Дом с черными тюльпанами

Глава 21. Сюрприз для Багратовны

— Аська, привет! — активно мне машет Дина.

— Привет!

Искренне радуюсь, что она в машине. Очень успела по ней соскучиться за тот период, в течение которого мы не виделись.

— Смотри, что у меня есть, — она хитро подмигивает и вкладывает мне в руки брендовый пакет.

— Что там? — нахмурившись, спрашиваю.

— А ты глянь сама, — отвечает загадочно.

— Хорошо.

Проверяю его содержимое и моему удивлению нет предела! Внутри лежит платье. То самое, в котором я прилетела в Москву.

Оно точно такое же. Невероятно просто!

— Дина… — разглядываю его и поверить не могу. — Один в один! Где нашла? Ума не приложу.

— Я же говорила, что достану! Обещала тебе, что вернём той девчонке из детдома этот наряд и своё слово сдержала. Теперь будет самой модной там ходить.

— Спасибо тебе огромное!

Тянусь, чтобы обнять её в знак благодарности, потому что для меня этот поступок очень много значит.

— Отправим хоть сегодня, — она, довольная собой, улыбается шире. — Почтой или доставкой? Адрес знаешь ведь?

— Знаю. Дин, а можно будет купить ребятам ещё что-нибудь?

Неудобно просить, но мне правда хочется как-то их порадовать. Я может и не обзавелась друзьями в детском доме, но успела проникнуться сочувствием к его подопечным. Не ко всем конечно. Хотя и обидчиков моих, наверное, понять можно. Не от хорошей жизни они такими озлобленными стали.

— Эх, добрая ты душа, Аська! Купим обязательно: сладости, игрушки. Да всё, что скажешь. Я в доле! Тоже иногда так делаю. Не часто, но бывает, что накатывает желание помочь, ибо как вспомню своё детство — вздрогну.

— Ты прости, что я тебя от работы своими просьбами отвлекаю, — спешу извиниться.

Понимаю, что она тратит на меня своё личное время. Вот как сейчас.

— Да ты чего! Отвлекаешь? — фыркает. — Я за любой кипиш. Тем более такой! — снова подмигивая, смеётся.

*********

Кипиш, как выразилась Дина, связан с юбилеем многоуважаемой госпожи Немцовой. Сегодня Эмме Багратовне исполняется шестьдесят пять и вот сейчас, сидя за длинным мраморным столом во время завтрака, на котором из уважения к хозяйке дома присутствуют практически все его обитатели, я очень нервничаю. Потому как в характерной для трапезы звенящей тишине, стрелочка наконец доползает до нужной отметки, а Дина, согласно нашему плану, почему-то не звонит.

Выжидаю ещё пять минут и не выдерживаю.

— Мне нужно отойти. Я на секундочку, извините, — отодвигаю стул, поднимаюсь из-за стола и покидаю обеденный зал.

Да-да, опять нарушая одно из главных правил, установленных в доме Немцовых.

— Вы где? — сама набираю помощницу Эммы, чуть ли не бегом направляясь к центральному входу.

— Мы… Поднимаемся, — пыхтя, хохочет она.

— А чего же так долго?

— Возникли некоторые трудности на посту охраны, — докладывает мой соучастник. — Эти придурки чуть не запороли всё к чертям. Не пропускали фургон. Весь его перерыли. Как заладили: «не положено», «безопасность превыше всего», «мы должны сообщить хозяйке» и всё такое, но мы с Маратом порешали.

С Маратом…

Всё-таки пришёл, как просила, хотя дома эту неделю по-прежнему не появлялся.

— Раздеться, правда, пришлось до трусов, — продолжает свой рассказ Дина, — но я пообещала бедному парню, что приплюсую ещё деньжат за принесённые неудобства. Давай открывай нам.

Спешу выполнить то, о чём просит. Широко распахнув центральные двери, не могу не улыбнуться, ведь по ступенькам не без труда шагает приглашённый гость. Большой. Да нет… Просто огромный!

— А что, собственно, происходит? — растерянно интересуется вернувшийся на свой пост дворецкий. — У меня галлюцинации?

— Нет, Вольдемар.

— Фух. Держи, — Дина передаёт мне толстую связку шаров и попутно на него ругается. — Ну чего ты встал столбом? В сторону отойди, Воландеморт. Мешаешь, видишь?

— Ты чё за беспредел устроить тут решила, Назарова?

Марат, похоже, тоже в шоке. Толкает шар с надписью «Веселин» и тот с характерным лёгким стуком бьётся о соседний «Пофигин форте».

Я задерживаю взгляд на его высокой фигуре. Красивый, в белой рубашке, с цветами. Не смог проигнорировать этот день, не поздравив бабушку, пусть и не родную.

— Здравствуйте. Мы начинаем или как? — спрашивает у меня девушка, замыкающая эту странную делегацию.

Выдыхаю и решительно киваю, глядя на живой сюрприз.

— Да, — отдаю ему часть шаров. Девушка включает музыку и в нашем замке, окружённом чёрными тюльпанами, внезапно раздаётся голос Ирины Аллегровой, которую, со слов Дины, горячо и тайно любит Багратовна.

Стрелки крутятся всё быстрей Стали звёзды на год взрослей Лист сорвался с календаря Но не стоит грустить зря!

Сперва запускаем к Немцовым ростовую куклу. Огромный белоснежный мишка, с гелиевыми шарами в лапах, врывается в обеденный зал и своими зажигательными танцами привлекает к себе внимание всей семьи, абсолютно точно обалдевшей от происходящего.

И не зря в день рождения Собираются все друзья И чем больше друзей вокруг Тем моложе сердца стук!

Я, наблюдая за реакцией именинницы, едва дышу.

Эмма Багратовна пребывает в несвойственной ей глубокой растерянности. Она, не ожидавшая чего-то подобного, явно удивлена. На её лице отчётливо читается крайняя степень изумления.

А ещё ведь минуту спустя настырный медведь, развлекающий народ, каким-то образом умудряется-таки, не взирая на отказы нашей королевы, вытащить её из-за стола и закружить в танце.

Что касаемо других членов семьи, реагируют они по-разному, но вовсе не так плохо, как ожидалось. Мира и Нина Багратовна в итоге тоже принимаются плясать. Деда Лёва, прикованный к инвалидному креслу, смотрит на жену, не моргая. Мой отец тоже не сводит с неё глаз. Вениамин подпевает. Вита ест, покачивая головой в такт песне.

И только Ева Андреевна с недовольным лицом взирает на хаос, творящийся этим утром в доме…

*********

Грандиозный приём в честь юбилея госпожи Немцовой проходит с размахом. Почётные гости, высокопарные поздравительные речи, впечатляющий фуршет, выступление музыкантов и балерин, файер-шоу.

Красиво, дорого, богато, но всё это такое не моё… Не знаешь, куда себя деть, стараясь избежать лишнего внимания.

— Классный сюрприз ты организовала, — доносится до меня голос Мирославы. Она стоит рядом и в этом своём платье небесного цвета чудо как хороша. Куколка. — Бабушка офигела. Да я и сама офигела, если честно. У нас дома такого никогда не было.

— Мне очень помогла Дина. Без неё я не справилась бы.

— Прикольно вышло. Я выложила сторис днём и у меня там уже больше сотни лайков.

Забавный и зажигательный мишка очень приглянулся Мире. Она с ним долго фотографировалась и обнималась.

— Надеюсь, Эмме Багратовне тоже понравилось, — выражаю робкую надежду.

Никаких слов благодарности я от неё пока не услышала, поскольку к ней приехал с поздравлением какой-то важный высокопоставленный человек, а после встречи с ним она сразу уехала готовиться к приёму и до его начала мы больше не виделись.

— Конечно понравилось, но она ни за что не скажет тебе об этом. Из вредности.

— У тебя красивое платье, — искренне делаю комплимент.

— Я еле-еле в него влезла, — шепчет, наклонившись ближе.

Об этом, увы, осведомлены все обитатели дома. Ева Андреевна очень громко кричала на дочь по этому поводу утром, после чего та долго плакала у себя в комнате.

— Толком и не поесть в нём, — вздыхает Мира с досадой. — А тут столько всего вкусненького из еды… Кстати, спасибо, — благодарит неожиданно, опустив взгляд. — Ну за то, что перепрятала тогда мой клад к себе.

— Не за что.

— Не надо было. Тебе же попало от Багратовны и Виты.

— Покричали и успокоились.

— Ты спалила меня, да? — прищуривается. — Видела, как я втихаря таскаю оттуда сладости?

Киваю.

Видела, конечно. Это происходило после каждой общей тренировки. Да и не пряталась Мира особо с этими шоколадками.

— Осуждаешь?

— Кто я такая осуждать тебя?

— Я просто счастливой себя чувствую, когда ем их, — признаётся, дёргая плечом, и в этот момент особенно остро чувствуется, что она совсем ещё ребёнок. — Понимаешь? — в глазах плещется отчаяние.

— Понимаю. Меня так радовал мамин сметанник.

Мы вместе его делали. И в те моменты я была счастлива.

— А вот и ваша внучка-найдёныш!

Рядом с нами Эмма в роскошном платье, усыпанном камнями. Высокая, статная. С идеальной укладкой и макияжем. Возле неё стоит маленькая пышная дама с крючковатым носом. Она пристально меня разглядывает.

— Здрасьте.

— Здравствуй, Мирослава.

— Ася, познакомься, это Ирэна Моисеевна, — представляет гостью Эмма. — Член экспертного совета по физической культуре и спорту при Совете Федерации.

— Добрый вечер.

— Добрый.

— Погодите, а я вас знаю. Вы двукратная олимпийская чемпионка. Советская спортсменка, Ирэна Коврова.

— О, — удивлённо округляет губы она, — надо же, меня всё ещё узнают! Как приятно, — улыбается, заметно приободрившись.

— У вас бильман красивый был. Идеальные линии и чистые вращения.

Она удивлённо выгибает бровь.

— Эмма, так твоя девочка из провинции не только катается хорошо, но ещё и в советском спорте разбирается? Похвально…

— Мой бывший тренер постоянно показывал нам выступления советских спортсменов.

— Отрадно слышать. Заочный респект вашему тренеру. Вопрос только к нему назрел большой. Почему такую достойную, со слов глубоко уважаемой Эммы Багратовны, кандидатуру на главный чемпионат страны не выпустил?

«Достойную, со слов глубоко уважаемой Эммы Багратовны, кандидатуру».

Мне приятно, что она так обо мне отзывается.

— Наверное, считал, что пока не готова, — пожимаю плечом, отвечая на вопрос, которым тоже задавалась не раз.

— Ну ничего. Наверстаешь. Совсем скоро будет возможность и себя показать, и проверить свою конкурентоспособность. Свежая кровь нам всегда нужна, — довольно продолжает Коврова.

Смотрю на госпожу Немцову и сердце взволнованно начинает ускорять ритм.

Значит ли это, что я…

— Назарова едет на чемпионат России? — изумлённо озвучивает мои мысли мать Миры, оказавшаяся рядом с нами. — Позвольте поинтересоваться вместо кого? Чьё место займёт этот приёмыш? — бросает пренебрежительно.

— Своё место займёт, — невозмутимо отражает Немцова.

— Только попробуйте мою Мирославу не взять!

— Не тебе решать. Твоя Мирослава не в форме и ты это знаешь.

— Я не еду? — как будто бы с надеждой спрашивает та, о которой идёт речь.

— Я сказала, поедешь! ТЫ, а не дочь чёртовой швеи-шлюхи! — цедит, глядя на меня с презрением.

— Не смейте так говорить о моей матери!

Неприятно слышать это. Почему она позволяет себе подобные выражения?

— Попридержи язык, Ева, — Немцова цепко прихватывает мать Мирославы за локоть и, сдержанно улыбнувшись отреагировавшим на её выпад гостям, тихо произносит скривившейся от боли невестке: — Не порть мне праздник и не вынуждай напоминать, кто тут действительно шлюха, дорогая.

Кровь сходит с её лица. Повисает гнетущая тишина, хотя вокруг оживлённо беседуют люди и играет музыка.

— Ася, — Глеб Викторов осторожно касается моего плеча.

Поворачиваюсь.

— Потанцуем? — приглашает вообще не вовремя, учитывая ситуацию.

— Не получится, — раздаётся за спиной голос Марата, повторяющего эту фразу уже во второй раз. — Она мне обещала. Во время прогулки по Москве, — уточняет, глядя ему в глаза.