Дом с черными тюльпанами

Глава 29. Беда не приходит одна

Ася

Тренировки, тренировки, тренировки.

Часы в хореографическом зале.

Ежедневные прокаты.

Аудиенции с госпожой Немцовой на льду.

Вечера кропотливой работы с Витой.

И вот наконец наступает тот самый день икс. Я нервничаю, конечно, но перед выступлением беру себя в руки и выдаю максимум своих возможностей, откатав свою программу от и до. Безошибочно, технично и красиво. Так, что не к чему придраться.

В общем, если вкратце, на отборочных показываю себя в наилучшем виде, без проблем попадая в следующий этап.

Могла ли я раньше представить, что пройду в десятку сильнейших? Точно нет. Однако у меня получается и я спешу поделиться этой новостью с Маратом.

«Прошла в финал! Ура!!!»

Марат:

«Не сомневался. Ты красотка, Ася! Горжусь тобой!»

«Вита похвалила и расцеловала меня))»

Марат:

«А Багратовна?»

«Недурно, но ты способна на большее» — цитирую и отправляю смайл с высунутым языком.

Марат:

«Старая коза в своём репертуаре»

«Знаешь, мне как-то тревожно за неё» — делюсь своими переживаниями.

«У неё опять жутко болит голова. Она бледная и пила что-то для сердца сегодня»

Марат:

«При мне потирала висок тоже»

Марат:

«Пусть к врачу топает. Не восемнадцать давно»

«Дина пыталась уговорить её. Эмма отказывается. Мол, пустяки. Переутомление»

«Ест плохо»

Марат:

«Ты сама-то ела сегодня?»

«Дома поем обязательно»

Марат:

«Вообще оставлять тебя нельзя —

злой смайлик-

«

«И не оставляй больше:((»

Марат:

«Жаль, что я не рядом. Прости, что не получилось поддержать тебя»

Марат:

«Надеюсь, ты не обижаешься на меня, Ась»

«Ты что! Конечно нет. Твоя поддержка сейчас очень нужна другому близкому человеку»

Немножко грустно оттого, что Марат не видел моего выступления, но никакой обиды точно нет. Он ведь улетел в воскресенье к отцу в Швейцарию.

Так тяжело было его отпускать… Может ещё и потому, что понимала: это своего рода репетиция того, что в скором времени произойдёт. Парень ведь не опроверг мои предположения. Действительно собирается после окончания школы вернуться в Канаду.

А чего ты, собственно, ждала? Что он изменит из-за тебя своё решение? Понятно ведь, что этого не случится.

«Как дела у дяди Саши?» — отвлекаю себя от безрадостных мыслей.

Марат:

«Прооперировали, но к нему пока не пускают»

«Надо немного потерпеть. Скоро увидитесь»

Марат:

«Я на это надеюсь»

Молчит какое-то время.

«Знаешь, где я?»

Марат:

«И где?»

Делаю снимок и отправляю ему фотографию.

Марат:

«Парящий мост в Зарядье? Ты чего там забыла?»

«Дина с Эммой уехали на встречу с каким-то депутатом, а мне почему-то захотелось прийти сюда и немного прогуляться. По Красной Площади и по Зарядью»

«Москва вся в снегу. Зимой тут тоже красиво»

«Только тебя не хватает»

Отправляю сердечко и вздыхаю.

Удивительная штука жизнь… Могла ли я ещё несколько месяцев назад подумать о том, что буду писать внуку Немцовой подобные сообщения?

Что буду скучать за ним. Сильно-сильно.

И ждать того момента, когда мы встретимся вновь.

Марат:

«Тепло одета?»

«Тепло.) У нас минус десять»

Марат: «

Давай домой езжай. Пока не заболела. Тебе нельзя переохлаждаться»

«Я ненадолго»

Марат:

«Как добираться будешь? Вечер уже. Темнеет сейчас рано.

Приятно, что он за меня переживает.

«Водитель ждёт. Мы условились встретиться здесь в пять тридцать»

Марат:

«Напиши мне, как доедешь»

«Вы с братом не дрались больше?»

Марат:

«Нет»

«Хорошо. Ты ведь обещал мне в аэропорту. Слово давал»

Я его провожала и красноречивый взгляд Глеба просто не описать.

Марат:

«Я помню, Ась. Езжай домой, ладно?»

«Ладно»

Марат:

«Скучаю»

Убираю телефон и руки в карманы. Шагаю по направлению к выходу и уже десять минут спустя оказываюсь в машине.

Пока едем с Иваном, листаю наши с Маратом совместные фотографии и видео. Они здорово помогают отвлечься и пережить разлуку. Заставляют улыбаться.

Правда улыбаюсь я недолго. По приезду домой становится не до того. Потому что у центрального входа припаркована машина скорой помощи.

Тревога за несколько секунд распространяется по всему телу. А ещё горло сковывает страх. Я ведь почему-то абсолютно уверена в том, что плохое случилось именно с Эммой, а не с кем-то из домашних.

Мои предположения подтверждает Вольдемар, стоящий у двери.

— Бабушка? — спрашиваю испуганно и мужчина кивает в ответ. — Что случилось? Где она?

— Там.

Бегу в сторону гостиной, на ходу расстёгивая куртку.

Почти добираюсь до большого зала, но навстречу мне выходит Ева.

— Стой.

— Что произошло? — взволнованно выпаливаю, стаскивая с себя шапку и разматывая шарф. — Бабушка в порядке?

— Тише, — шипит мать Марата недовольно. — Чего ты разоралась на весь дом, ненормальная?!

— Что с ней?

Часто дышу. Сердце заходится в бешеном ритме.

— Госпоже Немцовой нездоровится.

Ева, в отличие от меня, — само спокойствие. Невозмутимая и отнюдь, не встревоженная.

— Простите. Позвольте, я возьму вашу верхнюю одежду, — аккуратно встревает в наш диалог Вольдемар.

Снимаю куртку и передаю ему вещи.

— Куда собралась?

Ева пресекает мою попытку пройти в гостиную

— Я могу…

— Нет, не можешь, — перебивает, даже не дослушав. — Туда сейчас нельзя. Там врачи.

— Но я хочу увидеть её! — настаиваю.

— Ты тупая или глухая? — загораживает собой плотно закрытые двери. — Не до тебя сейчас! Будь любезна, оставь свои капризы при себе! — взирает на меня как коршун.

— Я просто хочу убедиться в том, что с ней всё хорошо.

— С ней всё хорошо, — утверждает блондинка уверенно. — А теперь давай, убирайся отсюда. И чтобы я не видела тебя тут внизу, — приказывает ледяным тоном.

*********

Все выходные к бабушке меня не пускают.

Точнее не выпускают никуда.

По распоряжению Евы мне запрещено покидать свою комнату. Она заперта с внешней стороны на ключ, потому как я неоднократно пыталась нарушить приказ о заточении.

Часы тикают. Время провожу в одиночестве. Никого из обитателей дома не вижу и не слышу. Ещё и телефон странным образом исчезает в первый же день. Поэтому я не могу связаться ни с Маратом, ни с Диной. Вообще ни с кем!

— Завтрак, — сообщает горничная, выставляя передо мной поднос с едой ровно в семь утра.

— Как она? — задаю всё тот же вопрос.

— Госпожа Немцова отдыхает. Просила не беспокоить.

— Прямо сама просила? — уточняю, усмехнувшись.

— Сама, естественно, — уверенно заявляет девушка.

— Ночью опять приезжали врачи?

— Обязательный визит. Доктор отслеживает динамику.

— Почему бабушку не забирают в больницу?

— Я уже говорила, Эмма Багратовна отказалась от госпитализации. Ей стало значительно лучше.

— Послушайте, Мария…

— Не начинайте даже! — выставляет руки вперёд.

— Выпустите меня. Я должна своими глазами увидеть её и убедиться в том, что с ней всё в порядке!

— Не положено.

— Что ты заладила одно и то же как робот? Где твоя человечность? — перехожу на ты. Уже просто от отчаяния. — Скажешь Еве, что я опять убежала.

— Нет, дорогуша. Второй раз ты это не провернёшь, — предупреждает сухо.

— Я не хотела делать тебе больно. Просто у меня не было других вариантов.

— Там за дверью стоит охранник, ясно?! — предупреждает вдруг. — Только попробуй снова попытаться выбежать! Этот амбал поймает тебя в два счёта! Поняла?

— Амбал у двери?

Это что-то новое…

— Сама виновата. Надо быть более покладистой и смирно выполнять распоряжения хозяйки дома.

— Я очень сомневаюсь в том, что хозяйка дома как-то причастна к тому беспределу, который сейчас в нём происходит!

— Смотря о какой хозяйке мы говорим, — язвительно отзывается Мария.

— В этом доме лишь один человек имеет право ею называться, — напоминаю я ей.

— Как знать… — пожимает плечом.

— Где Мирослава?

Я звала её вчера и позавчера. Громко кричала, но ответа так и не последовало.

— Внучка госпожи Немцовой гостит у подруги.

Странно. Как-то не припомню, чтобы ранее ей было дозволено нечто подобное.

— А Вита? Не поверю, что она меня не искала. Я ведь пропустила субботнюю тренировку в Ледовом и вообще…

— Виолетта Львовна у себя. Отдыхает, — перебивая, поясняет любезно.

— Дай угадаю, ей тоже нездоровится? — прищуриваюсь.

— Нет. Вы же знаете, — снова переходит на официоз, — у Виолетты Львовны бывают затяжные периоды, когда она предпочитает оставаться один на один с бутылкой, а не со своими спортсменами. Алкоголики — они такие непостоянные… — позволяет себе вслух озвучить неприятную характеристику.

— Зачем ты так?! Вита — не алкоголичка!

— Мне лучше знать. Я в этом доме не первый день работаю.

— Она не пила все эти месяцы!

— Ну да. Держалась, однако опять сорвалась. Такое уже было не раз. Что-то там начала праздновать с пятницы. Вот до сих пор и продолжает, — невозмутимо докладывает эта наглая девица.

— Ты передала мою просьбу отцу?

Я просила сказать ему, что хочу с ним встретиться.

— Сергей Львович ещё не вернулся из командировки.

Да что же это такое?!

Хочется от злости топать ногами!

— Завтракать, я так понимаю, вы не собираетесь? — выгибает бровь, глядя на блюда, к которым я так и не притронулась.

— Аппетит пропал, — бросаю сквозь зубы.

— Жаль, блинчики сегодня просто чудесные! — забирает поднос.

— Что насчёт школы? — интересуюсь недовольно. — Согласно прихоти Евы, я опять должна пропустить занятия?

— Ну почему же? — удивляет меня своим ответом. — Школу посетить можно.

— Серьёзно? Какой щедрый жест! Прямо даже не верится.

— У вас десять минут на сборы. Константин проводит до машины, — толкает столик на колёсиках и покидает комнату.

Собственно, через данные мне десять минут я тоже её покидаю.

В сопровождении угрюмого Константина, чей рост и размеры поистине впечатляют, спускаюсь на первый этаж.

По ступенькам шагаю не торопясь, но едва они заканчиваются, срываюсь с места и несусь в сторону покоев бабушки. Однако заканчивается моя спонтанная диверсия очередным поражением.

У апартаментов хозяйки дома дежурит ещё один незнакомый бугай. Он появляется из-за угла внезапно и я врезаюсь в каменную грудь, после чего меня тут же разворачивают к выходу, больно придерживая за предплечье.

— Подождите, я хочу её увидеть! Я требую! Бабушка! ЭММА! Бабушка, впусти меня! — во весь голос ору на весь дом.

Дом, кстати, в этот момент кажется совсем пустым и безжизненным. Ни прислуги. Ни обитателей. Никого.

На улице тоже.

— Да замолчи ты уже! — злится мой конвоир, силой заталкивая в машину.

— Кто вы такие вообще?! — сразу понимаю, что водитель тоже другой. — Откуда взялись? Это Ева наняла вас?

— Давай, вези её в гимназию, — игнорируя мои вопросы, дают отмашку водителю и закрывают дверь.

— Доброе утро, Ася Сергеевна.

— Вы слепой? Оно не доброе совершенно. Где Иван? — требовательно спрашиваю, как только автомобиль покидает территорию.

— Согласно договору о найме, мне запрещено общаться с членами семьи Немцовых, — цитирует водитель пункт 2.5. — Исключением являются фразы, которые необходимо озвучивать согласно этикету.

— Да-да, я в курсе! — потирая руку, нервно смеюсь.

Сюр какой-то, ей богу!

Качаю головой. Сердце колотится в бешеном ритме. Досада и злость, смешиваясь, кипящей жидкостью стучит по венам.

Стиснув зубы, таращусь в окно на заснеженный лес.

Раскладываю в своей голове всё то, что происходит, и учитывая картину в целом, прихожу к выводу, что в этом самом лесу я могу сейчас и остаться.

Навсегда.