Дикие

Глава 23

Маркус Джефферсон

- Марк, может хватит? – Арт стоял у дальней стены зала и наблюдал за тем, как я остервенело раз за разом швыряю баскетбольный мяч в корзину.

- Хватит или нет, мне решать, - огрызнулся, снова вбивая свой временный снаряд в пол. Бесило. Меня все бесило, хотелось с кем-нибудь подраться, пустить кому-нибудь кровь. Прошла почти неделя с того момента, как Макклин забрал Крис, как она решила остаться у него, выбрала его! Черт!

Я не проигрываю, я никогда не проигрывал. Я просто не был рожден для проигрыша. А тут мне надавали по носу, как сопливому щенку! Поднасрал собственный отец! И я все еще не мог до конца осознать то, что чувствую к Головастику.

- Кристин плохо…

- Заткнись! – рыкнул, делая очередной бросок. Мяч врезался в корзину с такой силой, что затрещало защитное стекло.

Проблема была в том, что мне тоже было хреново. И только в одном я уверен точно, я не собираюсь спускать в канализацию двадцать с лишним лет нашей дружбы из-за того, что отцу вздумалось поиграть в Бога, из-за того, что не смог вовремя остановиться… Вот уж нет. Совсем нет. Правда, надо теперь найти слова, способ… поговорить с Кристин спокойно, постараться удержать себя в руках. Я общался с Реми о возможностях омег. Я очень долго общался с напыщенным французиком три дня назад, пытаясь выяснить, насколько все дерьмово. Оказалось, что даже простой телефонный разговор, голос Кристин, способен оказывать влияние, если она это не контролирует. А по всему выходит, что не контролирует совершенно. Так себе новости. Интонация, тембр, слова – все имеет силу, даже ее вдохи и выдохи. Головастик – очень сильная омега. А я очень большой кретин.

- Ты не хочешь…

- Не хочу, - снова перебил я Колдера. – Единственное, чего я сейчас хочу, набить кому-нибудь морду. И это не просто оборот речи. Мне надо спустить пар.

- Ну так набей морду мне, - усмехнулся Арт, делая шаг ко мне. А я так и застыл с мячом в занесенной для броска руке.

- Не искушай, - покачал головой.

- Почему? – Колдер еще приблизился.

- Потому что я ведь размажу тебя. Размажу и не замечу.

- Можешь, конечно, попробовать. А вообще ты придурок, Джефферсон, и поверь, мне хочется набить тебе морду не меньше.

- Что…

- Сегодня должен приехать волк из совета. Сегодня, вполне возможно, последний день, когда ты видишь и разговариваешь с Эмили Бартон.

- Эмили никуда не едет, - усмехнулся я.

- Марк…

- Ее никто не отпустит, кто бы ни приперся из совета. У Бартон на носу новолуние.

- С чего ты взял? – Арт выглядел неподдельно озадаченным.

- Ты разве не чувствуешь? – удивился в свою очередь. – Ты потерял нюх?

- С моим нюхом все в порядке, - дернул Колдер головой. – Запах Эм не изменился.

Слова друга заставили дернуться, рука дрогнула, и мяч улетел куда-то в сторону трибун, отскочил от первого ряда и откатился к двери.

- Колдер, серьезно…

- Джефферсон, серьезно, - передразнил меня оборотень, обрывая на полуслове. В глазах плескалось раздражение и упрямство. – Ты вообще давно видел Эм? Разговаривал с ней?

- Я…

- Ты! Ты, мать твою, будущий альфа, Марк. И ни черта не знаешь, что творится в твоей стае. Эмили останется до родов Анны, «заучка», - скривился Колдер, подходя ко мне почти вплотную, - пакует чемоданы. Почти все упаковано, на самом деле. Аллен не давит на нее только из-за Анны, но поверь…

- Так чего ты хочешь от меня?! – прорычал, дернув головой, всматриваясь в напряженного волка напротив. В странную кровавую темноту его взгляда. Артур был очень зол.

- Хочу, чтобы ты прекратил наматывать сопли на кулак и вмешался! Хочу, чтобы остановил Эм. Ты уже просрал Головастика, не просри теперь…

Я зарычал в этот раз, не сдерживаясь, двинул Артуру в челюсть, другой рукой заехал куда-то вбок, под ребра. Плевать, на самом деле, куда бью. Лишь бы бить. Лишь бы заставить оборотня заткнуться, сделать так, чтобы он собственными зубами подавился. Злость… Горячая и мутная, как слишком густой кленовый сироп, как смола, затопила сознание. Крошкой битого стекла вошла под кожу, прорезала вены и просочилась в кровь, вбрасывая в мозг иглой толщиной в волос яд адреналина.

Колдер почти не сопротивлялся, не пробовал особенно закрываться или атаковать, просто сгибался пополам от каждого следующего удара, отступал назад, дергался, как марионетка на ярмарке, сплевывал кровь.

Зверь внутри меня сходил с ума, рычал и скалился, царапался. Словно он изголодался по ненависти, словно она была необходима ему сейчас, гораздо больше, чем мне, словно он наслаждался каждым ее проявлением, каждым моим ударом.

И я продолжал вбивать в Колдера свою злость почти так же, как недавно вбивал баскетбольный мяч в потертый пол. Мигала над головой одна из ламп, долетал сквозь открытые окна шум ветра в кронах сосен, слышался скрип моих кед и глухие звуки ударов, сбитое дыхание. Все, как в тумане, все, словно сквозь слипшуюся вату.

Я почти прижал Артура к стене, замахнулся для следующего удара, когда он вдруг очень легко и будто совершенно не напрягаясь перехватил мою руку и оттолкнул меня. Оттолкнул с такой силой, что я не удержался на ногах, пошатнулся, грохнулся на задницу и так и остался сидеть, только сейчас поняв, что только что натворил.

Я попробовал подняться…

- Сиди, Джефферсон, - покачал головой Артур. – Я позволил тебе себя избить только по одной причине – тебе надо было избавиться хотя бы от малой части того дерьма, что сидит сейчас внутри. И ты это сделал. Поэтому сиди и слушай. Ты – жалкий папенькин сынок, растерянный мальчишка, перепуганный щенок. Сейчас ты кто угодно, но не альфа. И если ты хочешь, когда-нибудь им стать, тебе надо что-то с этим делать. Повзрослей, мать твою!

И Артур развернулся на каблуках, намереваясь уйти.

Дверь в спортзал скрипнула, и в дверях показалась зануда.

- Артур! – махнула рукой девчонка, а через миг безвольно опустила ее вдоль тела. – Что… Что, ради всего святого, здесь произошло?

Бартон в два шага оказалась возле Колдера. Оборотень выглядел сказочно: разбитые губы, нос, правая бровь, взъерошенный, помятый, на слегка подгибающихся ногах.

- Ностальгия по детству замучила, - криво пошутил оборотень. – Ты искала меня, принцесса?

- Искала. И вижу, что не зря. Ты – придурок, Джефферсон, - бросила девчонка мне, подхватила Колдера под руку, и они вместе вышли из зала.

А я так и остался сидеть на заднице, пялясь невидяще в пол.

А ведь Колдер оказался прав. Чертовски прав… Во всем. Запаха от Эмили я сейчас действительно не ощущал. Все, казалось бы, было по-прежнему, все как обычно. Я зажмурился, тряхнул головой и только потом поднялся.

Пора наведаться к отцу. Всю эту неделю я почти не разговаривал с ним, обсуждал только то, что касалось трупов и дури, тему Кристин Хэнсон, Макклина, предстоящего новолуния и моего к этому отношения не трогал. Потому что не понимал, что именно хочу услышать. Вряд ли мне помогли бы его извинения. Да и отец… Не тот оборотень, который умеет и знает, как извиняться.

По расследованию все было глухо. Трупов на нашей территории, впрочем, как и «заблудившихся» чужаков, больше не было. Придурка, который напал на Кристин, мы нашли, вышли на него по запаху. Городской валялся мертвым в собственной квартире на отшибе города. В том самом доме, где жил Михаэли Фирс, наркоша и толкач. И я бы поверил, что это совпадение, если бы был двенадцатилетней девочкой.

Не давала покоя осведомленность придурка о том, что происходит и у нас, и у городских, его практически непогрешимая неуязвимость. Не может ему всегда просто везти, не может это все быть обычным совпадением, засранец просто не может быть настолько педантичным и точным, чтобы ни разу за все время не оставить никаких следов: запаха, клочка шерсти, следов, обрывка ткани, слюны.

Словно чертов призрак, словно просачивается каждый раз сквозь стены.

Отец рассказал, что Эм удалось все-таки сделать анализ собственной… в общем, того, что вышло из волчицы в ту ночь. Ничего особо нового мы не узнали. Формула стала немного совершеннее – это раз. Мертвый ублюдок – очень-очень слабый волк – это два. Крис осталось совсем немного до своего новолуния – это три. В свете всех событий последняя информация казалась насмешкой, тонким издевательством.

И это тоже бесило.

Заучка свое обещание сдержала: с упрямством и упорством четырнадцатилетки избегала меня все это время. Не попадалась на глаза, тут же выходила из помещения, стоило мне там оказаться.

Это почему-то тоже бесило.

Я поднялся на ноги, добрел до трибуны, тяжело опустился на сиденье. Не знаю, что больше мучило и вытягивало силы: отсутствие Головастика рядом или убийца, шныряющий по округе и разбрасывающий трупы, как, сука, Пасхальный кролик из плетеной корзинки.

Но если в случае с Крис я вообще не понимал с какого конца начать, то в случае с мудаком мысли были.

Он явно бадяжит свою дурь где-то в городе, он достаточно квалифицирован в этом вопросе, чтобы суметь создать не просто дурь, а новую дурь, совершенно новую дурь, очень своеобразно влияющую на волков. Этот кто-то явно не фанат оборотней, причем любых, и совершенно точно не фанат Макклина. Но при этом знает о волках тоже достаточно. И он…

А почему, собственно, он?

Это вполне может быть и она, не так ли?

Так вот, она или он знает местных наркош, местных толкачей…

Я вскочил на ноги, метнулся к выходу.

Алисия. Алисия, твою гребаную мать!

Она ведет курсы реабилитации для долбанных наркош. Эти чертовы собрания АН. Кружок, сука, по интересам.

- Это Алисия, - проговорил в трубку, направляясь к дому Арта, стоило отцу ответить на звонок.

- С чего ты решил, что это именно докторша?

Я сжал переносицу пальцами, выдохнул, сворачивая к дому, надеюсь, все еще друга.

- Потому что все сходится. Алисия работает и на Макклина, и на стаю, так или иначе, но она всегда в курсе всего, что творится и в городе и здесь. У нее есть знания, доступ к лекарствам, доступ к наркоманам. Она же все еще ведет эти группы?

- Ведет, - согласился отец.

- Я возьму Арта и ребят, мы съездим к ней…

- Марк…

- Пока только побеседовать, а там видно будет, - передернул я плечами. – Скажи… Это правда? Эмили Бартон уезжает?

- Да. Сегодня… - отец сделал паузу, будто решаясь на что-то, - приедет волк из совета. Я пока в офисе, но скоро собираюсь выезжать…

- Какого хрена он прискакал так быстро?

- Вот приедет, обязательно у него спроси, - посоветовал отец.

- Спрошу. Я дождусь тебя, в любом случае Алисия никуда не денется, раз еще не сбежала.

- Сын…

- Поторопись, - не стал я слушать и отключился. Не время сейчас для всего того, что альфа собирался мне сказать. А, судя по голосу, собирался явно. Потом… как-нибудь… Не сейчас…

Первое, что я увидел, когда зашел в дом к Колдеру: тонкую, почти костлявую спину заучки. Первое, что почувствовал – ее запах.

Волк же сидел, развалившись на диване, откинув голову на спинку, держа у разбитой губы пакет со льдом. Бартон, опираясь о колени, стояла над ним, что-то выискивая в темных волосах. Склонилась так низко, что еще немного и уткнулась бы собственной грудью Арту в лицо, даже несмотря на то, что утыкаться там было особо и нечем. И, наверное, мне должно было насрать на этот факт, вот только не было совершенно. Снова зачесались кулаки, снова захотелось размазать Колдера по полу. Только на этот раз это не была та слепая злость, которую мне просто необходимо было куда-то спустить, чтобы она не сорвала мне последние тормоза, эта ярость была ледяной, как арктические ветра, и имела под собой конкретную цель и причину.

- Я не настолько сильно тебя отделал, чтобы тебе нужна была помощь, - проговорил, опираясь о косяк, скрещивая руки на груди. Мне надо было их скрестить, чтобы не стащить Эмили с Колдера.

- Это не тебе решать, - ответила вместо Колдера заучка. – Ты в этой стае вообще ничего не решаешь, как мы недавно выяснили.

- Эмили, - предупреждающе протянул, стараясь, чтобы голос звучал нормально, - ты забываешься.

- Как бы я хотела забыться, - прозвучало в ответ с колюче-горьким, как сок одуванчиков, смешком, - ты себе даже представить не можешь.

- Почему же не могу, - дернул я головой насмешливо. – Очень даже могу. Настолько сильно, что притащила в стаю ублюдка из совета. Он сегодня будет в городе, Эмили, придет по твою душу и бог знает по чью еще. Каково это – предать стаю?

Бартон соскочила с коленей Артура и оказалась возле меня так быстро, что я почти не успел заметить ее движений, но в последний момент мне все же удалось перехватить ее руки.

- А ты это лучше у Хэнсон узнай! Я делаю это, чтобы выжить, она… чтобы потрахаться!

- Не смей…

- Иди в задницу! – выплюнула Эмили мне в лицо. Глаза горели настоящей злостью, не меньшей, чем у меня еще несколько секунд назад, и… отчаяньем. Каким-то болезненным, нездоровым отчаяньем.

Она дернулась из моих рук, чуть повернула голову вбок.

- Мне все еще нужна помощь, Арт. Приходи, когда разберешься, - проговорила девушка почти спокойно и, обогнув меня, выскользнула за дверь, задев мое бедро своим. Я дернулся было следом, не знаю зачем, не уверен, но Колдер заставил остановиться, положив руку на плечо.

- Оставь ее, Марк. Все.

- Что «все»? – я продолжал смотреть вслед удаляющейся к собственному дому зануде. Смотрел на костлявую, тощую фигурку, уверенно идущую по тропинке, и чувство было такое, будто проваливаюсь в пропасть.

- Все - все, - тихо ответил Колдер. – Ты ее потерял. Может, не навсегда. Но из стаи Эм уйдет, как только за ней приедет мужик из совета. И лучшее, что ты можешь сейчас сделать, просто отвалить.

- Что…

- Ты такой придурок, чувак, - слова Колдера заставили наконец-то повернуть в его сторону голову. Выглядел Арт и правда не особенно пострадавшим или страдающим, скорее просто более задумчивым и погруженным в себя, чем обычно. Кровоподтеки спадут примерно через полчаса, через полчаса исчезнут вообще любые следы, даже разбитые губа и бровь срастутся…

А ведь, когда Эмили сидела сейчас у него на коленях, она не просто так занималась его бровью, она что-то ему говорила, что-то шептала…

Настолько тихо, что даже у меня не получилось расслышать. Так что можно шептать настолько тихо? Что можно говорить, находясь так близко?..

- Я это уже слышал, - дернул я головой.

- Ага, вот только до тебя никак не доходит, - пожал плечами Арт.

- Не доходит что?..

- Как думаешь, почему Эмили уезжает? Неужели и правда считаешь, что причина только в том, что Бартон желает учиться в совете?

- Да. У нее нет других причин уезжать, если она…

- Я же говорю - идиот, - показательно глубоко вздохнул Арт, заставив меня заскрипеть зубами. – Ты – эта причина. Все дело в тебе!

- Во мне?

Колдер сжал переносицу двумя пальцами, снова показательно тяжело вздохнул.

- Любит она тебя, придурок. Любит! И оторвет мне голову, если узнает, что я рассказал.

Сейчас, именно в этот момент, пропасть меня окончательно сожрала. Падаю и не могу остановиться, не хватает дыхания, и в голове – только звон от шума ветра и тишины.

Эмили Бартон не может меня любить. Эмили Бартон никого не может любить. Она любит только свои книжки, только собственную значимость… Это…

Истеричный, надрывный звонок телефона оборвал мысли и разбил вдребезги тишину, царившую в доме.

Я, не глядя, принял вызов.

- Марк… - хриплое, едва слышное, сквозь слезы. – Началось. Приезж… - и громкий крик, а потом только гудки.

Кристин!

Телефон жалобно хрустнул в руке, по экрану зазмеились трещины, а я развернулся на каблуках, дернул на себя дверь.

- Марк? – позвал Колдер.

- Кристин… - бросил через плечо, набирая номер волчцы. – Началось ее новолуние.

- Где в таком случае Макклин?

- Понятия не имею. Собери женщин, подготовьте дом. Я привезу ее.

- Нет! – Колдер вырос передо мной, преграждая путь. – Ты не сможешь сдержаться, - темный взгляд был на удивление сосредоточенным и собранным. - Надо отправлять женщин или связанных волков.

- Она… - я втянул носом воздух. Потом еще раз и еще, чтобы прочистить мозги. – Ладно, так… Я наберу отцу, отправь Стива, Авилин, Марту и Карвера.

- Сделаю. Марк… - снова окликнул меня друг, когда я уже достал пострадавший мобильник, чтобы звонить отцу.

- Эмили должна осмотреть Крис, она…

Я скрипнул зубами, стараясь унять рычание, зародившееся в груди. Какого хрена все происходит именно так, какого хрена все…

- Да. Ты прав. Пойду на брюхе ползать, вымаливать прощение, - скривился.

- Можешь попробовать, - как-то невесело покачал друг головой. – Но…

- Что? – поторопил я Колдера, понимая, что сейчас на счету каждая долбанная секунда.

- Ты зря назвал ее предателем. И мне, очень жаль, если ты действительно так считаешь. Для Бартон никогда не было и не будет ничего дороже этой стаи. И на брюхе тебе ползать совершенно не обязательно. Она поможет.

- Какого…

- За все это время, за все эти двадцать лет, ты так и не смог понять, что у нее в голове, друг. И мне стыдно за тебя, и жаль.

- Она обратилась в совет! – прорычал я, начиная снова злиться.

- Потому что ни ты, ни твой отец не оставили ей выбора, Джефферсон. Как не оставили его и Крис, и мне. Зачем ты приперся к ней неделю назад? После того, как Крис ушла? Зачем говорил то, что говорил?

- Я… что делал?

- О, - глаза Арта насмешливо сверкнули. – А ты не помнишь, да? И как потом дома оказался тоже не помнишь?

Я отрицательно покачал головой. Единственное, что я четко помнил о той ночи и начале утра, как пил вискарь из горла, сидя на полу перед выключенным телеком. Тогда хотелось напиться до потери сознания, потому что казалось, что мозги просто взорвутся прямо в черепушке. Столько дерьма за один вечер – явный перебор даже для альфы. Я вообще не помню, чтобы куда-то выходил, тем более я не помнил, чтобы ходил к Эмили. Да и за каким хреном меня могло к ней понести?

- Ну ясно все, - снова хмыкнул Колдер. – Ты приперся к ней, распинался о том, какая Крис чудесная и замечательная, какой она прекрасный друг, как хорошо вам всегда было вместе, а потом полез к Бартон. Ты назвал ее крыской, говорил, что не понимаешь, почему хочешь ее, почему твой волк хочет ее, ведь она совершенно не в твоем вкусе. И снова лез с поцелуями.

- Я…

- О, нет, ты ничего не сделал. Ничего такого, о чем стоило было жалеть. Наверное, просто не успел. Эмили позвонила мне почти сразу, как ты вломился в ее комнату, и я прибежал. Но вел ты себя, как последний урод, Джефферсон. Соберись уже! Определись. Действительно ли тебе нужна Крис, или это просто нежелание отдавать ее Макклину?

- Головастик – мой друг и…

- Друзей не трахают, Марк, - покачал Колдер головой. – А Бартон просто маленькая, напуганная собственной силой, очень уставшая волчица. И ты ее очень обидел и тогда, и сегодня. Ты к ней несправедлив. Подумай об этом, - отчеканил Артур, и развернулся, направляясь назад в дом.

Я приходил к Эм? Я действительно делал и говорил то, что делал и говорил?

Эмили Бартон… Заучка и зануда Эмили Бартон…

Черта с два я позволю мудаку из совета утащить ее. Волчица на пороге новолуния, я был в этом абсолютно уверен. И до этого момента забирать Бартон никто не имеет права, даже гребаный совет, какой бы властью они не обладали. Это просто опасно. А рисковать здоровьем и безопасностью одаренных волков засранцы не любят. Они не настолько отбитые идиоты. А со всем остальным я разберусь потом. Со своим непонятным поведением тоже.

Я достал телефон, зашагал к дому Эм.

Разговор с отцом вышел коротким. Он выслушал почти молча, лишь в конце бросив что-то о том, что через час он привезет Кристин домой. Домой… Это чертовски хорошо звучало.

Побегала, поиграла в самостоятельность и городскую жизнь - и хватит. Ей давно пора было вернуться. Неделя – слишком долгий срок.

Бартон в доме не оказалось, и сам дом… словно опустел… Казался холодным, чужим, почти отталкивающим, тянуло по ногам сквозняком из-за открытых окон. В гостиной стояли собранные чемоданы, всего два, лежали на кухонном острове ключи. Ни грязной чашки в раковине, ни воды в чайнике, ни забытой книги на столе, шнур от микроволновки сиротливо свисал с края шкафчика.

Сам не знаю зачем, я воткнул его назад в розетку и поднялся на второй этаж, толкнул дверь в комнату Эм…

Пусто.

Очень пусто. Даже не смотря на почти патологическую любовь Эмили к порядку. Исчезли фотографии, женские мелочи, только стояла сиротливо в углу гитара в черном кофре, лежала на кровати еще одна сумка.

Я спустился вниз, волк внутри тоскливо и тихо скулил, неприятно шевелился под кожей, был недоволен.

Да, друг, я тоже не особо счастлив.

Где может быть Эм? Куда ее могло понести?

А Колдер прав… Я ни черта не знаю об этой волчице, да и не стремился никогда.

Черт! Хотелось орать, рычать и побиться собственной тупой башкой о ближайшую сосну.

Я обошел почти все поселение, когда додумался сходить к утесу. Не к дому, к старым мосткам. Эмили в купальнике сидела на них, ноги опущены в воду, в ушах – плеер, очки на носу. Она казалась очень маленькой на фоне огромного озера и сосен. Ярким пятном.

Я подошел неслышно, опустился рядом, заставив девчонку вздрогнуть и повернуть ко мне голову. Она вытащила наушник, но очки так и не сняла.

- Эмили, прости, - покаялся, стараясь рассмотреть ее глаза за зеркальными линзами.

- Ага, - отрешенно проговорила зануда. Отрешенно и очень безразлично, как будто не верила, или не хотела верить, или не могла… Чувство было гадское. Потому что ощущал я себя последним кретином.

- Эмили…

- Забудь, Джефферсон. Просто давай забудем, вообще все, - голос звучал все так же, практически никаких эмоций. Очень ровно, очень спокойно. Как будто и не она вовсе хотела еще несколько часов назад надавать мне по морде.

- Я подвел тебя.

- Подвел. Но… какое теперь это имеет значение? – девушка пожала худенькими плечами и отвернулась к воде. – Ты ведь так и не поговорил с отцом, да?

- Да. Прости…

- Уже не важно, - покачала девушка головой. Светлые прядки трепал легкий ветерок, ерошил короткие волосы очень осторожно, будто перебирал пальцами. А я рассматривал острый профиль, худые плечи, выпирающие ключицы. От нее пахло так, что хотелось зажмуриться и просто дышать: примятой травой, мелиссой, мятой, лимонником. Очень свежий, очень вкусный запах. И было что-то еще, что-то терпко-сладкое, взрывающееся на языке, бьющее наотмашь в голову, прошивающее позвоночник, вытаскивающее наружу инстинкты и желания, пробуждающее и будоражащее зверя.

- Я не позволю тебе уехать, - слова вырвались прежде, чем я успел подумать, успел понять, что вообще говорю.

- Ага, - уголок губ чуть дрогнул в намеке на улыбку, но только и всего. Эта улыбка не отразилась ни в голосе, ни тем более, я был уверен, в глазах. – Самоуверенный и порывистый. Хочешь совет, Марк? Постарайся стать немного сдержаннее, постарайся думать прежде, чем говорить и что-то делать. Эти качества пригодятся тебе, если ты действительно собираешься стать альфой. Ты будешь хорошим альфой, Маркус Джефферсон: честным, справедливым, сильным, только не руби с плеча. Ты всегда таким был. И извини, что задевала тебя постоянно. Просто… - Эмили вдруг пожала плечами, откинула голову назад, посмотрела прямо на солнце, - просто так получалось.

И все это… Все то, что она говорила, то, как звучали слова и голос... Все слишком сильно походило на прощание. Эмили Бартон прощалась.

- Эмили, я серьезно. Я не позволю тебе уехать. К тому же ты на пороге новолуния.

- Так думаешь только ты, - Эмили продолжала смотреть на солнце.

- Эмили…

- Зачем ты пришел?

Черт…

Надо было очень аккуратно, очень правильно подобрать слова. Если Колдер не соврал, а я не видел причин, по которым он мог соврать, Эм думает, что… я даже мысленно никак не мог повторить те слова, даже мысленно не мог осознать эту мысль. Она казалась какой-то… слишком нереальной, слишком… Она делала Эмили Бартон обычной девчонкой, обычной волчицей, способной испытывать какие-то чувства. Она делала Эмили Бартон странно близкой, слабой, почти беззащитной. А беззащитной и слабой заучка не была никогда.

- Макклин, судя по всему, оставил Кристин, началось ее новолуние…

- И ты хочешь, чтобы я помогла, - кивнула Эмили. И снова никаких эмоций, только носа вдруг коснулся запах крови. Сладко-металлический привкус. Но девушка оставалась неподвижной, по-прежнему держалась руками за край потемневших от времени мостков, по-прежнему болтала ногами в воде.

- Да. И хочу, чтобы ты осталась. Ты нужна стае.

- А тебе нужна Крис… - прозвучало так тихо, что я едва расслышал. И что-то сжалось, дернулось внутри, натянулось и лопнуло, рассыпав осколки.

- Кристин мой друг, я переживаю…

- Ага, - это ее безразличное «ага» начинало раздражать. Очень непривычно, неприятно было видеть Эмили такой. Девушка никогда не была такой, даже когда корчилась от боли у меня на коленях, закусывая до крови губы.

- Эмили…

- Хочешь, чтобы я осталась? – зануда наконец-то повернула ко мне голову, и я понял, откуда шел запах крови. Волчица прокусила губу, тоненькая струйка крови стекала из уголка к подбородку, всего несколько капель.

- Да.

- Тогда пообещай, что не будешь сегодня драться из-за Кристин, и я останусь.

- Отец не одобрил Макклина, стая его не признает.

- Это мое условие. Ты дерешься – я уезжаю. Ты не дерешься – я остаюсь, - волчица выпрямилась, гибко поднялась на ноги. - Пойдем. Если Хэнсон скоро будет здесь, мне надо подготовиться, а тебе - подготовить стаю.

И снова этот ровный тон, такой же безэмоциональный, как и это ее «ага». Чертово «ага», от которого меня почти мутило, по непонятной причине.

Я открыл было рот чтобы что-то сказать, но слова не желали находиться, не подбирались. Какие-то очень важные слова. И единственное, что я мог, просто встать, продолжая рассматривать Эмили. Слишком худую, слишком уставшую Эмили. Такую, какой не видел никогда. Или просто не хотел замечать?

Она накинула на плечи полотенце, надела кеды и бодро зашагала вперед.

Мы расстались у дома альфы. Машина отца стояла у гаража, из приоткрытой двери главного входа доносились мужские голоса. Я взбежал по ступенькам, вошел внутрь, огляделся…

- …пусть дерется! – крикнул Клифф.

Кристин дома, в стае.

…почти весь молодняк был собран в холле. Все несвязанные волки. У лестницы на второй этаж стоял отец. Мать, скорее всего, была уже в доме на утесе. Луна стаи, она должна была быть там.

Я глазами нашел Артура, прошел к нему под пристальными взглядами остальных волков. Надо было что-то делать с Алисией. Надо было выбрать волков, которые отправятся к докторше.

- Что я пропустил?

- Альфа собирает волков. Кристин ведь так и не выбрала. Точнее выбрала, но стая выбор не одобрила. Будет круг.

- Хорошо, - кивнул, рассматривая собравшуюся толпу. Половина из них пришла просто чтобы прийти.

Волки продолжали что-то выкрикивать, я не обращал внимания. Прошел к лестнице, вставая рядом с отцом.

- Маркус, а ты? – выкрикнул кто-то.

Вопрос я проигнорировал, посмотрел на отца, проговорив одними губами «Алисия» и, дождавшись кивка, заговорил:

- Стивен, Эллиот, Джаред, Рой и Арон, вы отправляетесь к дому Алисии Льюис. Глаз с нее не спускать, докладывать о любых передвижениях, встречах. Я должен знать обо всем, что она делает и что происходит в ее доме и рядом. Даже если она просто чихнет, я должен знать. Понятно?

- Да, бета, - склонили головы названные волки.

- Если попробует свалить из города, если просто сядет в машину – задержите. И никаких стычек с городскими, старайтесь не попадаться им на глаза. У дома могут быть волки Макклина.

- Да, бета, - снова неровный строй голосов и склоненные головы.

- Расходитесь, - кивнул отец. – Через час сбор у дома на утесе.

Волки зашевелились и потянулись к выходу, я кивком головы позвал Артура с собой, и мы прошли в кабинет вслед за отцом.

- Алисия? – спросил Арт, стоило двери за нами закрыться.

- Есть все шансы, что она убийца, - пояснил, падая в кресло.

Артур нахмурился, устроившись рядом, отец прошел к креслу.

- Как Кристин? – спросил, вглядываясь в сосредоточенное лицо альфы.

- Лучше, чем я ожидал, но хуже, чем могло бы быть. Рядом никого не было, когда все началось. Ни одной волчицы, чтобы позаботиться о ней. Твоя мать считает, что пик придется на вечер. Ты будешь драться?

- Пока не решил, - покачал головой. Я действительно был не уверен, хочу ли выходить в круг, не потому что не хотел драться – злость все еще была внутри, никуда не делась, никуда не испарилась, просто затаилась, и хорошая драка могла бы помочь. А потому что не был уверен, хочу ли победить. Осознание накрыло, стоило войти в дом, стоило увидеть собравшихся внутри волков.

«Друзей не трахают»… Так, кажется, сказал Артур. Вот только я все еще не до конца был уверен, что Крис - друг. Всего лишь друг, что те чувства, которые я испытываю – всего лишь дружба.

- Надеюсь, через час ты определишься, - кивнул отец. – Стая не приняла Макклина в качестве выбора Кристин, но это не значит, что он не может заявиться сюда.

- Пусть попытается. Он один, а у нас как минимум десять волков, готовых выйти в круг. Со всеми ему не справиться.

- Ты совершаешь ошибку, Марк, - покачал головой Артур. – Как и ты, альфа.

- Не забывайся, Колдер, - тут же прорычал отец, выпуская своего зверя, его силу. Арт с шумом втянул в себя воздух и склонил голову, открывая шею.

- Я просто озвучил свое мнение, - прохрипел волк.

- Оно было услышано, - отец ровнее сел в кресле и загнал зверя назад. – Но ничего не изменит. Он Хэнсон получит, только если сумеет пройти круг. Если припрется, конечно.

А через час я, как и десять других волков из стаи, стояли возле дома на утесе и ждали, когда отец объявит о начале. Альфа замер у входа.

Вот только прежде, чем отец успел сказать хоть слово, со стороны леса вышел ублюдок Макклин, и… какой-то незнакомый оборотень, такой же здоровый, как пидор-бармен, если не здоровее. За ними показались еще фигуры. Они шли так, будто считали себя здесь хозяевами, а не оказались на чужой территории. Уверенно, не торопясь, не сводя с нас взглядов…

Городские. Пятеро.

Рычание прорвалось сквозь плотно сомкнутые губы.

- Я дерусь, - бросил отцу и сбежал вниз с крыльца. Макклин… напыщенный говнюк. В джинсах, белой футболке… Создавалось впечатление, что он просто заглянул на вечеринку. Весь с иголочки. Бесит!

- Тебя тут не ждали! – холодно проговорил отец, обращаясь к оборотню. – И твой сброд тоже.

- Ты забрал мое, я пришел, чтобы вернуть, - так же холодно ответил Макклин.

- Одно мое слово, и тебя вышвырнут отсюда.

- При члене совета? – указал ублюдок кивком головы на молчащего здоровяка.

Черт!

- Дилан Стэттон, - растянул губы в широкой, фальшивой улыбке бугай. – Я здесь по просьбе члена вашей стаи. Но это совершенно не значит, что я позволю нарушать волчьи законы. Этот круг состоится по всем правилам. Драться за самку позволено любому оборотню.

- Кроме изгнанников! – прорычал я.

- Здесь нет изгнанников, - протрубил шавка из совета. – Конард Макклин может вернуться в собственную стаю в любой момент. Обвинения были сняты с него еще пять лет назад, – и снова погано улыбнулся.

Повисла тишина. Почти гробовая.

А потом наши зарычали. Пригнулись к земле, начались первые изменения, виднелись клыки и когти, слышался треск ткани. Шавки Макклина напряглись, хрустнул шеей урод из совета. Мой зверь рвался, толкался под кожей, вонзая когти и зубы в трепыхающийся и сопротивляющийся контроль.

- Хватит! – раздалось громом, заставив самцов из стаи и меня замереть на месте. – Кто будет драться помимо тебя, Конард Макклин?

- О, - придурок чуть дернул плечом. – Я не буду драться. Я обещал Кристин, что не буду принимать в этом участия. И слово свое сдержу. Драться будут мои парни и…

- И я, - кивнул чужак, протягивая Макклину пиджак. Урод втянул носом воздух. Это же сделал отец. – Объявляй уже, альфа. Девочка почти у края, а волков тут много.

- Круг объявляю открытым, - холодно и четко проговорил отец, - пусть победит достойнейший.

Снова затрещала ткань, хрустели кости, руки превращались в лапы, тела покрывались шерстью. А я смотрел еще несколько долгих мгновений в ухмыляющуюся рожу Макклина, в холодные зеленые глаза, на его самоуверенную позу, расслабленную, почти скучающую, словно он никак не мог дождаться начла спектакля.

И все. Только пелена ярости перед глазами.

Волк забрал себе контроль над телом и сознанием почти в одно мгновение, я перекинулся на бегу и вцепился в глотку одной из шестерок Конарда, с удовольствием ощущая в пасти вкус крови, слыша скулеж противника.

Это будет не сложно.

Удар в бок, почти сбивший с ног, заставил тряхнуть башкой и немного отрезвил. Надо быть осторожнее, внимательнее.

Я прыгнул на истекающего кровью оборотня, убедился, что он выбыл из борьбы и вгляделся в происходящее перед собой.

Волки бросались друг на друга, рычали, щелкали мощные челюсти, когти скребли по асфальту перед домом, летели клоки шерсти. Пахло в воздухе кровью, потом, злостью.

Бугай из совета не спешил нападать, так же, как и я, и урод Макклин, стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим. А волки дрались, катались, сцепившись, по земле, нападали и атаковали.

Отлетел прямо мне под лапы Майк, ударился головой и затих. Тяжело опустилась и поднялась грудная клетка, на боку зияла рана, кровавый след был длинной не меньше ярда.

Кто-то взвыл слева от меня, послышался хруст костей, снова вой.

Городской. Выл городской.

Драка только-только набирала обороты. Кипела внутри кровь, стучала и пульсировала в висках, пасть наполнилась слюной, напряглось тело, невольно чуть пригнувшись.

Атаковать.

Запах Кристин чувствовался везде. Пропахло все, даже воздух пах ею. Сводящий с ума, густой, насыщенный, очень сладкий аромат. Аромат молодой волчицы, готовой к спариванию.

Хочу.

Хочу себе! Она будет моей.

И тело рванулось вперед.

Я отшвырнул подобравшегося слишком близко к двери волка, поднял лапу, чтобы сделать шаг к ступенькам, и ощутил болезненный укус в заднюю лапу, развернулся, пригнувшись, прыгнул на нападавшего, свалив его с ног, целясь в глотку.

Увернулся.

Зубы клацнули в воздухе, раздражая.

Снова вперед. Серый, крупный, возможно крупнее меня. Пахнет пылью, дорогой, маслом. Резкие запахи, они раздражают, потому что мешают дышать запахом самки.

Я снова бросился, хватанул чужака за бок, дернул. Вцепился в шею сзади, снова дернул и ощутил кровь.

Нет. Не достаточно. Снова дернуть.

И меня сбивает с ног, я крутанулся перекатившись, подскочил. Напротив уже другой волк. Этот пахнет знакомо. Пахнет стаей. Но и ему я не позволю занять мое место. Волчица будет моей.

Я кручусь вокруг него, огрызаюсь, рычу, наскакиваю и отступаю. Жду, пока он подставится, откроется, повернется немного удобнее.

Вот так.

Клыки впиваются в горло, а чьи-то чужие - в мой бог. Я дергаюсь одновременно с нападающим, вкус крови во рту и боль.

Развернуться, пригнуться, прыгнуть, почти не понимая, на кого именно нападаю. До входа в дом совсем немного. А мне надо туда. Мне очень надо туда. Там самка. Самка, которая зовет, которая стонет, чей запах так манит, такой сладкий…

Звуки драки почему-то становятся тише. Но я почти не обращаю на это внимания, нападаю, атакую, стремясь достать, порвать, убрать противника, помеху. Когти скребут об асфальт, тело тяжелое, потому что я теряю кровь. Он сильно меня задел, немного побаливает задняя лапа. Меня опять что-то сбивает с ног, дергает.

Я снова подскакиваю, огрызаюсь в пустоту и целюсь в брюхо первого нападающего, отшвыриваю его как можно дальше. Волк ударяется спиной о дерево, дергается и закрывает глаза.

Уйти вбок от очередной атаки удается почти в последний момент. Но удается, я отступаю.

Огромный, здоровый, как лось, палевый.

Совсем незнакомый.

Вся его шерсть в крови, вся морда, светятся глаза. Он дышит тяжело, открыв пасть, и оттуда несет кровью. Он наступает, заставляя меня пятиться. А мне надо немного больше места для маневра, для того, чтобы развернуться и ударить. Свалить его получится, только если достаточно ранить или измотать. Над чужаком кто-то уже поработал, но недостаточно хорошо. Едва ли задел кожу.

Я еще отступаю, и еще. Двигаюсь вбок, не по прямой.

Кажется, что вокруг слишком тихо.

Еще один шаг назад.

Сейчас.

Я бросаюсь вперед, но хватаю зубами лишь воздух, приземляюсь на лапы, но не успеваю обернуться, меня сшибает на землю. Приходится выгибать голову, чтобы вцепиться здоровяку хоть куда-то. Он слишком большой и тяжелый. Вдавливает меня в землю.

Как же несет от чужака кровью.

В моей пасти густая, плотная шерсть, и приходится чуть разжать челюсти, чтобы ухватить удобнее, глубже, чтобы брызнула его кровь.

Спину пронзает боль. Невыносимая, жгучая, выжигающая. Такая же боль простреливает шею сзади, хрустят кости, потому что волк навалился всей тушей. Это подстегивает мою ярость. Но кровь течет слишком быстро, ее слишком много.

Я выворачиваюсь и впиваюсь в шею волка. В пасти снова шерсть, но теперь клыки пронзают мышцы, впиваются в мясо.

Крови так много, что она течет на асфальт.

Волк валится снова на меня, опять прижимает к земле. Заставляя задыхаться. Приходится выпустить плоть, приходится напрячь все силы, чтобы вывернуться из-под него.

Все плывет перед глазами, но…

Там запах. Там все еще этот сладкий, невозможный запах. Он манит и зовет. Ему невозможно сопротивляться.

И я поднимаюсь по ступенькам, ставлю первую лапу, вторую.

- Вернись, сын! – звучит чей-то голос.

Требовательный, жесткий, подчиняющий.

- Выпусти человека. Ты не можешь прийти к ней зверем. Вернись!

Я могу его ослушаться, первые мгновения я даже хочу его ослушаться, но потом… потом что-то происходит. Возвращаются звуки и краски, голоса, шум ветра в кронах, и сзади снова какое-то движение. Треск костей, короткий вой. И это словно подстегивает. Я медленно поворачиваюсь на звук.

У самых ступенек, на коленях стоит чужак, и губы его растянуты, рот открыт, он скалится угрожающе, вдыхает.

- Я отдаю свое право Конарду Макклину, - произносит человек. Произносит слова, которые мне непонятны. Которые не проникают в сознание, потому что зверь сейчас владеет им, потому что волк не понимает слов, только интонацию.

И я карабкаюсь к поверхности, стараясь загнать животное назад, снова посадить его на цепь. Цепляюсь за эти отзвуки слов, как за нить. Но слышу рык альфы, и в следующий миг меня сметает, голова ударяется о ступеньку, какой-то глухой, трескучий звук.

Ничего не видно, и встать не получается.

Темнота рассеивается через миг. Передо мной волк. Чужак. Сильный, молодой чужак. Его шерсть черна, как деготь, глаза горят зеленым ледяным пламенем.

Он склоняется надо мной. Взмах лапой и тяжелый удар по морде, голова снова ударяется о ступеньку, зубы впиваются в ногу, слышится хруст кости.

Все.

Встать я уже не смогу.

Я проиграл…

И вой рвется из глотки наружу. Яростный дикий вой. И с этим воем уходит зверь. Боль на миг пронзает тело, снова перед глазами темнота, только звуки собственного ломающегося позвоночника.

Макклин – сука.

Он все еще стоит передо мной, тоже уже человек, и просто смотрит. Не издевательски, не надменно, не сочувствующе. С пониманием. С убогим, мать его, пониманием. С выбешивающим пониманием. Спокойно.

- Ублюдок!

- Я сказал, что не буду принимать участия в круге. Я пообещал вчера Кристин, - спокойно пожал мужик плечами. – Она слишком беспокоилась за тебя, за «друга», - скривился Конард. – А я свои обещания держу. Передать право участника может любой оборотень, щенок. Это по правилам, ты же так их любишь, - звучит как издевательство, и, по сути, именно им и является. А я даже ответить не могу, потому что этот урод прав. И это бесит больше всего!

К ублюдку подходит тот… чужак, в руках он держит рубашку и пиджак. И хоть кровь и струится по его боку и шее, волк стоит ровно, дышит спокойно. Удивительно быстро регенерирует.

- Макклин… - рычу, пытаясь подняться. На теле раны. Хлещет кровь из бока, почти ручьем, порвано горло, саднит затылок, рука сломана.

- Ты проиграл. Хватит!

И он отворачивается, чтобы уйти, чтобы забрать Крис. И я скалюсь ему вслед в бешенстве. Не могу не скалиться, это единственное, что сейчас остается. Инстинкты все еще в голове, вкус и запах прилипли к языку. Дерут, выворачивают, заставляют двигаться, подняться на ноги. Я хватаюсь рукой за перила и все-таки подтягиваю тело вверх. И в этот момент дверь в дом открывается.

Запах бьет в голову с новой силой, заставляя рот наполнится слюной.

Эмили…

Из двери показалась раскрасневшаяся, еле держащаяся на ногах Эмили. Она опиралась на руку мамы, и казалось, что почти никого не видела перед собой. Майка была разодрана в нескольких местах, свисали обрывки ткани, глубокие царапины на коже. Глаза затуманенные, взгляд почти стеклянный, из левого уголка губ снова стекала струйка крови. Девушка подставила пылающее лицо ветру, сделала несколько глубоких вдохов, а потом все же открыла глаза, теперь осмысленно осмотрев пространство перед собой.

Потемневший взгляд задержался на несколько секунд на мне, будто споткнулся, словно ощупал все тело, задерживаясь на ранах и потеках крови. Горькая усмешка искривила губы и исказила черты, сжались в кулаки руки. На миг волчица снова закрыла глаза, а потом оглядела всех еще раз и удивленно вздернула брови, глядя на Макклина и волка из совета.

- Проф?

- Я приехал за тобой, - улыбка урода на этот раз была искренней, но слишком довольной, самоуверенной. Он всем своим видом словно говорил, что знал, что так и будет. Волк развел руки в стороны. – Иди сюда, принцесса.

И… И Бартон, мать ее, шагнула. Прошла мимо, даже головы не повернув, освободилась от руки мамы и просто сделала шаг. Потом еще один и еще. И чем ближе она была к уроду, тем быстрее и увереннее шла. Рычали вокруг другие выбывшие волки, раненные, но в сознании, скрипел зубами отец, только Эмили ничего этого не замечала.

Бартон уткнулась в грудь мужика. Вдохнула пару раз, обхватила его за талию, и огромные лапищи сжались в ответ на хрупкой, слишком маленькой женской спине, пачкая остатки футболки в крови.

- До чего ты себя довела? – сокрушенно покачал мужик головой, зло глядя на меня.

- Я не знала, что ты в совете…

- Как видишь, - он погладил девушку по голове, коснулся макушки губами, заставив меня почти взреветь, а потом вдруг нахмурился и замер на миг, отстранил волчицу немного от себя. – Эм, крошка, ты уверена?

Девушка молчала. Молчала долго, что-то высматривая в глазах оборотня, и была напряжена, натянута, как струна.

Но уже через миг повернулась в руках ублюдка, прислонилась спиной к огромной груди, оглядела всех еще раз. Напряженных, злых, рычащих. Слишком взбешенных, готовящихся снова атаковать, несмотря на раны и увечья, несмотря на боль.

Зверь внутри меня сходил с ума.

Я смотрел на холодно скалящегося Макклина, на здоровяка из совета и Эмили, которую он обнимал за плечи, которую думал, что имел право обнимать, и бесился. Ярость… Дикая, сжигающая изнутри ярость, чистая и яркая, почти ослепляющая рвала мышцы, заполняла собой вены, гудела в ушах.

- Отойди от нее, - проревел я.

- С какой это радости? – вздернул брови «проф». – Эмили Бартон подала заявление в академию при совете, академия заявление рассмотрела. Постановлением академии совета от двенадцатого июля Эмили Бартон считается студенткой академии и на весь период обучения совет и академия несут за нее ответственность.

- Эмили, - проговорил отец, - иди сюда!

- Нет, - она еще раз осмотрелась вокруг, словно стараясь убедить себя в чем-то, остановила свой взгляд на мне, глядя прямо в глаза. Холодно, почти презрительно, едва-едва кривились уголки губ. – Иди, Конрад Макклин, забирай свою награду, - обратилась она к волку. И тот, поклонившись шутливо, взбежал по ступенькам.

- Эмили, - прорычал я.

- У нас был уговор, Джефферсон. Ты опять нарушил слово. Ты был в круге, дрался. И проиграл, - Бартон скривилась и повернулась к отцу. – Вы проиграли, Аллен. Мне жаль, но остаться я не могу. Мне очень жаль, - голос звучал слабо, рваный шепот, тело дрожало.

- Эмили! – прорычал я.

Но она уже отвернулась, почти падая в руки Дилана. Оборотень подхватил девушку и зашагал в сторону леса.

- Мы останемся, пока Эмили не придет в себя, - бросил здоровяк через плечо.

Мое рычание неслось им вслед.