Дом с черными тюльпанами

Глава 30. Беда не приходит одна. Часть вторая

Однако, на удивление нет.

Машина едет по знакомому маршруту и какое-то время спустя водитель высаживает меня у ворот элитной гимназии, в которой я хоть и появляюсь редко, но всё ещё учусь.

— Хорошего дня, Ася Сергеевна!

— И вам того же, — выбираясь из салона, отзываюсь холодно.

Запахнув поплотнее куртку, иду навстречу разбушевавшейся метели.

Снега в этом году много. Дворник вон не успевает расчищать территорию.

— Доброе утро!

— Доброе, Асенька!

Здороваться с «обслуживающим персоналом» здесь не принято. Первое время мужчина очень удивлялся моему поведению, но потом привык.

— Как дела у тебя? Давненько ты не появлялась тут.

— Болела, Дмитрий Анатольевич. Готовилась к соревнованиям, выступала.

— Понятненько.

— Вы как сами? — задерживаюсь на крылечке, чтобы по традиции обменяться парой фраз.

— Да ничего. Работаем, Ась.

— Подскажите, а Милославская пришла уже?

— Вот только минут пять назад заявилась. Уже втык получил от неё. Орала сиреной на весь двор.

— За что?

— За то, что не успел до прихода нашей королевишны зону у ворот расчистить. Разорваться мне, что ли? Вчера сама писала, что дорожка и ступеньки — задача первостепенная. Ой да ну её! Человек настроения.

— Не берите в голову.

— И не буду, знаешь ли.

— Спасибо за ваш труд. Если бы не вы, вообще бы никто до школы сегодня не добрался.

— Иди, деточка. Не мёрзни. Опять заболеешь.

В голове внезапно рождается мысль попросить у дворника телефон, чтобы набрать Дину.

Но я вдруг понимаю одну простую вещь: я не знаю наизусть её номер. Да и номер Марата тоже.

Вот чёрт…

Последовав совету Дмитрия Анатольевича, захожу в помещение.

Потопав ногами, чтобы отбить снег, прикладываю карту, прохожу через турникет, здороваюсь с гардеробщицей и оставляю в гардеробе верхнюю одежду.

Мельком бросив взгляд в зеркало, поправляю волосы и уверенным шагом направляюсь в административное крыло. Останавливаюсь напротив директорской двери и аккуратно стучу кулаком по гладкой поверхности.

До звонка ещё двадцать минут. Надеюсь, что успею поговорить с ней.

— Войдите, — доносится из кабинета недовольный голос Милославской.

— Евгения Владимировна, здравствуйте.

— Ася Немцова… Здравствуй, моя дорогая! — её хмурое лицо в момент прямо-таки светлеет и на губах появляется улыбка. — Ты сегодня на занятиях?

— Да.

— А как же подготовка к финалу чемпионата России? Эмма Багратовна предупреждала о твоём отсутствии.

— Когда это было? — уточняю.

— Так в пятницу днём. Она позвонила мне. Ой, я так рада, что у нас в гимназии на одну звёздочку стало больше! — тараторит безостановочно. — Поздравляю тебя, милая! Вот не ошиблись мы в тебе нисколечко! Именно такие ученики должны быть лицом нашего учебного заведения!

— Спасибо, конечно, но я пока только в финал вышла.

— До победы рукой подать! Чемпионат России выиграешь, а там и до мира с олимпиадой недалеко! — задвигает с энтузиазмом.

— Евгения Владимировна, я к вам по личному вопросу, — пытаюсь направить наш диалог в нужное русло.

— Конечно-конечно. Присаживайся, — вскочив, подбегает ко мне, отодвигает стул и жестом предлагает на него опуститься. — Чай? Кофе? Водички?

— Ничего не нужно, спасибо.

— Что-то случилось, дорогая? Ты выглядишь слегка встревоженной.

— Могу я попросить вас кое о чём?

— Конечно-конечно!

— Я хочу, чтобы этот разговор остался только между нами.

— Ну разумеется, — занимает своё кресло.

Делаю глубокий вдох и выдох.

— Понимаете, мне кажется, дома происходит что-то нехорошее.

— Что ты имеешь ввиду? — смотрит на меня в недоумении.

— Бабушке с пятницы нездоровится.

— Да ты что!

— К ней приезжала скорая.

— О Господи! А что же произошло? — бурно реагирует на каждое моё слово.

— В том-то и дело, что я ничего не знаю. К ней не пускают. В больницу не забрали. У двери дежурит охрана.

— Насколько я в курсе, госпожа Немцова частенько предпочитает одиночество. Может, не хочет, чтобы её сейчас беспокоили?

— Там другое, я уверена. Ева, жена отца, явно что-то задумала. Она закрывает меня в комнате. Приставила к ней здоровенного амбала, без которого и шагу не ступить. Мой телефон по возвращении домой исчез. Я не могу ни с кем связаться. Марат в Швейцарии. Папа в командировке, — меня начинает накрывать паника. — Можете вы как-то помочь? Давайте обратимся в полицию. Пусть они всё проверят.

— Спокойно, моя хорошая. Не надо нервничать.

— Свяжитесь с Диной, помощницей Эммы. И с моим отцом, у вас ведь наверняка есть контакты законного представителя.

— Твоим законным представителем является госпожа Немцова.

— Сделайте хоть что-нибудь, пожалуйста!

— Вот. Попей-ка ты всё-таки, — открывает крышку графина и наполняет стакан водой. — Успокойся.

Делаю глоток. А потом ещё.

— Мы обязательно во всём разберёмся.

— Обещаете? — смотрю на неё с надеждой.

— Конечно. Я как руководитель нашей образовательной организации не могу проигнорировать твой сигнал.

— Спасибо.

— Ася, — берёт меня за руку, — вижу, ты очень сильно переживаешь за бабушку, но думаю, зря ты подозреваешь в чём-то нехорошем членов своей семьи. Они ведь не враги тебе.

— Нужно проверить!

— Разумеется-разумеется, — кивает директриса.

Звенит звонок.

— Мне надо на урок, — шмыгаю носом.

Не хотела плакать. Так получилось.

— Я провожу тебя. У вас что сейчас?

— Физкультура.

— Идём, дорогая. Вытри слёзы. Всё будет в порядке. Разберёмся.

Милославская провожает меня до спортивного зала.

Быстро переодеваюсь в раздевалке. Как профессиональный спортсмен я могла бы вообще не посещать данный предмет, однако не хочется чтобы потом мои же одноклассники обсуждали подаренные учителем пятёрки. Уж лучше заниматься по возможности наравне со всеми. Без привилегий.

Ко второму звонку я уже чуть прихожу в себя. Последней занимаю своё место в строю и тут замечаю, что директриса, оказывается, никуда не ушла.

Она переключает внимание присутствующих с меня на себя. И слава богу. Ведь сегодня сразу два класса на уроке. Десятый и одиннадцатый, у которого, похоже, замена.

Редко, но иногда старшие классы вот так объединяют.

«Крыса на уроке будет присутствовать, что ли?»

«Фиг знает!»

«Может, случилось чё?» — перешептываются между собой те, кто в строю.

— Дорогие ребята! — начинает Милославская чересчур торжественно. — Как вас много! Но так даже лучше! Доброе утро!

— А доброе ли? — саркастично отзывается Платон.

— Несомненно, да. Прекрасное! Посмотрите, какая красота на улице! Зимняя сказка.

— И с чем связан ваш визит в это «прекрасное утро»? — громко на весь зал интересуется Красовская.

Евгения Владимировна держит интригу и выжидает паузу.

— Хочу похвастаться достижениями ученицы нашей школы, — наконец отвечает на заданный вопрос и я напрягаюсь всем телом, ощущая подкатившее к горлу дурное предчувствие.

— Ваша одноклассница, десятый А, выступила на соревнованиях федерального масштаба.

— Да вы что!

Кто-то присвистывает.

— Наша чудесная Ася сумела пройти в финал чемпионата России!

Господи, зачем она делает это?

— Радость-то какая! — язвит бывшая Марата.

— Радость, несомненно! Давайте все вместе дружно ей поаплодируем!

В тишине спортзала раздаются отнюдь не дружные хлопки.

Только мужская половина поддерживает инициативу директрисы, пока я стремительно краснею, готовая в эти самые секунды провалиться сквозь землю.

— Какая молодец! — хвалит меня физрук. — Как в известном фильме: спортсменка, комсомолка и просто красавица!

— Да-да! Звёздочка наша! Не сомневаюсь, что и титул Мисс Гимназия заберёт. Есть все шансы, определённо, — подливает масла в огонь Милославская.

— Ну это мы ещё посмотрим, — цедит сквозь зубы Красовская.

— В общем, ребята, вам есть чем гордиться! Обязательно поздравьте Асю!

— Ага, непременно, — пренебрежительно фыркает Ржевская.

— Вот и молодцы! Так держать! Берём с Аси пример! Стремимся к новым высотам! Всё, не смею задерживать урок. Вы ко мне подойдите сразу со звонком по поводу Миханаджановой, хорошо? — обращается к учителю и тот, кивнув, громко свистит в свисток.

— Смирно! Белов проводит разминку. Потом бежим километр.

Аудитория недовольно ноет.

— Отставить шум! В три ряда, метр друг от друга построились быстро!

Евгения Владимировна, осуществив свою миссию, удаляется восвояси. А я вот теперь остаюсь со всем тем, что она натворила.

«Звёздочка наша»

«Берите пример»

«Спортсменка, комсомолка, красавица» — кривляются девочки, повторяя монолог директрисы.

«Уродка»

«Ну, тёлки, вы и завистливые» — смеются парни.

«Точняк. Жесть»

«Какая зависть? Вы о чем вообще?»

«Финал чемпионата России. Понятное дело. Бабка проплатила»

«Канеш!»

«Стопудово!»

«Да бросьте вы. Она реально классно катается»

«И никакая она не уродка»

«Ты просто бесишься, Красовская, что у тебя Маратика из под носа увели»

«Заткнись»

Втыкаю наушники и включаю музыку, чтобы не слышать активное обсуждение моей персоны.

Пробежав километр, пешком делаю ещё пару кругов, после чего схожу с дистанции.

Девочки, по традиции имитирующие боли в подреберье, скучковались в углу и бросают ненавистные взгляды в мою сторону.

К счастью, уже совсем скоро раздаётся звонок с урока и я направляюсь в раздевалку.

Открываю шкафчик. Переодеваюсь. Складываю спортивные вещи стопкой и в этот момент интуитивно чувствую спиной какое-то движение.

Поворачиваюсь.

Напротив выстроились девочки. Во главе с Красовской.

— В чём дело? — вытаскиваю наушник. — Что вам нужно? — нахмурившись, наблюдаю за тем, как они обступают меня полукругом.

— Ну как же. Поздравлять тебя сейчас будем — первой отзывается Эля.

— Ага, коллективно, — ухмыляясь, вторит ей Ржевская.