Дом с черными тюльпанами

Глава 22. Осознание и принятие

Марат

Отказала.

Назарова не пошла со мной танцевать. Это, признаюсь, в моменте разозлило и расстроило, однако меня порадовал тот факт, что Викторову не обломилось тоже. Девчонка так-то нас обоих бортанула в тот вечер потому, что явно была чем-то расстроена.

В целом, в школе она практически перестала появляться. Насколько мне известно, Багратовна забила тренировками большую часть её времени. На пару с Витой активно готовит внучку к предстоящему чемпионату России, который должен вскоре состояться. Об этом мне сообщила счастливая Мирослава, довольная тем, что тренерский состав наконец от неё отстал и переключился на кого-то другого.

Почему именно на Асю — понятно. Усердная, упёртая, с горящими глазами. Ну и катается она, безусловно, круто. Прыгает высоко. Приземляется максимально чисто, аккуратно. Вращается красиво и грациозно. Держит линии. Порхает по льду. Будто у неё за спиной невидимые крылья.

Мне очень нравится за ней наблюдать. Не только на катке. Вообще.

Не знаю, как так получилось, но девчонка, которую я невзлюбил с порога из-за собственных обид, стала занимать почти все мои мысли, на постоянной основе поселившись в моей голове.

Деду, неспособному выдать меня, выпалил правду бездумно и легко, а вот признаться самому себе в том, что происходит, оказалось куда сложнее, однако и это всё же произошло. Ранним утром, на крыльце гимназии.

— Привет, зай.

На поцелуй в щёку и тесное объятие никак не реагирую.

— А у меня новый лук. И новые губы. Зацени. Не могла дождаться, когда заживут, чтобы скорее тебе похвастаться, — Эля во всех ракурсах с гордостью демонстрирует работу косметолога. (На кой он спрашивается нужен, когда тебе всего восемнадцать?) — Ну как? Что скажешь? — довольная ожидает моей реакции. — Я хотела их ещё больше сделать, но пока остановились на этом варианте. Теперь понимаешь, почему я не смогла прийти на юбилей Эммы? Сюрприз тебе готовила. Там такой центр эстетики у маминой подруги! Просто супер! — делится впечатлениями. — Они всё-всё делают. Я в восторге, блин! Тебе нравится?

Нет.

Я вдруг ясно понимаю, что мне в ней совершенно ничего не нравится.

Да, Элька, безусловно, полностью соответствует современным стандартам красоты. Лицо, фигура. Всегда идеальный макияж и стильный шмот. Дорогие аксессуары. Притягательный парфюм. Бесспорно, Красовская — настоящая инстаграм-дива. В нашей школе она уже который год считается самой классной девчонкой по всем параметрам. Эдакая королева, но… Меня всё это почему-то больше не цепляет.

Задаюсь вопросом: а были ли наши отношения настоящими? Успешный популярный хоккеист и мисс Гимназия. Безупречно красивая картинка, но если копнуть глубже… Говорить нам всегда было не о чем. Свидания особого удовольствия не приносили. Я уставал от сплетен и глупой болтовни про бренды, шмотки и бьюти-процедуры. Она… Порой складывалось впечатление, что Эля ходит на свидания ради сторис и постов, которые бесконечно выкладывает.

Бесило, что каждый шаг и момент фиксируется на камеру. Подарки. Поцелуи. Объятия. Совместные походы куда-нибудь и то, как болеет за меня на матчах, хотя ни фига не шарит в хоккее.

Наверное, каждый из нас являлся просто подходящим дополнением друг друга. Яркий фантик, не более.

— Марат! Так что? Добавить объёма, как думаешь? Ну чего молчишь! — капризно топает ножкой.

— Мозги в этом центре случайно не вставляют, не?

Красовская, раздражённо цокая, закатывает глаза и убирает руки с моей шеи.

— Ты просто сказала, что там всё-всё делают.

— Я что-то не пойму, — она задумчиво хмурится, — ты не рад мне? — отступая назад, предъявляет недовольно. — Мы с тобой целую неделю не виделись! Аж восемь дней!

— В неделе их семь, — на всякий случай уточняю.

— Семь-восемь… Какая к чёрту разница? — выпаливает сердито. — Ты совсем на меня забил! То этот твой дурацкий хоккей у тебя, то семейные драмы! На мои звонки и сообщения не отвечаешь. Складывается впечатление, что ты меня избегаешь, — произносит с обидой.

А ведь это действительно так. Мне попросту не хочется находиться с ней рядом.

— Может, пояснишь как-то? — давит нетерпеливо. — Что между нами происходит?

— Эль, — наблюдаю её истерику и ничего при этом не испытываю.

— Я твоя девушка, напоминаю! — цедит сквозь зубы.

— Больше нет.

Меняется в лице, растерянно моргает и смотрит на меня с недоумением.

— Чего? — переспрашивает, улыбаясь. — Что значит «больше нет»? — нервно смеётся.

— То и значит, — пожимаю плечом. — Каждый сам по себе теперь.

— Марат, — повторяет моё имя севшим от шока голосом, — ты же сейчас несерьёзно, да?

Молчу, но взгляда не отвожу.

— Помутнение у тебя какое-то, что ли?

— Эль, давай просто спокойно разойдёмся. На нормальной ноте.

— Разойдёмся? На нормальной ноте? — прищуриваясь, ядовито повторяет мои слова. — Ты в себе вообще, Немцов?

— Я в себе, да.

Какое-то время она хранит молчание, но потом начинается концерт со слезами и криками. Стандартное для неё поведение.

— Да как ты можешь так со мной поступать!

— Как «так»? — устало вздыхаю.

— ТЫ РЕШИЛ МЕНЯ БРОСИТЬ? ОБАЛДЕЛ СОВСЕМ? — возмущается, толкая меня в грудь, и на нас начинают глазеть проходящие мимо школяры.

— Эль, можно не устраивать файер-шоу? Мы с тобой, вроде, вполне уже взрослые люди.

— Я два года на тебя потратила! — принимается за любимое дело: выкатывать претензии. — Терпела твои выходки и флирт с другими! Отсутствие внимания и подарков. Закрывала глаза на многие вещи! — продолжает излишне драматично. — Да что там! Я не отказалась от тебя даже тогда, когда узнала, что ты безродный и к семье Немцовых не имеешь никакого отношения!

— Ого, безродный? — забавляюсь. — Это сильно, Эль.

— Я не отвернулась от тебя, когда вся школа начала обсуждать твоё происхождение! — невозмутимо топит дальше.

— Напомнить, благодаря КОМУ школа начала его обсуждать? — вопросительно выгибаю бровь.

Эту тему мы поднимаем впервые. Не было у меня желания разбираться с ней. Да и не по-мужски это как-то.

— Не поняла сейчас. Что за предъявы? Назарова слухи по школе разнесла, это всем известно!

Врёт — и хоть бы что. Не краснеет даже.

— Красовская, я с тебя не могу, — качаю головой. — Иди совесть поищи. Хотя вряд ли найдёшь. Нельзя отыскать то, чего отродясь в наличии не было.

— Марат, алё! Я каким боком?

Ни за что не признается, конечно. Будет, как обычно, до талого изворачиваться.

— Замяли. Просто будь в курсе: я знаю правду от сестры, но это всё уже неважно. Давай закончим наш неприятный разговор, ладно?

Порываюсь уйти, но она меня останавливает, прихватывая за рубашку.

— Что эта малолетняя дура тебе наболтала?

— Хватит, — убираю от себя её руки. — И следи за языком, окей?

— Ты из-за этого со мной расстаёшься, да?

— Нет, это здесь ни причём.

— А что причём? — не отстаёт. Вцепилась как пиявка.

— Дай пройти.

— Нет.

— Эль, всё.

— Маратик! Подожди! — ткань трещит под её пальцами. — У тебя кто-то появился, да? Скажи мне! — требует истерично.

— Не устраивай шоу-программу, ради бога! Люди уже смотрят.

Вон и Назарова непроизвольно бросает взгляд в нашу сторону. Слишком громко общаемся, видимо.

Красовская проклинает меня, но её голос звучит фоном. Я смотрю на Асю и опять подмечаю детали. Пиджак. Короткая юбка, позволяющая кому попало таращиться на её длинные, стройные ноги. Белые кеды. Волосы собраны в высокий хвост. Зевает. Не выспалась. Не накрашена, но именно по этой причине почему-то ещё больше хочется её рассматривать.

Отворачивается, когда встречаемся глазами, и вместе с потоком пытается войти в центральные двери, поскольку до звонка осталось минут пять, не больше.

Вспоминаю о том, что стою с другой не сразу.

Возвращаю своё внимание к ней и ловлю на себе пристальный, недобрый взгляд.