Дом с черными тюльпанами

Глава 13. Жестокий розыгрыш

Марат

— Спокойно соберись. Я сам с ним поеду, — Глеб обнимает мать.

— Нет, давай я…

— Ну куда, мам? Ты в халате и тапочках. Бигуди на голове. Переоденься, возьми всё необходимое, потихоньку сложи. Водитель отвезёт тебя в клинику чуть позже.

— Сынок…

— Мам, пожалуйста, нет времени спорить.

Врачи скорой помогают Александру Олеговичу сесть в машину. Мужчина задыхается и выглядит плохо. С нашей последней встречи он очень изменился. Осунулся, похудел и даже как будто постарел лет на десять. Непривычно видеть его, сильного и здорового, вот таким.

— Приложите маску к лицу и займите горизонтальное положение, — обращается к нему фельдшер.

— Что ещё за хреномаска? — он смотрит на неё с недоверием.

— Вам будет легче дышать.

— Мне станет легче дышать, если вы вырежете из горла ту треклятую дрянь, что там разрослась.

— Саша… Пожалуйста, давай слушаться врачей, — просит жена. — Они ведь помочь тебе хотят. Надо следовать всем рекомендациям.

— Да надеваю, Ир. Не нуди.

Водрузив на себя маску, покорно ложится.

Встречаемся глазами и дядя Саша поднимает вверх два пальца, мол, показывая мне, что всё в порядке.

Да только ни фига это не так.

— Бэху Марат вернёт завтра, мам. Ему сестру надо с вечеринки забрать.

— Хорошо.

— Всё давайте, мы поехали.

— Я на связи, бро, — хлопаю друга по плечу и провожаю до машины скорой.

— Позвони мне из клиники. Держи в курсе, хорошо?

— Позвоню, мам.

Водитель газели закрывает задние двери, возвращается за руль и через минуту скорая покидает частную территорию.

Становится тихо. Слишком тихо. Только внезапно начавшийся дождь шумит, барабаня по крыше и плитке.

— Ему стало хуже. Начал кашлять, задыхаться, — рассказывает матушка Глеба, не сдерживая слёз. — Напугал нас очень, — обнимает себя руками. — Страшно, Марат. Как я без Саши останусь, если вдруг что?

Представлять такой расклад я даже не собираюсь.

— Тёть Ир, у Багратовны есть связи в Швейцарии. Там хорошие врачи. Я поговорю с ней, когда она вернётся из Питера.

Поймать её до отъезда, к сожалению, не удалось. Поэтому слово, данное другу, я пока не сдержал.

— Не нужно, спасибо. Это лишнее.

Упрямится, потому что у неё напряжённые отношения с моей матерью. Пару лет назад они серьёзно разругались по какой-то причине и всё никак не помирятся с тех пор.

— И всё-таки я поговорю с бабушкой.

— Мы всех знакомых на уши подняли. Я так боюсь, что уже поздно…

— Не поздно. Всё будет хорошо. Вы справитесь. Мы справимся.

Не знаю, что ещё сказать.

— Да. Обязательно, — она кивает, шмыгая носом.

— Вы не стойте на улице, тёть Ир. Намокните, заболеете. Идите.

— Да-да, пойду соберу всё что нужно и поеду к Саше.

— Звоните, если что-то понадобится.

Спускаюсь по ступенькам.

— Марат…

— Да? — поворачиваюсь.

Ирина Ивановна как-то странно на меня смотрит и молчит.

— Ничего. Езжай, тебе к сестре пора, — вытирает слёзы.

— До свидания, тёть Ир.

Прыгаю в тачку, завожу мотор и набираю мать. От неё уже пять пропущенных на экране светится.

— Марат, Мира с тобой? — звучит в динамике её взволнованный голос.

— Нет, я только от Викторовых выезжаю. Ирина Ивановна позвонила. Дяде Саше стало хуже, вот мы с Глебом и стартанули сюда.

— Ясно. И… как он? — спрашивает после затянувшейся паузы.

— Плохо. На скорой забрали. Надо с Багратовной насчёт Швейцарии поговорить.

— Она вернётся завтра вечером.

— Я знаю.

— Марат, уже поздно. Твоя сестра сбежала и не отвечает на мои звонки. Найди её и привези домой, я переживаю.

— Да понял. Найду. Она у Царёва на днюхе.

— Кошмар. Забери её оттуда немедленно! Рано Мире по таким вечеринкам шляться! Как ты мог оставить её там без присмотра? — принимается отчитывать.

— Всё, мам, заберу сейчас. Давай.

Сбрасываю.

Выезжаю на дорогу и сворачиваю в сторону дома Царёва.

Пятнадцать минут — и я там. Да только сеструхи нигде нет. И не только её. Гостей заметно поубавилось.

— Где все? — спрашиваю, растолкав знакомого, уснувшего на диване в обнимку с какой-то девчонкой.

— Так игра закончилась, уехали кататься.

— Миру не видел?

— Кого?

— Немцову Миру. Ну, соображай! — за грудки хватаю. — Сестру мою.

— А-а-а. Она с ними.

Разжимаю пятерню, выпуская из пальцев ткань его футболки.

Твою мать, ну что за дура?

Возвращаюсь к машине и начинаю бомбить её звонками. Мелкая зараза отклоняет их, печатая в ответ сообщения.

Мира:

«Марат, у меня всё норм. Чё за кипиш? Чё вы с мамой на пару достаёте меня?»

«Ты где, идиотина мелкая?»

Мира:

«Катаемся. Это так клёво!!! Почему ты никогда не брал меня с собой???»

«Потому что это опасно, глупая»

«Я же просил дождаться и никуда не уходить!»

Мира:

«

Прости»

«Где ты конкретно? Геолокацию скинь»

Мира:

«Да перестань. Скоро уже вернёмся. Не о чем переживать»

«Мир!»

Мира:

«Ты даже не представляешь, какой квест мы с ребятами устроили Назаровой! Шуганули не по-детски!»

Про игру, видимо.

Мира:

«Идти домой будет до утра! А в лучшем случае вообще не дойдёт)))»

Нахмурившись, перечитываю её последние сообщения. Минуту спустя решаю уточнить.

«В каком смысле идти будет до утра?»

Мира:

«Мы засунули её в багажник, вывезли и высадили на трассе»

Засунули в багажник.

Вывезли.

Высадили.

На трассе.

Девчонку. Ночью. В дождь.

«Ты серьёзно?»

Мира: «

Я же обещала тебе, что избавлюсь от неё»

Прямо даже не верится, что это пишет моя младшая сестрёнка.

«Ты в себе, Мир?»

Набираю её до тех пор, пока не принимает вызов.

— Ну чё? — отзывается в динамик раздражённо.

— Чё… Где это было, ненормальная?

Добиться от сестры нормального внятного ответа мне так и не удаётся.

Мира психует и утверждает, что якобы не помнит, где именно они оставили Назарову.

Вот ни за что ей на слово не поверил бы, если бы не одно но. О топографическом кретинизме, которым моя систер страдает с детства, знают все. И нет, это не прикол. Мирослава у нас даже местоположение любимых бутиков в ТЦ отыскать с первого раза не способна. Полная дезориентация в пространстве. Причём в любом.

Чтоб вы понимали масштабы бедствия. В шесть лет она не смогла найти выход с катка после тренировки. Ходила по кругу. В итоге тупо легла на лёд и рыдала до тех пор, пока туда не вернулась Вита, отошедшая на минуту поговорить с чьей-то матерью.

В школе Мира первое время постоянно путала этажи и кабинеты.

На соревнованиях, если вдруг зазевалась и отстала от группы, то труба. Отыскать самостоятельно нужную дверь или помещение — это не про неё.

Трижды мы теряли её заграницей. Дважды в аэропорту.

Короче, надежды на то, что она даст верное направление, нет. Единственное что запомнила эта дурочка — баннер с указателем и названием шоссе, на которое они, следуя прямо, не сворачивали.

Сбавляю скорость, внимательно смотрю в сторону обочины через лобовик, по которому лупят капли дождя, и попутно набираю помощницу Багратовны.

Та всегда отвечает очень быстро, потому что даже спит с телефоном в руках. Боится упустить что-нибудь важное.

— Марат? Доброй ночи, — здоровается сонно.

— Дин, номер Назаровой мне скинь.

— Асин? Хорошо. А что случилось? — сразу спрашивает встревоженно.

— Цифры, Дин, — повторяю с нажимом.

— Отправила. Погоди-ка, Ася что ещё не дома?

— Не дома.

— Она ведь должна была уже вернуться. Всё ещё гуляет с одноклассником, что ли?

— А ты типа в курсе?

— Ага.

Сдружились значит. Не показалось.

— Аська спрашивала, стоит ли идти. Сомневалась.

— Так это ты надоумила её пойти на свидание с Соколовским?

— Она фамилию не называла. Подожди, Соколовский? — напрягается. — Это тот пацан, с которым у тебя был конфликт?

— Сечёшь связь, да?

— Блин, — бормочет растерянно. — Я что-то как-то переживаю. Ты объяснишь, что у вас происходит?

— Потом.

— Прекрасно, — вздыхает она недовольно.

— Всё давай, пока.

— Марат… Ты же не дашь её в обиду, да?

Завершаю вызов, открываю мессенджер и набираю Назарову.

Абонент не абонент.

Понятно. С вероятностью в сто процентов после квеста телефон ей так и не вернули.

Меня обгоняет какой-то козёл на ржавой ниве и в эти же секунды я замечаю на противоположной стороне обочины что-то странное. "Тойота" на аварийке. Две мужские фигуры и…

Да. Она. Назарова! Полураздетая. Без платья. Бежит оттуда.

— Чёрт!

Стискиваю челюсти. Перестраиваюсь в левую полосу, давлю на педаль газа. Стрелка падает вправо и тачка мчится вперёд.

Притормаживаю. Разворот и снова топлю.

Кажется, целая вечность проходит до того момента, как на горизонте появляется моргающая "Тойота", возле которой явно что-то происходит.

Твою-то мать! Её поймали, что ли?

Перекрываю "Тойоту" спереди, лезу в бардачок и, выбравшись на улицу, спешу туда.

Девчонке каким-то образом удаётся вырваться из рук типа, одетого в красную спортивную куртку, но второй мужик успевает схватить её сзади.

— Ты чё такая несговорчивая, а? Цена не устроила? — доносятся до меня обрывки разговора.

Особо продумать свои действия наперёд возможности нет. Поэтому тупо налетаю на того, кто стоит ближе ко мне.

— Какого… — «красная куртка», согнувшись пополам, корчится от боли.

Второму заряжаю по почкам.

— Отвалил от неё!

— Ты кто такой?

Добавляю ещё, чтобы даже не пытался на меня рыпнуться.

— Марат!

Она хотела предупредить, но не успела.

Получаю чем-то по голове, из чего делаю вывод: в "Тойоте" было трое.

Моргаю, пошатнувшись, на секунду зажмуриваюсь.

— Слышь, парень, ты чё устроил тут из какой-то шма…

— Отошли назад! — резко достаю из заднего кармана травмат Глеба и направляю его на урода, двинувшего мне по башке битой. — Это мне отдай, — забираю её себе. — А сам сюда давай. Чтобы я тебя видел! — показываю траекторию передвижения.

— Э-э-э, ты чё? Спокойно, братан, — перемещаясь, поднимает вверх ладони.

— Я тебе не братан.

Подсобравшись, бью его по роже в отместку за нанесённый моему чердаку ущерб.

— Твою мать! — матерится, хватаясь за нос.

— Засунулся в машину! Быстро!

Послушно открывает дверь левой рукой и заваливается на пассажирское сиденье.

— Вы чё ждёте? — ору. — Особого приглашения?

— Нет-нет.

— Братан, недоразумение с твоей девкой вышло.

— Это ты недоразумение! Сели в тачку и свалили отсюда на хрен! Насчёт три я стреляю. Раз…

Хлопок двери.

Ещё один.

"Тойота" срывается с места и вот её уже след простыл.

Выдыхаю.

Пушка творит чудеса…

Опускаю руку и поворачиваюсь к девчонке. Она стоит за моей спиной. Напуганная. Мокрая до нитки. Трясущаяся как осиновый лист.

Звездец…

Жестокий розыгрыш моих друзей чуть не обернулся самой настоящей бедой.

Цепляемся глазами и какое-то время тупо пялимся друг на друга, мысленно проживая то, что здесь только что произошло.

Фа-фа!

Проезжающая мимо машина сигналит и я, первым очнувшись от ступора, прячу травмат в карман джинсов, расстёгиваю негнущимися пальцами пуговицы, снимаю с себя рубашку и заворачиваю в неё девчонку.

Назарова, разревевшись, делает шаг вперёд и утыкается носом мне в плечо.

Растерявшись, обнимаю её в ответ. Чисто на инстинктах, наверное. Ведь учитывая нашу предысторию это охренеть как странно.

Прикрываю глаза и выдыхаю.

Она вроде как абсолютно чужой мне человек, но стоит представить, что я опоздал бы и не нашёл её вовремя, дурно становится.

— Тихо, не реви. Всё закончилось, Ась, — успокаиваю её, впервые называя так вслух.

Реакция получается обратной от желаемой. Девчонка не то, что не успокаивается, она начинает рыдать ещё сильнее. Дрожит. Цепляется за меня как за спасательный круг и я вообще не понимаю, что со всем этим нужно делать.

Прижимаю Назарову к своей груди. Беззащитную, маленькую, худенькую.

Что-то необъяснимое внутри в этот момент испытываю и дело тут не только в том, что мы оба полураздетые.

Провожу ладонью по намокшим светлым, спутанным волосам, убирая их от её лица.

Наклоняюсь к виску.

— Ася… — повторяю, пробуя на вкус это редкое, красивое имя, которое вдруг начинает мне нравится. — Слышишь? Всё закончилось. Их нет.

Она, рвано выдохнув, непроизвольно задевает холодными губами кожу.

— Я так испугалась, — вздрагивает в моих руках, не прекращая при этом ронять слёзы.

Стискиваю челюсти, охреневая оттого, как ощущается стук её сердца. Оно тарабанит мне в рёбра с бешеной частотой.

Царёв, конечно, тот ещё дебил! Устроить такую лютую дичь для шестнадцатилетней девчонки. Совсем крышей поехал, идиот.

— Ты замёрзла. Дождь лупит. Идём в машину, — нехотя отодвигаю её от себя и, стиснув ледяные, тонкие пальцы, тяну за собой к тачке.

Там усаживаю её на пассажирское сиденье и запоздало замечаю, что на ней даже обуви нет. Ступни мокрые и грязные.

Звездец.

Она босиком и в белье. Получается отобрали телефон, вывезли, раздели, разули и вышвырнули на трассу. Степень жестокости даже меня поражает, хотя видел я в своей компании многое.

Обхожу "бэху" спереди, занимаю место за рулём и сразу врубаю на всю обогрев салона и сидушек.

Заболеет же, сто пудов.

Снимаю айфон с подзарядки. Звоню сестре.

— Алло…

— Чтобы через полчаса была у дома, иначе больше вообще никуда на хрен не выйдешь, — сбрасываю вызов и бросаю телефон в карман двери.

Выезжаю на трассу, какую-то часть пути мы с Назаровой оба молчим, но потом я этой гнетущей тишины не выдерживаю.

— Вот на хрена ты попёрлась туда с Соколовским, скажи? Мозг есть вообще?

— Мы не к Царёву ехали, — кутаясь в мою рубашку, отзывается бесцветным голосом.

— В смысле не к Царёву?

— Соколовский обманул меня. Сказал, что идём в кино, — вытирает тыльной стороной ладони щёки.

Дура.

— И ты повелась? Я же предупреждал насчёт него! Говорил тебе, что ему нельзя доверять.

— Я не думала…

— Не думала точно! — перебиваю довольно резко и она виновато опускает голову. — А на игру какого дьявола согласилась?

— Они же сказали, что это просто прятки в темноте.

Просто прятки. Ну да.

— Я не знала, что по лабиринту будут гонять меня одну.

— Детский сад, Назарова, ей богу! Неужели не понимала, что будут издеваться? Ты ведь в курсе того, как они к тебе к относятся.

— Мне показалось, ребята искренне хотят помириться и зарыть топор войны…

Офигеть, наивная.

— Ты, твою мать, в каком мире живёшь? Ещё не дошло, куда попала?

— Теперь дошло, — шмыгает носом.

— А если бы Мира не рассказала мне про ситуацию? Что тогда, Назарова, м? Искали бы труп новоиспечённой Немцовой в лесополосе? Ты хоть представляешь, что эти трое могли с тобой сделать?

— Твои друзья ничем не лучше, — снова начинает плакать.

Напрягают её слова.

— Они приставали к тебе? — нахмурившись, уточняю.

— А ты разве не видел? — язвительно цедит сквозь зубы. — Прямая трансляция. Зрители. Царёв сказал, ты был среди них.

Не отпираюсь. Был.

— Я видел только начало. Потом Глебу позвонила мать, его отцу стало плохо и мы уехали.

Не понимаю, какого икса вообще перед ней оправдываюсь.

— Зачем вернулся за мной? Ты же ненавидишь меня.

— Ненавижу, — не отрицаю озвученный факт.

— Тогда почему? — поворачивается и я чувствую её внимательный взгляд на себе.

— Потому что я, как минимум в адеквате. Ты ведь просто девчонка, которая не в самый удачный момент появилась в моём доме. Это не повод желать тебе всего того, что могло произойти.

Достаю пачку салфеток и кладу ей на коленки.

— Спасибо, — шепчет едва слышно.

— Это просто сраные бумажки, — закидываю пистолет поглубже и захлопываю до щелчка бардачок.

— За то, что приехал спасибо, — не моргая, произносит она, глядя в одну точку.

— Согрелась немного? — перевожу тему.

Кивает и я чуть сбавляю температуру в салоне.

— Марат… — заводит робко.

— Что?

— Твоё предложение насчёт Тольятти всё ещё в силе? — выдаёт на полном серьёзе и я удивлённо выгибаю бровь.

— Решила свалить в приют накануне шикарного банкета, отгроханного в твою честь? — включаю поворотник и выезжаю на соседнюю полосу, чтобы свернуть в сторону нашего посёлка. — Так себе идея. Багратовна не простит такого дерьма, из-под земли тебя достанет, поверь.

— В детском доме было плохо, но даже там моё окружение не казалось столь жестоким и безразличным, — произносит убито.

— У меня сезон начался. Игра за игрой. Так что пока не выйдет, — отвечаю на её вопрос.

— Жаль… Двух зайцев одним выстрелом убили бы. Я вернулась бы к привычному и перестала мозолить вам с сестрой глаза.

Никак не комментирую. Думаю о том, что, наверное, по-своему уже привык к раздражителю по фамилии Назарова.

— Мы с мамой были очень близки, — рассказывает зачем-то. — А в вашем доме все такие отстранённые, холодные, безэмоциональные и зацикленные на себе.

— Отчего умерла твоя мать?

— Она болела, — отвечает надтреснутым голосом. — Долго боролась. Химиотерапия, лучи… Но рак всё же забрал её у меня.

В полутьме салона вижу, как дрожат приоткрытые губы.

— Терять самого близкого человека тяжело и больно. Никакие дома, деньги и статус не способны заменить его присутствие. Я бы очень хотела вернуть назад свою прежнюю жизнь, — повторяет отчаянно то, что уже говорила.

— Аналогично.

Я бы тоже предпочёл не знать о себе некоторые вещи.

— Отец так ни разу и не заговорил со мной.

— Он до сих пор пребывает в шоке. Не ожидал, что любовница скроет от него ребёнка.

— Моя мама не могла быть чьей-то любовницей! — ощетинивается.

— Я тебя умоляю. Сплошь и рядом подобное.

— Нет, она не стала бы. Она не такая, — наотрез отказывается от этой версии.

— Ну конечно, не такая, — усмехнувшись, киваю и ба-бах!!

Да твою ж мать! Что за день?

Громкий хлопок прерывает наш неприятный разговор.

— Что это было? — девчонка испуганно хватается за моё предплечье.

— Не знаю, — съезжаю на обочину. — По ходу, чёртово колесо пробили…