Дикие

Глава 19

Кристин Хэнсон

Я вышла от Макклина, улыбнувшись благодарно, консьержу, который и пропустил меня к оборотню, сбежала вниз по лестнице и подставила лицо солнцу, на миг закрыв глаза. На пять секунд, всего на пять секунд я позволю себе выкинуть все мысли из головы и ни о чем не думать.

Лето в самом разгаре, разлито в воздухе, как лимонад, потрескивает на языке, как кислая жвачка, а мне хочется забраться с головой под одеяло, заткнуть уши и зажмуриться. Ведь если я не вижу чудовищ, значит и они меня.

Тачку вызывать не стала. Мне надо было о многом подумать и многое для себя решить, поэтому к поселку решила отправиться пешком, зайдя перед этим в магазинчик на заправке, чтобы купить бутылку воды. Вот бы точно так же вместо обычной минералки в бутылках продавали лето… И надпись: «То самое лето»… Было бы здорово.

Интересно, а какое лето для меня то самое?

Картинка с ответом возникла в голове раньше, чем я даже успела додумать вопрос.

Последний учебный день, мне восемнадцать, и на выходе из школы меня ждет Марк. На нем потрепанные кеды, вылинявшие джинсы, футболка за пять баксов, купленная на развале, потому что у нее какая-то особенная надпись, волосы, как обычно, растрепанные. Он стоит, опираясь задницей о дверь тачки, и улыбается. В машине Арт, Ким, близняшки, громко что-то орет радио. И я улыбаюсь в ответ. И все девчонки, которые в тот момент на улице, все те, кто видят Марка, смотрят на Джефферсона так, как только могут смотреть восемнадцатилетние девчонки на симпатичного парня в последний учебный день, в первый день начала каникул. Как на кинозвезду, как на героя какого-нибудь популярного сериала.

- Запрыгивай, - говорит он. – Поехали.

И я запрыгиваю, и мы едем.

К озеру.

А там костер, холодное пиво, бодрящая вода и горячий песок на берегу, там весело, много шуток и смеха, и нет никаких проблем. Ну потому что, правда, какие могут быть проблемы, когда тебе восемнадцать, твой лучший друг только что проиграл тебе в покер и теперь неделю должен выполнять любой каприз, и сегодня последний учебный день? И звезды над головой такие огромные, что кажутся фонарями, и вы лежите всей толпой на коротком маленьком покрывале и стараетесь вспомнить хоть что-то из астрономии, чтобы дать этому чуду название. Ведь у чуда не может не быть названия, правда?

То самое лето… тот первый день…

- Крис? – знакомый голос выдернул из мыслей в реальность, у выхода из магазина стояла Саманта. Она выглядела гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу, но все еще была бледной.

- Сэм, - я помахала рукой, подошла ближе, обняла. Саманта вздрогнула. Вздрогнула ощутимо, и я поспешила отступить. – Прости, не хотела тебя напугать.

Девушка молчала несколько долгих секунд, видимо, стараясь взять себя в руки, тонкие руки сжались в кулаки. Волчица крепко зажмурилась с шумом втянула в себя воздух, а потом все же вымученно улыбнулась, открывая глаза.

- Это ты прости, - покачала она головой. – Просто… это непросто, понимаешь? И… я хочу сказать тебе спасибо. Ты… ты сама не знаешь, как помогла…

Лучше бы не понимала, лучше бы и правда не знала. Страх вернулся, как я и говорила. А вместе с ним и злость. Я отчетливо ощущала это липкое чувство в Сэм сейчас.

- Глупости и… я все понимаю, ничего страшного. Только не увлекайся этим, ладно?

- Что… О чем ты?

- О твоей злости, о жажде мести… Не вязни в них, ладно? Это того не стоит, - Сэм смотрела на меня со смесью удивления и недоверия. Слушала и старалась закрыться.

- Я… попробую, - наконец-то произнесла едва слышно.

- Вот и отлично. Что ты тут делаешь?

- Мне надо выходить, - грустно улыбнулась девушка. – Одна пока боюсь, поэтому гуляю с кем-то из знакомых. Мы собираемся за город к Тенистым горам, а сюда заехали заправится, - она кивнула головой в сторону синего седана. Внутри кто-то был, а возле колонки стоял темноволосый огромной волк, я несколько раз видела его в баре… Наверное, из волков Макклина. Мужчина внимательно оглядел меня и Сэм, помахал рукой и только потом отвернулся. – А ты тут какими судьбами? Далековато от стаи.

- К Конарду заходила, он оставил вчера у меня часы, решила занести, - пожала плечами.

- А машина твоя где? – нахмурилась Сэм.

- Я пешком, погода хорошая, так что я прогуляюсь.

- Крис… - Саманта запнулась на миг, - давай мы тебя подвезем, погуляешь в стае. Мы все равно мимо будем проезжать.

- Нет, - тряхнула головой. – Не надо, правда.

- Крис…

- Тут недалеко, а мне есть о чем подумать.

Саманта явно хотела возразить, но ее окликнул тот самый здоровяк, и девушка лишь покачала головой.

- Мне пора, я очень рада была тебя увидеть, - волчице явно не очень нравилась идея, оставлять меня одну, поэтому она медлила и не торопилась уходить.

- Я тоже Сэм, надеюсь, что скоро увижу тебя и в «Берлоге».

- Да. Спасибо тебе еще раз, - девушка порывисто обняла меня, на этот раз сама и поспешила к седану. – Вызови такси, Крис! – крикнула она, уже открыв дверцу.

- Ладно, - я улыбнулась, поправила лямку рюкзака, и подождала, пока машина скроется из виду.

Вот теперь можно и прогуляться.

Я шла вдоль дороги, пинала камушки и думала о том, сколько времени понадобится Саманте в итоге, чтобы пережить произошедшее. Как долго она будет бороться со злостью. И за своими мыслями не заметила, как прошла почти половину пути.

Еще немного, и можно будет обернуться.

А как только доберусь до поселка, поговорю с Маркусом. Мне надо с ним поговорить. Вчера все было неправильно, все… Все слишком непросто и очень противно. Уж себе-то я могла признаться, я боялась говорить Маркусу правду. О Макклине, обо мне, о решении, которое приняла. Выть хотелось, хотелось плакать, хотелось, чтобы всего этого не было, не случалось. И это чертово новолуние, и зашкаливающий пульс в присутствии почти любого мужика… Да моя волчица была готова строить глазки первому встречному, даже продавцу на заправке. И чего уж скрывать, держать ее под контролем стало сложнее. Гораздо сложнее.

Марк…

Как же объяснить ему то, что я чувствую, а то, что вижу в нем. Его волк так силен, его связь со стаей настолько крепка, что рвать ее – это все равно что рвать нервы на живую, наматывать на кулак и тянуть, выдирая из тела, слушая, как они будут лопаться с оглушительным звоном. Марк ведь не Конард, и даже не Артур. Он зависит от стаи так же, как и молодняк зависит от него.

Надо… надо ему все объяснить. Надо показать, что именно я ощущаю в нем и его звере. Господи, как же тяжело это будет. Как больно и как страшно, все равно что вырвать сердце...

Надо…

Какой-то шорох сзади, то ли звук сломавшейся ветки, то ли скрежет песка заставил обернуться и насторожиться, всмотреться в пустынную дорогу и обочину. В голове моментально всплыло встревоженно лицо Сэм. Может надо было все-таки поехать с ними?

Никого.

Шишка, что ли, упала?

С другой стороны, это уже территория стаи. Никто не осмелиться сунутся сюда…

А в следующий миг, когда я уже готова была продолжить путь, в кустах снова что-то треснуло. Совсем тихо, если бы не прислушивалась, не услышала, а так…

По этой дороге не так часто кто-то ездит, она огибает поселок и идет дальше на север, она старая и не очень удобная. В трехстах милях к западу трасса куда удобнее, ведет к Оаклейк и там сливается с основным шоссе. А тут… тут всегда тихо. Идеально для стаи. Вот только сегодня, сейчас, эта тишина и пустота почему-то заставили нервничать. Невозможность уловить запахи тоже.

Искушение припасть к земле и зарычать стало почти непреодолимым.

Снова раздался хруст…

Я осторожно сняла со спины рюкзак. Без него будет проще драться.

…и на обочину выбежал еж. Обычный еж, большой правда, но совсем обычный. Он уделил мне всего долю секунды своего внимания, а потом шмыгнул обратно, шевеля носом и сверкая глазами-бусинками. Видимо, учуял во мне волка.

Нервный смешок слетел с губ.

Совсем ты, Хэнсон, из ума выжила. Я пристроила рюкзак на место и, развернувшись, бодрее зашагала по дороге. Еще через какое-то время перешла на бег.

Знакомые метки показались, когда в теле едва-едва начало появляться приятное тянущее чувство, дыхание стало чуть более частым, а волосы окончательно растрепались. Я спустилась в овраг, отошла на достаточное расстояние, чтобы меня не было видно с дороги, и начала стягивать с себя одежду.

Уберу ее в рюкзак и оставлю под деревом, потом вернусь сама или попрошу стражей захватить. Тут никогда никого не бывает, да даже если и заберет какой-нибудь заблудившийся охотник, не велика потеря. Шорты и старые кеды с майкой давно просились на помойку. Буквально молили о ней.

Я размяла шею, потянулась и перекинулась. Затрещали позвонки, кости, дернуло в разные стороны мышцы, лопнула кожа, выпуская мою второю суть.

Вот так.

С четырьмя лапами бегать почему-то всегда выходит быстрее.

Я неслась сквозь лес во весь опор. Зверь придал смелости, увидеть Марка, поговорить с ним, стало жизненно необходимо, я почти поскуливала от нетерпения, лишь краем глаза отмечая метки.

Кстати, не мешало бы подновить свои. Я даже затормозила, до того сильным оказалось это желание, почти подошла к одному из деревьев, когда все же удалось опомниться.

Жаль, но я еще вернусь сюда. С Марком, если повезет, и мы вместе обновим метки. Его тоже подстерлись.

Я бежала вдоль окраины наших территорий, потому что так ближе всего было к дому Джефферсона. Лапы легко продавливали пружинящую влажную подстилку, ерошил шерсть ветер, воздух заполнял легкие со свистом, шумело и гудело в ушах, перекрывая остальные звуки.

Хорошо. Бегать мы любили.

Я еще немного прибавила скорости, уже не обращая внимания на то, что совсем перестала осторожничать, и ветки ломались теперь не под лапами ежа, а под моими.

Было и правда очень здорово.

А потом… Потом что-то врезалось мне в бок, и, взвизгнув, я отлетела в сторону, приложившись о дерево задней частью тела.

Какого…

Я тут же вскочила на лапы, наклонила голову, оскалив пасть, вздыбила шерсть. В десяти шагах от меня стоял волк.

Ничего не делал, просто стоял и смотрел. Не рычал, не нападал, не наступал. Стоял и смотрел. Даже к прыжку не готовился. Только так же, как и я, вздыбил шерсть на загривке. Небольшой, серый, слишком тощий и… чужой. Не из нашей стаи…

Он не боялся, он… был агрессивным и… С ним явно было что-то не то.

Слюна запеклась в уголках пасти, она же стекала вниз с передних клыков, шерсть торчала клоками, висело неестественно правое ухо, глаза были почти оранжевыми, топорщились кости коленей. Слишком сильно топорщились. И ребра… словно ему в бок врезалась машина, выбив позвоночник наверх и оставив вмятину.

Я зарычала, оскалилась еще сильнее, забила хвостом.

Зрачки узкие, глаза темные.

Чужак сделал шаг, заставив меня напрячься еще сильнее, заставив начать рыть лапами подстилку из иголок и коры и землю.

«Кто ты?» - прорычала.

И тишина в ответ. Ничего не промелькнуло в глазах.

«Ты на чужой территории».

«Отвечай мне!»

И снова ничего. Только его злость стала отчетливее. Даже не злость… что-то другое, как безумие. Волк жаждал моей крови, моей смерти. Наказать меня.

«Что тебе нужно?»

Нет. Чужак только пригнулся сильнее к земле, готовясь к прыжку.

«Я позову стаю, и тебя убьют!»

И самец прыгнул, целясь мне в горло, клыки сверкнули на солнце. Я дернулась в сторону, попыталась вцепиться незнакомцу в бок, но он отскочил. И снова бросился, не давая времени на раздумья, не давая времени даже на вдох.

Твердые толстые когти прошлись по левой ноге, почти от бедра. Они не достали до кожи, но заставили быть осторожнее. Теперь уже я нацелилась в горло незнакомцу.

Он злил меня. Злил нас.

Но даже в том состоянии, в котором находился, чужак был сильнее и опаснее, чем я.

Кристин Хэнсон – самая слабая волчица в стае, самая никчемная.

Чужак отбросил меня лапами, клыки клацнули возле задней ноги, заставляя отскочить и опять броситься.

Жесткая, твердая, чем-то перемазанная шерсть в пасти… И я стараюсь перехватить удобнее, чтобы в этот раз достать до кожи, прокусить ее.

Но вместо этого сама визжу от боли. Зубы чужака впились в загривок, он повалил меня на землю, на спину, кровь забрызгала кусты.

Ах ты ж…

Я дернулась, вывернулась, загребая лапами землю, изловчилась и бросилась вперед, чуть пригнувшись, чтобы достать до горла.

Страх клокотал внутри, перед глазами слишком быстро, размытым пятном мелькало его неправильное, будто изломанное тело, желтые, почти оранжевые глаза.

Мне удалось вцепиться чужаку в бок. Вцепиться достаточно глубоко, чтобы ощутить в пасти вкус крови. Но челюсти пришлось тут же разжимать. Кровь была такая же неправильная, как и сам волк, пахла чем-то… гнилыми пластиковыми яблоками, как в моем сне.

Я постаралась отплеваться, постаралась не глотать, но моя секундная заминка обошлась слишком дорого.

Незнакомец вцепился мне в загривок, боль ослепила, брызнула огнем, ошпарила, заставив лапы подкоситься, дернуться. Но чем больше я дергалась, тем глубже впивались клыки чужака, принося с собой новую и новую боль. Шерсть слиплась, я видела бордовые тонкие струи, стекающие по шее, капли, брызги, мелкие лужицы на земле, на яркой зеленой листве. Это смотрелось странно: ярко-алое на ярко-зеленом. Теперь я даже чувствовала запах собственной крови. Едва-едва, но чувствовала. Я дернулась со всей силы, оставляя в пасти волка кусок собственной кожи и понеслась вперед, почти не разбирая дороги, воя.

Удар сверху, новая волна боли.

Я отпихиваю его лапами и целюсь в мягкий живот, но не успеваю. Он переворачивается, прижимаясь к земле, скалясь, рыча. И мои зубы вонзаются над правой лопаткой.

Не удачное место. Но теперь я не намерена отпускать. Просто не буду глотать.

Я наваливаюсь сверху всем телом, стараясь придавить это тощее, угловатое тело к земле, целясь в ухо, потом в загривок…

Надо схватить его за горло. Только за горло. Или перебить артерию в задней ноге, или разорвать живот.

Он вырывается. Непонятно как, вырывается. И кидается, и опять, и снова. Я стараюсь не подставляться, жду удобного момента. Но кровь льется из моей раны, сама рана ноет и тянет, и болит, и шерсть продолжает мокнуть, тяжелеть.

Но я наконец-то улучаю момент. Прыгаю. Клыки впиваются в мягкую плоть сразу же, легко, почти без сопротивления.

Чужак не издает ни звука, даже не скулит, не рычит. Только булькает, неприятно булькает его кровь с мерзким запахом.

Я тяну податливую плоть на себя, вырываю кусок, сплевываю и снова впиваюсь в шею уже с другой стороны, снова тяну на себя.

И он умудряется изловчиться, умудряется выскользнуть. Его зубы рвут все то же место, он кусает, бьет лапой по морде.

И мой вой разносится над притихшим лесом. А где-то совсем рядом слышится треск кустов, слышится рычание.

Чужак отскакивает от меня, поднимает голову кверху, здоровое ухо дрожит. А в следующий миг он несется к дороге.

Я валюсь на землю и закрываю глаза.

В себя приходила толчками. Болезненными урывками. Голоса, яркий свет, снова темнота. Яркий свет, темнота. Голоса, боль в теле. Боль в теле, почти выжигающая, голоса. И снова темнота. И сознанию очень сложно за что-то зацепиться, потому что в тумане, в вязкой мгле волчице гораздо проще и легче. Потому что слабость накатывает волнами.

Снова темнота, а потом яркий, почти болезненный свет и тишина. Я полежала какое-то время неподвижно, стараясь схватить острый край реальности, а потом все же открыла глаза, снова закрыла.

Судя по всему, я в нашей больнице. Капельниц не чувствую, никаких иголок в лапах. Тянет немного шею с боку. Кажется, там бинты…

Я попробовала посмотреть, но ничего не вышло. Волчья шкура не располагает к подобным кульбитам, зато заживет все быстрее. Сознание было странно раздвоено. Я и волчица будто существовали отдельно. Странное чувство.

А вот на боку бинты разглядеть удалось.

Я снова опустила морду на лапы и закрыла глаза.

Мысли ворочались медленно, перетекали одна в другую и пропадали. Снова появлялись и снова растекались. За окном стояла глубокая ночь. Вдруг подумалось о том, что Конарду, судя по всему, придется искать очередную официантку. Отчего-то это развеселило.

Я пролежала неподвижно несколько часов прежде, чем решилась подняться, хотелось пить. Что-то не так было не только с горлом, но и со зрением. Предметы в комнате двоились и размывались, как задний план у портретного фото. Очертание кровати, стул, дверь в ванную, окно. Позвать кого-то не получилось, вместо воя из горла вырвались лишь какие-то хрипы, как карканье простуженной вороны. Слишком тихие и слишком слабые, резануло болью, как скальпелем, где-то глубоко внутри. Зато голова уже не так кружилась, и слабость перестала накрывать волнами. Волчья регенерация - полезная штука, и я снова чувствовала себя единым целым со своим зверем.

Неплохо.

Тишина стояла почти давящая.

Я осторожно встала. Тяжело, неуклюже и сделала несколько шагов к двери. Хорошо, что она не закрыта.

В коридоре никого не было. Тихо и полутемно, только в самом дальнем конце из приоткрытой двери лился свет. Можно, конечно перекинуться, но это помешает заживлению, вполне может усугубить мое состояние. А пить хочется очень. Будто я несколько недель ничего не пила, до судорог и спазмов все в том же горле. От этого тоже было больно.

Я шла очень медленно, почти ползла, чтобы лишний раз не беспокоить рану, чтобы не свалиться позорно посреди коридора.

Хватит с меня на сегодня неудач, да и не только на сегодня.

Под потолком шумел кондиционер, было хорошо, прохладно.

А заветная дверь была все ближе, с каждым шагом. Там что-то тихо шебуршало, слышалось какое-то движение, тоже едва различимые звуки. Я-волчица, никак не могла понять, что же это такое. Было сложно на чем-то сконцентрироваться и достать из памяти меня-человека нужные знания.

Всего несколько шагов. Кто бы там ни был, он даст мне воды.

Я просунула морду в щель, чтобы шире распахнуть дверь и войти, да так и замерла.

Спиной ко мне стоял Марк, лицом – Эмили, и…

Я вспомнила, что это за звуки. Звуки поцелуя.

Ее руки в его волосах, сбившиеся дыхание и страсть густой смолой, вязкой, сладкой, разлитая в воздухе. И любовь Эм. Любовь Бартон к Марку. Штормовое чувство, срывающее запреты. Сильная любовь, как ветра зимой, огромная, как леса на востоке, яркая, как вспышка молнии в грозовом небе. Любовь этой волчицы к Джефферсону.

Меня оглушило ее чувство, чувство, которое девушка сейчас не сдерживала, потому что этот поцелуй сорвал все запреты, потому что в этот миг, в эти секунды она просто не могла их сдерживать. Радость от прикосновения к желанным губам, счастье лишь на мгновение, горячка чистой, искрящейся страсти.

Я не могла отвести от них взгляда.

От того, как Маркус прижал Эмили к столу, от того, как почти уложил девушку на него, продолжая целовать, от того, как мужские руки гладили тело под обычным халатом врача, как собирали ткань на бедрах.

Его волк был готов взять девушку прямо так, на столе.

А потом Маркус спустился к ее шее, и Эмили тихо-тихо застонала.

Ее стон, короткий всхлип заставил меня отступить назад. Потом еще и еще. Я осторожно развернулась и поползла обратно в палату. Там плюхнулась на место.

Пить хотелось по-прежнему невыносимо.

Но…

Я давно знала, что Эм любит Маркуса, это явно не новость тысячелетия. Новость тысячелетия – в силе ее чувств, в их ошеломляющей мощи. В волчьем теле ощущалось все гораздо проще. Как взрыв на солнце. Как землетрясение, как извержение вулкана.

И…

Как же хочется пить. Просто невыносимо.

Я крепко зажмурилась.

В конце коридора громко и зло хлопнула входная дверь, раздались легкие, быстрые шаги, потом тяжелые и такие же быстрые шаги, потом хлопнула входная дверь. Эмили и Марк ругались на улице.

Зачем они ругаются?

Ругались и отдалялись от больницы.

Теперь можно попробовать достать воду. Господи, да я из унитаза готова была пить.

Но у Эм в кабинете на полу стояли пластиковые бутылки с водой, по шесть штук в упаковке, можно попробовать разгрызть одну и попить.

Я снова поднялась на лапы.

Ох, такие марш-броски меня доконают.

Я была на середине коридора и гадала, получится ли дойти до кабинета Эм в один заход, или лучше лечь и переждать головокружение немного, а потом доделать оставшуюся часть пути, когда в проеме двери показался взбешенный, будто его блохи покусали, Макклин.

Он столкнулся со мной взглядом и застыл. Дернулся кадык, брови сошлись на переносице, сжались губы в тонкую линию. Будто он в стену въехал на полной скорости.

- Какого хрена здесь происходит?! – проревел мужчина.

Проревел так страшно, что я тут же улеглась на пол, прижимая к заднице хвост и закрывая морду лапами.

Не надо на меня орать. Знаю, что дура.

Я не видела, как он подошел, но слышала шаги. Всего несколько движений, и рука на моей макушке. Все та же – тяжелая, теплая, большая.

- Крис, какого черта? Где… - начал волк, а потом подхватил меня на руки, оборвав себя, - а не важно. Если они не следят за тобой, то этим займусь я. И пусть Джефферсон утрется.

Я ничего не успела понять, даже лапой дернуть не успела, снова закружилась голова, во рту появился кислый привкус, сильно отдало болью в левое бедро.

И вода была все дальше и дальше, но…

Мне нравилось у него на руках, мне нравилось, что он несет меня, что он такой сильный и большой, такой теплый. Наверняка, от него вкусно пахнет.

Я попробовала поднять морду, чтобы ткнуться носом в бок, скрытый рубашкой, снова белой, но Макклин отчего-то увернулся.

Жалкое, все то же простуженное, задушенное карканье вырвалось из горла.

- Сейчас приедем домой, и можешь обнюхать меня с ног до головы, - прозвучало строгое. – А до этого момента придется немного потерпеть.

Ну… ловлю тебя на слове.

Удивительно, но на пути нам никто не попался, никто не встретился и возле его машины. Конард осторожно опустил меня на заднее сидение, сам через миг оказался рядом, выуживая откуда-то из-под сиденья бутылку воды.

- Пить хочешь?

Я ткнулась мордой ему в руки, попробовала сцапать бутылку.

Вода. Наконец-то вода.

Но волк отодвинул мою морду. Такой забавный, хмурится и волнуется. Почему он волнуется, такой сильный волк не должен волноваться.

Я с жадностью наблюдала, как мужчина слишком медленно на мой взгляд откручивает пробку, как вода льется в его сложенную чашечкой ладонь, как он подносит руку ко мне.

Наконец-то! Пить…

Я выпила почти всю бутылку, стараясь не дать ни одной капле упасть, стараясь растянуть каждый блаженный глоток, наслаждаясь каждым следующим. И только когда убедилась, что выпила все, легла на сидение, лизнув ладонь.

Хорошо. Вот теперь можешь меня увозить.

Где-то в дальнем уголке сознания зародилась и тут же умерла мысль о том, что нельзя уезжать с ним, нельзя заставлять волноваться стаю, альфу. Альфа наверняка будет в бешенстве, но…

Но Конард уже выехал на дорогу, машину немного покачивало, внутри было тепло, и волчица радовалась и наслаждалась присутствием этого конкретного волка рядом.

Хорошо.

Я провалилась в сон.

Проснулась уже в доме Макклина, в его спальне. Огляделась, спрыгнула с кровати. Любопытство удержать получалось плохо, хотя и была тут не в первый раз. Зато первый в волчьем теле. Все строго и лаконично, много стекла, металла и, на удивление, натуральных материалов. Я попробовала лапой ковер, порыла немного, вглядываясь в молочные ворсинки, потом ткнулась в них носом. Надо же… Натуральная шерсть, пахнет… чем-то непонятным. Здесь такие звери не водятся. Но очень мягкий. А под ним деревянный пол, крепкий, под лаком. Его я тоже на всякий случай порыла. Справа дверь в ванную, слева – огромное стекло, прозрачное, будто его и нет, и выход на балкон. Я сделала осторожный шаг и тут же отскочила. Высоко. Очень высоко, там внизу дремлющий город и размытые очертания домов и улиц. Пугает.

По комнате я передвигалась все так же осторожно, как и по больнице, все еще тянуло шею и бок, чувствовалась небольшая слабость.

Ванная комната у Макклина оказалась раза в четыре больше моей, но, на удивление, самой ванной я не обнаружила, только огромную душевую кабину. Там сильно пахло чем-то… терпким, даже для моего носа.

Коридор и ступеньки вниз, черные строгие, крашеное дерево. Камин в гостиной и большой диван, бар, торшер у кресла все у того же пугающего окна. У камина я почему-то зависла. Судя по его состоянию, пользовался Конард им не часто. А может, просто тщательно следил.

Вообще, меня-волчицу жилище оборотня заворожило, хотелось засунуть нос в каждый уголок и каждую комнату. Просторно, много света, но… слишком высоко, будто… будто ему надо быть выше всех, чтобы наблюдать, чтобы следить.

Сам хозяин нашелся в кабинете, в кресле.

Сидел с закрытыми глазами, откинув голову на спинку. На столе лежал мобильник, с которым, кажется, он никогда не расставался. За спиной – огромная плазма и книжные полки, всего несколько фотографий.

- Крис, - тут же поднялся волк, делая несколько шагов ко мне, отрывая от разглядывания цветных картинок, - ты зачем встала?

Отвечать я не сочла нужным, приблизилась и ткнулась мужчине в ногу, обнюхивая, поднялась к бедру, потом живот. Твердый, теплый. В белой футболке и домашних штанах, немного растянутых на коленях, оборотень смотрелся… непривычно.

От него вкусно пахло. Я не смогла понять, чем именно, точнее не разобрала все оттенки. Но кедр там точно был, а еще то самое, что-то терпкое, тот же запах, что и в ванной, и еще что-то с горчинкой.

Вкусно.

- Удовлетворена? – Конард молча терпел мои обнюхивания, всем своим видом показывая, что именно он обо мне думает в этот момент.

Да и ладно. И нет, не удовлетворена. Ни капли.

Я потянула за штанину, вынуждая нагнуться, ткнулась носом в ворот рубашки. Здесь запахи сильнее – там, где кожа теплая, там, где бьется пульс. Мускус, можжевельник…

Очень вкусно.

Я убрала нос от шеи мужчины только через несколько минут. Сильный волк, хорошо пахнет. Нравится.

- Еще что-то? – улыбнулся Конард. Я только ухом дернула, попробовала лизнуть ладонь. – Заигрываешь? – фыркнул мужчина, убирая руку. – Давай оставим это на потом. Пойдем лучше на кухню. Час назад мне доставили кроликов.

Еда… Хочу ли я есть? Как выяснилось буквально через несколько минут, есть я хотела. Не сильно, но тем не менее с кроликом расправилась быстро. Он был даже относительно свежим. Не теплым, конечно, но неплохо.

Пока я ела, Конард с кем-то разговаривал по телефону, потягивая кофе из кружки, мне было не до того, чтобы вслушиваться.

- Я позвонил Алисии, - пояснил мужчина, убирая обглоданные мной кости, - через полчаса приедет. Расскажет мне, убогому, что и как с тобой делать.

Я бы подсказала тебе, что и как со мной делать. Нон, судя по реакции на попытку облизать руку, идея тебе не понравится.

А Макклин тем временем продолжал, серьезный такой, сосредоточенный:

- Стая твоя уже на ушах, - улыбнулся оборотень вдруг очень издевательски. – Скоро, скорее всего, всем составом заявятся ко мне. Я не особо прятался, как ты помнишь. Они потребуют выдать ценную волчицу.

«Не хочу», - поймав взгляд зеленых глаз, ответила и поползла из кухни. Хотелось плюхнуться на пузо и не шевелиться. Раны все еще немного тянуло. Но раз тянет, значит заживает. Интересно даже, насколько там все плохо?

- Я отчего-то так и подумал, - долетело в спину, напряженное.

Через полчаса, когда я валялась возле того самого камина, а Конард сидел рядом на полу, с открытым ноутбуком на коленях и снова этим чертовым мобильником у уха, в квартире и правда появилась Алисия. Спортивная сумка в руке, такой же, как и у Макклина, серьезный и сосредоточенный взгляд, волосы – в хвосте. Смешная такая.

Она охнула, всплеснула руками и тут же засуетилась вокруг, потом погнала меня в ванную. Двигаться было очень лень, да кто ж меня спрашивал. Макклин молча поднял на руки и потащил в какую-то комнату. Гостевая… И в ней была большая ванная, куда и опустил меня волк.

Блондиночка осторожно присела рядом, в руке сверкнули ножницы холодным металлом.

Ага, вот прям разбежалась.

Я зарычала, оскалив пасть. Зло уставилась на Макклина. Если он доверяет девчонке, это совершенно не значит, что и я должна.

- Крис, ты же вроде не возражала, - покачал головой волк.

Тогда нет, а теперь возражаю. Я теперь вообще много и часто возражать буду.

- Давай ты, - протянул человеческий доктор ножницы Конарду. Оборотень безропотно с выражением вселенского терпения и страдания на лице взял протягиваемый предмет, присев на корточки.

На Макклина рычать не хотелось. Ага, рыкнешь на того, как же.

В общем, волку я предпочла не мешать, села, повернувшись к мужчине полубоком, прикрыла глаза, чтобы не пялиться на стену и не считать плитки кафеля.

Ругаться Макклин начал, как только к моим лапам свалился последний бинт. Ругался долго, красиво, иногда даже страшно. Что-то тихо говорила ему Алисия, я чувствовала, что девушка рядом, рассматривает и изучает, но не прикасается. Конард умудрялся и слушать блондиночку, и материться. Прервался он лишь на пару мгновений, видимо, чтобы перевести дыхание, а потом срезал бинты с шеи. И все началось по новой. Я даже не подозревала, что Макклин так умеет. Оказывается, да. Очень даже умеет.

Назад в бинты меня заворачивал тоже оборотень, девушка продолжала его тихо инструктировать. Я все так же молча сидела с закрытыми глазами и боролась с откровенной дремой. Больно не было. Я не сомневалась, что Эмили сделала все возможное и невозможное. Волчица умела только так, и за это я была благодарна Бартон, помимо прочего, конечно.

Потом меня снова вернули в гостиную, а медсестра с волком еще о чем-то говорили в коридоре. Я следила за блондиночкой краем глаза, потому что… Потому что глупо упускать такого оборотня, как Макклин, из виду, но не слушала их.

А через несколько минут волк вернулся и уселся радом со мной, согнув ноги в коленях, положил на них длинные руки, даже голову на сиденье дивана откинул. И вот вроде бы поза расслабленная, вроде бы даже не смотрит в мою сторону, а мне отчего-то невыносимо захотелось вернуться в ванную и запереться изнутри. Шкаф в гостевой тоже вполне подойдет.

Тишина начинала неприятно давить, хвост нервно забил по полу сам собой.

- Как ты оказалась там одна? – наконец-то спросил Конард, поднимая голову, заглядывая мне в глаза, давая понять, что без ответов он сегодня оставаться не намерен.

«Захотелось пробежаться», - промямлила в ответ.

- Пробежаться, значит… После того, как нашла труп на другом берегу озера? После того, как возле утеса встретила чужака? – Макклин не орал. Хотя лучше бы орал, чем говорил вот так: устало и тихо.

«Альфа усилил стражу. Там теперь много волков. А чужак… Это просто чужак, другой волк, к нам часто кто-то забредает. К тому же его так и не нашли. Может, это был кто-то из городских, кто-то знакомый, а…»

- Крис, ты пошла пешком в стаю, зная обо всем, что происходит в городе, на пороге своего новолуния. Ушла от меня, после того, как я говорил тебе, что не доволен тем, что ты приехала одна. Черт, Крис! Я и предположить не мог, что ты отправишься пешком, что не будешь брать машину.

«Никто не посмеет трогать волков или волчиц на территории Джефферсона. Стая всегда защитит», - ответила и тут же отвела взгляд. Все волки живут с этой мыслью. На нашей территории мы всегда неприкосновенны. В любой стае так. На своей территории ты неуязвим. И…

«Я не думала в тот момент, Конард, признаю. Но мне очень нужна была та прогулка. Да и какая разница? Шла я по той дороге или нет. Напали на меня на нашей территории, в нашем лесу».

- Сразу же после того, как ты нашла труп… - проговорил себе под нос мужчина. – Сразу же после этого… Скажи, кому ты говорила о своей находке, кроме альфы и Джефферсона-придурка-младшего?

«Не называй его так, - скуксилась по привычке. – Никому не говорила»

- Никому… Уверена?

Я кивнула, не совсем понимая, куда именно клонит Макклин.

- За тобой могли следить?

«Да кому я нужна?» - фыркнула в ответ, дернув ухом. То же мне бесценный приз – самая слабая волчица стаи.

Макклин лишь скептически на меня посмотрел, чуть поджав губы.

«Ты имеешь в виду мое новолуние или то, что я – омега?»

- Пока не знаю, - пожал волк плечами.

«Никто за мной не следил. Я встретила Сэм с каким-то здоровяком на заправке у поворота, но кроме них никого не было. Там открытое пространство, я бы заметила. Да и слух мой остался при мне».

- Получается, он ждал тебя.

«Почему ты думаешь, что он ждал?» - не выдержала я, совершенно не понимая, откуда у Конарда эта уверенность.

- Пока я просто предполагаю. Но в основном, потому что рядом не было стражей. Потому что альфа и остальные очень удачно нашли еще один труп, только теперь со стороны озера.

«Еще?»

- Ага, - спокойно кивнул Макклин. – Еще. Парня вынесло на берег, очередной скрюченный городской мальчишка. Часть стражей была там, искали следы. Вас гораздо меньше, чем ты думаешь, Кристин, а территория у вас немаленькая. Удачное совпадение, не находишь?

«Но…» - я вздрогнула еще раз. Мысли волчьи и человеческие толпились в голове, мешая, наползая одна на другую. Я-волчица была уверена, что за мной никто не следил. Я-человек понимала, что это очень плохой знак.

- Понимаешь, куда я клоню?

«Почему я?» - нервная дрожь пробежала по телу, не хотелось верить, что кто-то ждал именно меня. Мысль пугала, выглядела абсурдной и ужасной одновременно. Вдруг стало холодно. Очень, очень холодно.

- Ну чего ты? – Макклин осторожно придвинул меня ближе к себе. – Не бойся. Тут тебе уж точно ничего не грозит. Но стая для тебя больше не безопасна.

Я уткнулась лбом мужчине в грудь, сидя между разведенных в стороны коленей, и вдыхала его запах. Если бы за мной следили в городе… Я бы заметила и… не хватило бы времени, чтобы подкинуть труп. Получается… получается, что это кто-то из своих…

На диване истошно заорал мобильник, вынуждая отстраниться от оборотня и настороженно уставиться на трубку.

Конард спокойно ответил на телефонный звонок, но по мере того, как звонивший говорил, напрягался все больше. Сел ровнее, подобрался. Как тогда, в кабинете, начал щелкать костяшками пальцев, надавливая на них у основания пальца большим.

- Это твои, - улыбнулся зло Конард, вставая. – Уже свернули на Гленн.

«Не пускай их», - я наклонила голову, взглянула на волка исподлобья.

- Не могу, - покачал Конард головой. – Чем быстрее мы с этим покончим, тем быстрее они от тебя отстанут.

«Волк…»

- Я сумею тебя защитить, - теперь он улыбался уже по-другому, ободряюще, уверенно, отбросил мобильник назад на диван.

«Тогда помоги мне обернуться», - мотнула головой в сторону спальни Макклина.

- Это опасно, - отрицательно покачал головой оборотень.

«Я сделаю это либо с твоей помощью, либо сама. Доверься мне».

- Кристин, - прорычал волк строго.

«Не рычи на меня», - оборвала и ушла в спальню Конарда. Через несколько минут, когда я уже решила, что оборотень не придет, Макклин все-таки возник в дверях, мрачнее тучи, все еще щелкая костяшками. Дурацкая привычка, очень раздражает.

«Подтолкни меня», - попросила, забираясь под простынь.

- Вернись ко мне, Крис, - отчеканил волк. Его сила заставила шерсть на загривке подняться дыбом, прижать уши к голове. Но ее хватило с лихвой, чтобы найти отклик во мне. Я-волчица уступила место мне-человеку.

Изменение было болезненным, раны дали о себе знать гораздо отчетливее, чем я могла предположить. Макклин снова матерился. На одном вдохе, без остановки. С такой дыхалкой мужчина вполне мог стать профессиональным ныряльщиком. Когда обращение закончилось, на простыне алела кровь, бинты, само собой, свалились.

Я замоталась в ткань и села, шатало. Спина была мокрой от пота, скользкой, дрожали ноги и руки. Конард поднял меня на руки быстрее, чем я успела поставить правую ступню на пол. Все еще ругался.

- Ты в гроб меня загонишь, - хмурился мужчина, усаживая возле раковины. Бледный, злой. В глазах плескалось что-то непонятное, эмоции сменялись так быстро, что звенело в голове. Но, в отличие от волчицы, я-человек была в состоянии от этого закрыться. И закрылась, глядя, как Макклин стремительно выходит.

Вернулся он через пару минут с той самой сумкой, которую принесла Алисия, поставил ее рядом со мной. Громко и визгливо вжикнула молния. Оборотень хранил молчание. Злился.

- Не злись, - голос в человеческом облике лучше не стал. Как у заядлого курильщика с бронхитом и ангиной.

- Кто тебе сказал, что я злюсь? – прорычал волк. – С чего бы мне злиться, в самом деле?

Он пригвоздил меня взглядом к месту, вглядываясь в глаза, дыша часто и судорожно, явно сражаясь с чем-то. Уверенный, сильный волк. Возможно…

Я отогнала мысли в раздражении, сглотнула под тяжелым взглядом волка. А он, словно очнувшись, спустил простынь с моих плеч, потянулся к сумке.

Зеркало для бритья оказалось весьма кстати, для того чтобы суметь рассмотреть горло в достаточной степени. Не так там все и плохо. Чуть-чуть кровило по краям, но это от оборота. Эмили постаралась на славу. Я была уверена, что изначально все выглядело куда хуже. Господи, сколько же она утянула в себя? Как с этим справилась?

Конард действовал немного неловко, но быстро, наложил какую-то мазь, осторожно перебинтовал. Странно, но в теле волка бинты на шее не ощущались так, как в человеческом. Сейчас они казались ошейником.

Макклин спустил простынь ниже, поставил меня на пол, заставляя повернуться боком. Здесь все выглядело гораздо лучше, чем на шее, но тянуло отчего-то сильнее. Макклин сжал челюсти с такой силой, что я бы не удивилась, если бы его зубы превратились в крошку, желваки заиграли на скулах.

- Ты больше не оборачиваешься, - прорычал мужчина.

- Хорошо, - кивнула поспешно.

Его руки почти не касались раны, я едва-едва ощущала их на теле. Только жар правой ладони, что лежала у меня на талии, ее тяжесть, шероховатость. Было приятно, настолько, что у меня закружилась голова и мурашки выступили на коже.

Он закончил быстро, но отходить не торопился, уткнулся своим лбом в мой и стоял, глядя в глаза.

- Ты – бедовая, - прошептал волк, легко и мимолетно касаясь моих губ поцелуем. Хотел сказать еще что-то, но в холле заорал интерком. Конард нехотя отстранился, погладил по щеке и направился к двери. – Не выходи, Крис. Я предполагаю, что знаю, что ты задумала, но… не выходи. Не уверен, что сдержусь.

Мужчина покинул ванную, не дожидаясь моего ответа.

А я вернулась в спальню, прошла к гардеробной, но… пожалуй, лучше будет халат.

Я прислушивалась все то время, что одевалась, спина и шея напряглись. Судя по голосам, пришли Маркус и Аллен. И оба были отнюдь не в настроении.

Я стояла возле закрытой двери на втором этаже и слушала происходящее внизу.

- …Макклин, - прорычал Марк.

- Ты просрал свое счастье, щенок, - спокойно, но ехидно, в своей излюбленной манере ответил волк. – Надо было лучше следить за волчицей, которую ты имеешь наглость считать своей.

- Конард, - вмешался Аллен, и его голос был до странного напряжен, - она наша, и это похищение. Стая…

- Кристин Хэнсон уехала со мной по собственной воле.

- Где она в таком случае? – Маркус явно плохо держал себя в руках, не говорил, продолжал рычать зверем. И… от этого было больно.

- Спит наверху.

- Я не верю тебе, пропусти, - послышались шаги, какое-то движение, шорох ткани, приглушенное рычание.

- Джефферсон, твой щенок забывается или ты не научил его правилам поведения на территории другого оборотня? Ты пришел в мой дом, сопляк, и ты все еще здесь только потому, что я хочу решить все раз и навсегда.

- Конард…

- В мой кабинет. Поговорим там.

Снова звук шагов, на этот раз удаляющихся. Я выждала несколько секунд и все-таки, открыв дверь, спустилась вниз, села на диван, поджав под себя ноги.

- Крис останется здесь до своего новолуния. Она выбрала волка, который проведет ее через созревание.

- Уж не хочешь ли ты сказать, что… - и дверь закрылась, отрезая от меня звуки и голоса. Я зажмурилась и крепче прижала колени к груди.

Что же ты натворила, Кристин Хэнсон? Почему допустила это?

Я ждала долго. Слишком долго для моих и без того взвинченных нервов. Ходила возле камина туда и обратно, теребила в руках дурацкий пояс халата, следила за временем, постоянно включая экран мобильника. Первые минут пятнадцать, пожалуй, все было тихо, но потом мужчины начали спорить на повышенных тонах. Я мало что могла разобрать. Слишком много рычания было в их голосах, слишком натянуты мои нервы.

Когда послышался звон разбитого стекла, я не выдержала.

Хватит.

За дверью… За дверью Макклин держал Маркуса за шею, скалился ему в лицо, что-то тихо рычал. Аллен стоял возле них, но не вмешивался, хотя руки изменились, появился загривок и шерсть на нем стояла дыбом, скрываясь под воротником пиджака.

- Ты идешь с нами, - пророкотал Аллен, не поворачивая головы в мою сторону.

Конард медленно отпустил Марка. Отступил на шаг, тряхнул головой. И пропала желтизна глаз, челюсть вернулась к нормальному размеру, перестала выдаваться вперед. Право отвечать мужчина отдал мне.

- Нет, - покачала головой. – Я выбрала себе волка и до новолуния останусь здесь.

- О, Господи, Крис, только не говори, что поверила в эту чушь про напад… - начал Марк.

- Дело не в нападении, - перебила я друга. – Точнее, не только в нем.

Маркус затряс головой. Затряс так, будто не мог поверить, не мог понять. Лица Аллена я не видела, потому что альфа стоял в тени, зато чувствовала смятение оборотня.

- Крис…

- Послушай меня, Маркус. Пожалуйста, послушай и попытайся понять. Мы с тобой друзья, лучшие друзья, и я все еще знаю, что ближе друга у меня никогда не будет. Но мы с тобой не любовники и никогда ими не станем. Это ошибка. Это то, во что нас заставили поверить.

- Головастик…

- Не перебивай. Ты не хочешь меня, ты не любишь меня так, как мужчина должен люб…

- А он, значит, любит? – проревел Джефферсон, указывая головой в сторону Макклина.

- Я не знаю, - пожала плечами. – Но после новолуния Конард готов меня отпустить, а ты и стая нет.

- Я готов бросить ради тебя стаю!

- Нет. Это ложь. Возможно, ты сам не понимаешь, но это ложь. Ты никогда не бросишь клан, а если бросишь, умрешь. Возненавидишь меня и себя, сойдешь с ума. Знаешь, как сходят с ума альфы, Марк? Альфы, которые с рождения знали, что их долг заботиться о стае, отдавать себя ей? Аллен так и не рассказал? Они теряют способность перекидываться, они превращаются в алкоголиков и наркоманов, они убивают тех, кто рядом.

- Что он наговорил тебе?!

- Конард здесь ни при чем, - я стиснула руки в кулаки, закрыла на миг глаза, собираясь с мыслями и силами, чтобы признаться. Признаться в самой страшной ошибке. - Расскажи мне обо мне, Марк. Расскажи, какой ты видишь меня?

- Ты… Что ты хочешь услышать?

- Хочу понять, - покачала головой.

- Ты светлая и добрая, ты маленькая девочка с хвостиком и ободранными коленками, ты смеешься чаще, чем делаешь вдохи и выдохи. Ты сильная, смелая и упрямая… Ты самая…

- Достаточно, - перебила я грустно. Господи, что же я натворила? – Я не веселая, Маркус, я не светлая. И улыбаюсь я только для того, чтобы манипулировать стаей. Я строю из себя беззаботную девчонку, чтобы вытягивать из таких, как Анна и Сэм, их страхи, чтобы по приказу альфы заставлять их делать то, что нужно стае. Хочешь знать правду? Я транслировала тебе чувства ко мне. Невольно, но транслировала, не в силах сдерживать, не умея сдерживать, потому что, как и ты, верила в навязанное стаей и твоим отцом убеждение о нас, как о паре. Не знаю, почему не поняла этого раньше… Прости… Я, оказывается, не всегда понимаю то, что чувствую сама. Оказывается, в любовь можно просто поверить.

Я говорила, а у Марка было такое лицо, будто ему дали под дых. А через несколько секунд рык, полный ярости, огласил квартиру. Мне было больно, так больно… Так стыдно, мерзко и горько, что хотелось так же, как и Марк, завыть.

Аллен вырос возле меня в следующий миг, схватил за руку.

- Ты, видимо, переутомилась, Крис. Пойдем домой, ты отдохнешь, и все придет в норму.

- Я никуда не пойду, - покачала головой, высвобождая ладонь. – Я не понимаю тебя, Аллен, зачем ты хочешь, чтобы Марк страдал? Зачем делаешь то, что делаешь?

- Пойдем домой, - покачал он головой, подходя ко мне, заставляя отступить. Рука Конарда легла мужчине сзади на плечо, вынуждая остановиться.

- Девушка, по-моему, ясно дала понять, чего хочет, Аллен.

- Отвали, Конард, не лезь. Крис… Не заставляй меня…

- Я не вернусь в стаю, - отчеканила, скрестив руки на груди.

- Как твой альфа, - голос Джфферсона-старшего набрал силу за долю секунды, глаза стали волчьими, Макклин снова начал меняться, - я приказываю тебе. Подчиняйся!

Сжало виски, грудную клетку, сдавило горло. Поплыло все привычно перед глазами, чужая воля давила так сильно, что сопротивляться было невозможно. Остались только его желания… Только его чувства…

- Отец…

- Не лезь! – отрезал Аллен. – Ты. Идешь. В стаю, Кристин. Подчинись!

Слезы брызнули из глаз, я согнулась пополам, выгибая голову и подставляя шею. Сил было мало, чертовски мало, но…

Я собрала все, что есть: злость, боль, страх, ярость, мое нежелание подчиняться. Швырнула всем этим в Аллена, вскрикнув.

- Я никуда не пойду! – прокричала. – И ты примешь это!

Волк согнулся, колени подкосились, и Аллен почти рухнул, хватаясь рукой за дверной косяк. Его колени так и не коснулись пола.

- Головастик, - пробормотал Маркус.

- Теперь ты видишь, на что я способна? Теперь понимаешь? – я плакала. Плакала и никак не могла остановиться, слезы текли по лицу сами собой. Почему не догадалась раньше, почему не поняла? Как же мерзко сейчас было и тошно. Не держали ноги, тело трясло мелкой дрожью. – Прости, Марк… прости…

Знакомые, теплые руки обвились вокруг меня, прижали к широкой груди.

- Уходи, Джефферсон, оба уходите. Крис остается у меня. Это ее желание и ее право, - и Конард увел меня из кабинета. Глухой рык донесся в спину, а потом тишина.