не видел причин менять свое решение.

- За информацию спасибо, но что это, по сути, меняет? Мне все равно, что это за дрянь и как именно она действует, мне надо прижать засранца. Все остальное сейчас не имеет значения. В конце концов, я просто прошу, чтобы Вы не лезли.

- Конард…

- Сиди у себя в стае, Джефферсон, и не мешай мне. Сыну мозги вправь. Знаешь, этот орган хоть обычно и скрыт, но, когда его нет, становится заметно.

- Ты не думаешь, что мы вместе…

- Не думаю, - разговор начинал надоедать. – Вы слишком заметны, неаккуратны, беспечны, но самое главное…

- Удиви меня.

- Ты умеешь лишь приказывать, а стайные умеют лишь подчиняться. Но городские – другие, они свободные, они не станут повиноваться твоим приказам, не будут отвечать на вопросы, они захлопнут дверь перед твоей мордой прежде, чем ты успеешь понять, что произошло. А твои угрозы… Угрожать я и сам умею. И потом, Маркус, должен признать, в целом парень не плохой, но еще слишком молодой, а поэтому глупый. Упрямый дурак, каким и я был когда-то. Судя по тому, что я сейчас вижу, судя по тому, что происходит вокруг, говнюк, который все это затеял, проглотит твоего щенка и не подавится, а потом возьмется за остальных. Подумай, надо ли тебе это дерьмо в стае, готов ли ты рисковать ей? Притормози своего сына, Джефферсон.

Аллен молчал. Видимо, потому что возразить было нечего. Он не дурак, он хороший альфа, но он… стайный. Мерзкое слово, которое почти стало ругательством. Для стайных клан превыше всего, для стайных благополучие стаи на первом месте, все остальное второстепенно. Всегда будет альфа и всегда будет омега. Всегда будет тот, кем можно пожертвовать… За одним исключением – главное, чтобы это был не собственный щенок.

- Надеюсь, мы договорились, - я поднялся со стула, так и не дождавшись ответа. – Мне пора. Обед за мой счет, если захочешь.

Что ж так бесит-то все сегодня? Я вышел из здания «Берлоги», замер возле него, рассматривая мрачную махину. Казалось, еще вчера, она выглядела как обычный сарай у дороги, замшелая, третьесортная забегаловка у черта на рогах, отстойник для дальнобоя. А теперь? Что она теперь такое? Кто ты такой, Конард Макклин?

«Дерьмо, которое не тонет», - раздался в голове хриплый старческий голос Люка. Я улыбнулся собственным мыслям. Вот чего у предыдущего хозяина «Берлоги» было не отнять, так это его какой-то просто фантастической способности видеть людей. Он часто развлекался тем, что бросал тебе в морду правду о самом себе и наблюдал за реакцией. А правду о самом себе редко кому приятно слушать, мало кто способен принять ее. К тому же Люк в выражениях никогда не стеснялся, особенно когда выпьет. Несколько раз доходило до того, что приходилось оттаскивать от старика взбешенного клиента. Как Люк справлялся с этим до меня… Полагаю, что никак. Полагаю, что фингалами мужик светил часто. В «Берлоге» охраны никогда не было.

Волк заскребся внутри. Черт.

Потерпи, старик, знаю, что слишком долго держу тебя взаперти. Потерпи до сегодняшней ночи.

В лес хотелось до чесотки, до зуда, до деревянных мышц во всем теле. На охоту. Просто сбросить напряжение нескольких последних дней. Может забить на все и отп… Нет. Надо съездить к Сэм, проверить, как она, может, вытащить волчицу куда-нибудь.

Я достал из кармана ключи, нажал на кнопку брелока.

В кармане раздался звонок телефона.

- Макклин, - бросил, не глядя на экран.

- А я так надеялся, что попаду в приемную Королевы, - просипела трубка голосом Люка.

- Ты наконец-то решил мне позвонить, старый алкаш, я, между прочим, волновался.

- Бесполезное занятие, волноваться обо мне, - просипел старик. – Тебе докладывают даже какого цвета у меня моча по утрам.

- О твоей моче, - я засунул ключ в карман, оперся на машину, - я знаю ровно столько же, сколько и о твоей новой подружке. То есть ничего и знать не хочу. Так где ты был?

- Конард, это начинает отдавать легкой синевой, тебе не кажется?

- Люк, - вздохнул, - просто ответь на вопрос.

- С ней и был.

Я потряс головой.

- Со своей последней подружкой, - правильно он понял несколько затянувшуюся паузу, - с Грейс, поэтому и не позвонил.

Я хмыкнул, кто бы мог подумать, что Паттерсен такой ходок. Рука, сжимающая кишки, немного разжалась. Хорошо. Хорошо, что у него все в порядке. Люк, конечно, за добрую сотню миль отсюда, но да мало ли. Надо подумать, с кем там можно связаться, кого можно попросить присмотреть за мужиком.

- Что у тебя там происходит, сопляк? Как моя девочка?

- Крутимся потихоньку, – ответил привычное. – Правда, говорят, твоя любимица Марго отошла от дел.

- Все мы рано или поздно отойдем от дел. А второй вопрос.

- Какой второй вопрос?

- Не прикидывайся, что не помнишь или не услышал, - проворчал старик, крякнув. – Я сегодня с утра надел свою челюсть, так что говорю вполне четко.

Я снова усмехнулся. Удивительно, но зубы у Паттерсена были все еще свои. По крайней мере, большая их часть.

- Сопляк, я жду ответа.

- Да так, - пожал плечами. – Не бери в голову, я разберусь. Тебе ничего не надо?

- Надо. Пришли мне двух близняшек помоложе, херню с ушей снимать, - прозвучало вполне добродушно. Я даже выдохнул, но продолжил старик уже совсем другими тоном: – И твою мать, заканчивай обращаться со мной, как со стариком в маразме. Говори, что у тебя происходит.

- Ты и есть старик, Люк.

- Но не в маразме, - снова послышалось кряхтенье. Паттерсен куда-то, очевидно, устраивал свою тощую задницу.

Я бросил взгляд на солнце, потом перевел на лес, нажал кнопку на брелоке, закрывая двери машины. Пожалуй, к дому Клэр я прогуляюсь пешком, разговор предстоит долгий.

- Давай, парень, - поторопил меня Люк. – В моем возрасте, знаешь ли, учишься ценить время и хорошие истории.

- Это не хорошая история, Люк. Не уверен, что тут вообще есть какая-то история. В городе опять всплыла наркота.

- Человеческая или для тех, кто покрывается шерстью и воет на луну?

- Мы не воем на луну, старик. Я тебе уже объяснял. И… я не знаю. Возможно, действует на оба вида, возможно, только на волков. Но появилась недавно.

- Раз ты в это влез, значит, появилась в «Берлоге»?

- Нет. Была всего лишь попытка. Но слухи уже ползут, - пояснил я, шагая вдоль седьмой. Хорошо, что перед встречей с Джефферсоном-старшим я все-таки решил переодеться. Кроссовки оказались весьма кстати. Может, вытащить Сэм на озеро? Такое солнце…

- Раз ползут, а ты уверен, что моя красавица чиста…

- …как непорочная дева…

- …значит, кто-то их распространяет. Твой собрат из поселка?

- Нет.

- Тогда ищи того, кому выгодно. Говоришь, дурь недавно всплыла, - в трубке раздались какие-то голоса. Женские голоса, щебечущие. Паттерсен коротко и немного грубо поздоровался. – А в Самвиле?

- Понятия не имею.

- Так имей! – рявкнул вдруг на ухо Люк. – Что ты как котенок слепой, честное слово, будто только на ноги встал. Узнай, есть ли дурь в Самвиле, узнай, на кого она действует – это поможет сузить круг. Может, это кто-то свой.

- Я и без этого знаю, что это кто-то из города.

- Откуда? – снова изменил тон Люк, теперь в голосе было столько любопытства, что будь оно водой, забил бы родник.

- Чутье.

- Знаешь что, Конард?

- Что?

- Засунь себе свое чутье в задницу. Ты баба, что ли, чтобы в таких делах на чутье полагаться? Проверь. Проверь сейчас же, чтобы потом не гоняться за собственным хвостом. Ведешь себя будто и правда только-только пришел.

- Мое чутье меня ни разу не подводило, - нахмурился я. В принципе, со стариком я был согласен. Что если я ошибаюсь на этот раз? Если волк ошибается? Ведь все когда-нибудь бывает впервые. Так где у меня гарантии, что это именно не тот случай?

Хреново, Макклин, ты разучился сомневаться, а значит, слишком расслабился.

- Спасибо, Люк.

- Да в общем-то не за что. Рад поделиться житейской мудростью, - он улыбался. Я слышал. Когда Люк улыбался, сходство с Кристофером Ллойдом становилось почти стопроцентным. Я и сейчас видел эту его улыбку, будто он стоял передо мной. Широкую, открытую, натягивающую старые мышцы и кожу, добавляющую Паттерсену морщин.

- Только не зарывайся, - фыркнул в ответ.

- Щенок, никакого уважения к старшим. И вот еще что, подумай, кому это надо, на кого или на что направлен удар: на тебя, на «Берлогу», на оборотней. Может, ты недавно кому-то перешел дорогу, может, Фергюсон наконец-то отрастил яйца.

- Я кому-то перехожу дорогу постоянно, слишком много вариантов. Что же до мэра… это действительно может иметь место.

- Отлично. Вот и займись, и с тебя ящик безалкогольного пива, и не смей втирать мне про почки.

- Господи, Люк, старость на всех так влияет?

- Только на исключительных везунчиков, - сухо рассмеялся старик. – Я так понимаю, на следующей неделе тебя не ждать?

- Нет, - отрицательно покачал головой. – Приеду только после того, как разгребу тут все. Не знаю, сколько это займет.

- Постарайся решить вопрос до конца сезона. Будет обидно пропустить такое, в этом году отличный клев.

- Постараюсь, - кивнул, скривившись. Паттерсен не мог сидеть на заднице ровно и играть в бридж, как остальные. Его тянуло на покер, девчонок, слишком крепкий для его возраста кофе, а три года назад потянуло еще и на рыбалку с катера. Он ставил затрапезный рок на старом магнитофоне, рассекал по водной глади и отвешивал едкие комментарии всем, кто проплывал мимо. Так он понимал рыбалку. С удочкой он не мог просидеть и получаса. Отшвыривал спиннинг, заводил мотор и несся дальше, искать «место получше». Ну да не пьет и хрен с ним. Пусть хоть йогой на супе занимается. Я вытерплю.

- И привези уже ко мне какую-нибудь свою подружку.

- Ты становишься сентиментальным? – удивился я.

- Нет, просто моим глазам понадобится отдых от твоей морды, а ушам – от твоего ворчания. Близняшки тоже подойдут. А теперь извини, меня ждет моя дама сердца.

Я расхохотался. Хохотал так, что прохожие на улице оборачивались, почти до слез. Я временами обожал этого старого пердуна. Люк был ворчливым, доставучим, любящим материться стариком. Но, черт меня дери, если во всем этом и не заключалось его обаяние. Паттерсен единственный, кто мог меня вот так отчихвостить и не получить при этом по морде, у кого хватало наглости и смелости, а может и маразма, называть меня сопляком. Временами он был практически абсолютно невыносим, но… я обожал этого старика.

Люк увидел, как я оборачиваюсь примерно спустя два года после моего прихода в «Берлогу». Я выскользнул пробежаться сразу, как только спровадил последнего клиента, как только за Люком закрылась дверь. Носился по округе часа два, осматривался, принюхивался, да просто давал зверю вдоволь оторваться. Вернулся в полной темноте, еще раз огляделся, обнюхал все вокруг. Запах Люка не чувствовался в воздухе, дверь была наглухо закрыта, а свет нигде не горел.

Я пробрался к своей каморке и только возле самой двери решил перекинуться, в этот же момент со стороны сортира послышался какой-то тихий щелчок.

Паттерсен стоял там, в кромешной темноте, и дуло его двустволки смотрело мне прямиком между глаз. Херня, что оборотня можно убить только серебром. Будь ты хоть волк, хоть человек, но пуля между глаз заставит твои мозги оказаться на стенке в любом случае, и назад ты этот кисель уже не засунешь.

А что самое отвратительное, Люк был трезв и, казалось, вообще не боялся. Я не ощущал страха в воздухе, у него не дрожали руки, он не отводил взгляда. Стоял ровно возле толчков и держал меня на прицеле, тихо тикали на его запястье часы, медленно ползли секунды. Паттерсен не шевелился, даже не моргнул.

Я же гадал, какие патроны он туда засунул, насколько из него меткий стрелок, как часто он охотится, есть ли у меня шанс?

Пахло смазкой, железом, немного потом и порохом, и обычными запахами «Берлоги».

Шанса не было.

Пришлось перекидываться. Сам не знаю, на что рассчитывал, но точно не на то, что получил и услышал в итоге. Старик даже не дернулся. Ни когда я пошевелился, ни когда меня начало ломать и корежить, ни когда ломались кости челюсти, рук и ног, ни когда шерсть словно испарялась. Продолжал держать двустволку, направленную на меня, даже когда с громким, мерзким хрустом менялись кости позвоночника и ребер.

У старика железные нервы, а я был конченым идиотом. Ведь стоило ему чуть вздрогнуть, дернуться, стоило пальцу соскользнуть с курка и… Прости-прощай, Конард Макклин, тебя пристрелил старый алкаш.

Я сидел голой задницей на затертых досках пола, пытался восстановить дыхание и что-то сказать, разглядывая Люка. Паттерсен почти не изменился в лице, только уголки губ слегка дрогнули. Он в ответ рассматривал меня с каким-то детским, слишком открытым любопытством. Через несколько секунд, словно опомнившись, опустил ружье, улыбка стала шире.

- Я всегда знал, что ты со странностями, - произнес он, прислоняя двустволку к стене. Со странностями… Со странностями, мать твою! Серьезно?!

- Давай выпьем за новое знакомство. Виски, текила? – продолжил Люк, совершенно не замечая моего охренеть-взгляда, щелкнув выключателем на стене. В ту ночь мы просидели за барной стойкой до рассвета. И Люк никак не мог перестать задавать вопросы. Как любопытный ребенок, мальчишка в коротких штанишках.

До дома Клэр я добрался только через сорок минут, улыбаясь. Махнул ребятам в припаркованной неподалеку машине и зашагал по дорожке к дому. Охрану я не сниму, пока тут все более или менее не успокоится, ну или пока я не буду знать точно, кто за всем этим дерьмом стоит. Джефферсона-придурка-старшего вроде бы даже удалось убедить не лезть в это дело, осталось убедить Джефферсона-придурка-младшего не отсвечивать мне с Кристин.

Я действительно не горел желанием заниматься сексом с волчицей, фантазирующей о другом мужике. Тем более когда я точно знаю, какой она может быть. Тем более когда другой мужик – сопляк, которого я учил когда-то охотиться. Его и еще дюжину таких же сосунков.

Малышка Кристин. Сладкая девочка.

Очень смелая, очень сильная девочка. И очень скрытная.

Поспрашивал я тут про ниптонгов. У кого мог поспрашивал так, чтобы не вызвать лишних подозрений, и то, что узнал, меня не совсем порадовало. Недоученная омега – это очень, очень хреново, прежде всего для самой омеги, тем более, для омеги такой силы, как Крис. Ниптонг – самый слабый оборотень в стае: слух, зрение, даже нюх на порядок слабее, чем у других. Но это физически, а вот психически…

Оборотни – странные создания, в нас слишком сильно животное начало, оно руководит нашими поступками, мыслями, всей жизнью. Дерни волка за хвост, и он откусит тебе голову. Да что там дерни, просто криво посмотри. И если оборотни постарше уже могут это как-то контролировать, то с молодняком беда… Для волка человеческие эмоции – хрень неведомая. Они слишком сильные, их слишком много и волки залипают, завязают в них, как в болотах. Возня подростков, начавшаяся, как игра может перерасти в драку до крови или привести к смерти. Просто потому что кто-то в какой-то момент не справился с агрессией.

Стайным в этом плане проще, чем одиночкам. Стая не позволяет таким всплескам накапливаться, выматывает щенков и подростков так, чтобы сил на дурь не оставалось, присматривает за ними, учит. Поэтому волки так ценят и любят спорт. Во всех его проявлениях. Но бывают такие моменты, когда стая бессильна, как с Сэм, например. Когда даже альфа бессилен. И тогда зовут ниптонга. Омега по сути – это груша для битья, подушечка для иголок, позволяющая стравливать напряжение. Мерзкая правда, но это так. Без этого стае просто не выжить, не выжить молодняку. Омеги есть во всех стаях. В моей тоже была. Но Эдди был не таким сильным, как Хэнсон. Если подумать, то совсем слабым, а поэтому практически невосприимчивым к чужому… дерьму. Эмоции – это ведь настоящее дерьмо. Ниптонги не нужны, когда они положительные, а вот когда отрицательные… Но у Эдди получалось просто пропускать эту хрень через себя, не переваривая ее, не оставляя в себе. Но и омега из него был… примерно, как из меня законопослушный гражданин. Он брал по капле. По крупице. Кристин же… Она забирала все. Она забрала все у Сэм, вычерпала ее до суха, заменив… Интересно, чем она все это заменила? И осталось ли после этого хоть что-то ей самой?

Черт.

Я понимал страхи Кристин и понимал, почему она так стремиться сбежать. Не понимал только, почему Аллен уперся рогом и не хотел ее никуда отпускать. Сломанный ниптонг та еще прелесть. Если сломанная омега пережрет эмоций – она выплеснет их на стаю, усиленными стократно. Один из оборотней, с которым я говорил на эту тему, рассказал, что ниптоногов мучают кошмары, они могут перестать контролировать себя, гнев в первую очередь, впасть в депрессию. Они сходят с ума, кончают жизнь самоубийством, убивают… Одному такому со съехавшей кукушкой удалось ночью перерезать глотки половине стаи, прежде, чем его остановили. Причина? Они слишком громко чувствовали. Во сне... Ага.

С другой стороны, Аллен мог полагать, что того, что уже умеет Хэнсон, вполне достаточно. Только, судя по состоянию девчонки после Сэм, достаточно не было. Вообще ни фига.

А еще удалось узнать, что Кристин сейчас вообще нельзя этим всем заниматься, или ее новолуние наступит раньше положенного и будет гораздо мучительнее, чем обычно. Отстойная информация. И отстойное чувство.

Все чаще и чаще меня посещали мысли о том, что мой уход из собственной стаи когда-то давно – дар небес.

Но Хэнсон по-хорошему выпороть бы. Она же не могла не знать о последствиях. И ничего не сказала. Вообще ничего. Я бы что-то придумал, в конце концов отказался бы от этой затеи, вытащил бы Саманту самостоятельно. Да, было бы дольше, болезненнее и хуже для Сэм. Ну и что? На кой черт мне жертвенная овца Крис? Ненавижу баранину.

Ладно. Проехали. Сегодня вечером наведаюсь в стаю. Поговорю с мелкой. По душам. Раз уж Аллен не удосужился.

С этими мыслями я и вошел в дом.

Саманта была на кухне. Сидела на стуле и смотрела в стену пустым взглядом. Но в целом, если говорить про физическое состояние, выглядела уже получше. Более свежей, более отдохнувшей, пропали складки у губ, немного посветлели круги под глазами.

Клэр со мной не пошла, осталась в гостиной разбираться с новым заказом. Сказала только, что хорошо, что я пришел.

- Сэм, - позвал я с порога, не желая пугать девушку внезапным появлением. – Она обернулась так резко, что я опасался, что она может свалиться со стула, вздрогнула, вжалась спиной в край стола и еще какое-то время смотрела на меня огромными глазами. – Я не хотел пугать.

- Конард, - расслабленно выдохнула волчица. – Прости, я задумалась, да и… - Сэм провела рукой по волосам, немного виновато посмотрела мне в глаза, - дерганой стала после нападения.

- Это скоро пройдет. Хочешь прогуляться к озеру? Размять лапы? Ребята говорят, ты пока не очень из дома выходишь.

Мне откровенно не нравилось состояние Сэм. Первые несколько дней мы боялись, что вернется ее зависимость, но с этим обошлось. Девушка не пробовала достать новую дозу, ее не били судороги, она не расчесывала руки и тело, не драла горло. Вела себя нормально. Насколько, конечно, это слово применимо для ее состояния. Клэр, правда, рассказала, что последние несколько ночей Саманта плохо спала.

Как и обещала Кристин, страх потихоньку возвращался. А у меня никак не получалось сообразить, что сделать, чтобы как-то отогнать это, исправить. Изменить ситуацию. Я не понимал, чего именно она боится. То есть понимал, конечно, но что-то… не до конца. А не понимая, не мог ничего предпринять.

- Не выхожу, - несмело улыбнулась девушка, поднимаясь на ноги. – Но да, наверное, выйти – это хорошая идея. Только…

- Да, Сэм…

- Только я перекидываться не буду, ладно? Не хочу пока…

Что-то было не так в этом ее «не хочу пока». Возможно, она боялась, что опять не получится. И вот этот страх был мне вполне понятен. Это та же история, что была с Люком. Он знал, что с ним что-то не так. Знал очень хорошо. Но к врачу не пошел, потому что боялся услышать диагноз. Полагаю, он ставил на рак. В итоге старика пришлось почти силой тащить. Сэм тащить силой я никуда не собирался. Не та ситуация. Не сейчас.

Но… потерять зверя – это ужас. Самый страшный ночной кошмар любого оборотня. Это как на всю жизнь остаться в клетке, как умереть.

- Конечно, как скажешь. Просто погуляем.

Девушка кивнула и убежала на второй этаж. Видимо, переодеваться. Я же вышел на улицу, чтобы предупредить ребят о том, куда забираю Саманту, и что на ближайшие час-два они могут быть свободны.

Сэм держалась насторожено все то время, что мы шли вдоль городской улицы, и расслабилась только после того, как мы шагнули под кроны деревьев. Вдохнула полной грудью, снова немного несмело улыбнулась.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил, ощущая, как пружинит под ногами прошлогодняя листва и земля, стараясь держаться поближе к девушке, но так, чтобы не нарушать ее личное пространство.

- Ну… Все не так плохо, как кажется, - пожала она худыми плечами. – На самом деле я уже начинаю скучать по «Берлоге» и работе.

- Ага, - не поверил я. – А если сказать мне правду?

- Это правда, - удивленно ответила волчица, продолжая идти вперед. Под сенью деревьев было прохладнее, городские запахи начали тускнеть, уступая место запахам леса. Еще несколько минут, и любой намек на город совсем пропадет, и тогда, возможно, Саманта еще немного успокоится.

- Но не вся.

- Ладно, - всплеснула она руками, сказала почти раздраженно. – Я боюсь, ясно? Не так, как… В общем, не так, но боюсь. И понимаю, что это глупо и мне с этим что-то надо делать… Но у меня ничего не выходит. Это как… Как бугимен в детстве под кроватью, как монстр из шкафа…

- Саманта… Тебе надо просто немного времени. Я и Клэр с тобой. Мои ребята всегда тебя защитят. Они у дома двадцать четыре часа в сутки и останутся там до тех пор, пока я не поймаю урода, который это сделал.

- Конард, господи, я знаю! Я все это знаю. Но меня это бесит! Понимаешь?! – Саманта остановилась, обхватила себя руками за плечи, уставилась вниз, на носки наших кроссовок, как будто не было ничего интереснее. – Я давно так не боялась, это, это словно возвращение… В прошлое. А я не хочу туда возвращаться. Там ничего не было. Я от любого мужика теперь шарахаюсь, от любого шороха. Я вчера вскочила в три часа потому, что на улице просто кошка мяукала. Вскочила и еще час просидела, сжавшись в комок. Я – волк! Я не должна себя так вести!

- Саманта… - я не знал, что ей сказать. Все слова казались жуткой мутью. – Ты уверена, что это был мужчина?

- Да! – дернулась она всем телом. «Да» прозвучало очень яростно. – Наверное, - добавила уже гораздо тише.

- А меня ты тоже боишься? – я сделал осторожный шаг к ней, стараясь, чтобы движение не было слишком резким. Я не умел утешать. Тем более не умел утешать после такого. Мужиков этому никто не учит. Учат не плакать, давать сдачи, нести ответственность, в общем, быть мужиком, а вот утешать… Волков тем более никто этому не учит. А надо бы...

Именно поэтому, сталкиваясь с чем-то подобным во взрослой жизни, мы теряемся, несем всякую чушь, делаем только хуже. Или ничего не делаем, и это тоже хреново.

- Нет, - покачала головой Сэм. Она все еще не поднимала головы. – Тебя не боюсь. Не знаю, почему. Ты сильный, Макклин…

Я обнял девушку. Прижал к себе, провел ладонью по спине, вдоль лопаток. Первые несколько секунд. Несколько долгих, бесконечных секунд Саманта была натянута, как струна, мышцы окаменели, она даже чуть втянула голову в плечи, а потом шумно, рвано вдохнула и вцепилась в меня, прижимаясь крепче, комкая сзади футболку, натягивая ткань.

- Все будет хорошо, Сэм. Я поймаю его и заставлю пожалеть о каждом вдохе. Он на брюхе будет ползать. Я никому не позволю больше тебя тронуть, никому не позволю обидеть. И мне тоже очень не хватает тебя в «Берлоге», и Джеймсу. Новенькая официантка совсем ничего не умеет, совсем зеленая. Путает заказы и столики… - пожаловался зачем-то. – И смеется не так, как ты, и шутки у нее глупые.

Саманта еще раз шумно выдохнула.

- А еще я соскучился по твоим перепалкам с Тобиасом. И мне кажется, что он тоже по ним скучает.

Снова шумный выдох, потом всхлип, и Сэм заплакала.

Я растерялся окончательно, заткнулся. Волк внутри замер, такой же потерянный, как и я. А Саманта плакала, вздрагивали плечи, сильнее натягивалась ткань футболки, громче и громче становилось ее дыхание, руки, стискивающие одежду холоднее.

А я продолжал гладить ее по узкой спине, чувствуя всхлипы всем телом. Каждый долбанный всхлип. Как битое стекло в ладонях.

Не знаю, сколько мы так простояли, но в какой-то момент мне показалось, что я ощутил чей-то взгляд. Я поднял голову от макушки девушки и столкнулся глазами с Кристин.

Она стояла дальше, глубже и смотрела немного озадаченно, немного нахмурившись на нас двоих. На меня и на Саманту в моих руках.

И Крис была обнаженной, абсолютно голой. Пробивающиеся сквозь деревья лучи солнца окутали фигуру волчицы, витиеватые, узкие тени лежали на бедрах, высокой груди, длинной шее. Укрывали руки, будто паутиной, путались в распущенных, растрепанных волосах, касались нежной кожи. Пылинки танцевали вокруг нее. Фарфоровая кожа, сочная зелень листвы, тени, шершавая, темная кора деревьев, волосы, окрасившиеся под солнцем в золотой.

К ней хотелось подойти и увлечь на траву, подмять под себя, насладиться, вкусить. Она не была нереальной, не была идеальной, даже наоборот. Но она была мечтой. Самым горячим, пошлым желанием. Эротической фантазией, от которой сносило крышу.

Я пожирал ее взглядом, прожигал, смотрел и никак не мог прийти в себя, рассматривал жадно и нетерпеливо каждый участок тела, каждую деталь, которую только мог увидеть с такого расстояния.

А потом заглянул девушке в глаза.

Хэнсон словно очнулась, какое-то непонятное выражение мелькнуло у волчицы на лице. Она повернулась стремительно спиной, обернулась и скрылась в лесу. Сбежала.

Улыбка растянула мои губы.

Не понравилось увиденное, малышка Хэнсон? Очень надеюсь, что да.