Дом с черными тюльпанами

Глава 25. Волшебные выходные

Марат

Заставляю девчонку поесть и выпить лекарства. Бульон, кстати, приготовленный по инструкции, взятой из интернета, получился вполне себе годным на вкус. Варить его оказалось несложно. Справился. Да и сухари в духовке не пересушились. Короче, молодец я. Первый опыт готовки можно считать успешным. Вообще, если честно, никогда не думал, что однажды придётся делать это самому. Привык к тому, что с детства меня всегда обслуживали другие люди. У Немцовых ведь так и только так принято.

Что касается состояния Аси, она, вроде как, реально чувствует себя лучше. Порошок Айболита, отдых, сон и бульон в совокупности способны творить чудеса.

— Хочешь переключим? — спрашивает, глядя на меня с сочувствием.

— Да пусть, — отвечаю, отмахнувшись.

Целый день по телеку идёт грёбаный шрамоносец. Все части подряд нон-стопом.

Поначалу история малолетнего волшебника малость напрягала, но сейчас на четвёртой серии стало даже любопытно, чем там всё у них в Хогвартсе кончится. Да и к тому же, Назарова — явный поклонник этой мути. Вот уже который час таращится неотрывно в экран.

— Ты правда не смотрел ни одного фильма про Гарри и его друзей? — искренне удивляется.

— Как-то не тянуло на волшебство.

— А что же тогда тебе нравилось в детстве, когда ты был ребёнком?

Напрягаю память.

— Назад в будущее. Терминатор. Робокоп. Фильмы, снятые по комиксам. Типа Железный человек. Человек-паук и всё такое.

— Про терминатора слышала. А Робокоп? Это о чём?

— Ты не видела? — моя очередь удивляться.

— Нет.

— Робокоп — история про убитого полицейского Алекса Мёрфи. Он был лучшим из лучших. В качестве эксперимента врачи сделали из него киборга, способного бороться с преступностью в одиночку. Типа создали безэмоциональную машину, но проблема оказалась в том, что Алекс всё ещё частично оставался внутри себя человеком и вспышки из прошлого периодически мучали его память, напоминая об этом. Классный фильм. Не понимаю, как ты могла пропустить его и Терминатора.

— Честно? Я боялась смотреть такое, — признаётся она на полном серьёзе.

— Прикалываешься?

— Нет. Роботы всегда почему-то пугали меня.

— Ну даёшь!

— А из музыки что ты слушал?

— Да много чего было, — пожимаю плечом. — От техно до рэпа. Prodigy, 50 cent.

— Дина рассказывала, ты фанател от Эминема?

— Был и такой эпизод, — усмехнувшись, киваю. — Я даже одно время пытался под него косить. Стригся, красился в блондина и носил такой же шмот. У Багратовны чуть инфаркт не случился, когда я приехал таким домой на каникулы.

— Представляю.

— Ну а ты кого слушала? Кроме легенды Майкла, конечно.

— Диму Билана, — выпаливает в ответ невозмутимо.

Билана.

Ржу.

— Чего ты смеёшься? — дуется, обижаясь.

— Ничё, — поворачиваюсь к холодильнику и открываю дверцу, чтобы достать необходимые продукты. — Просто Джексон и Билан…

— Ну вот так. Мне нравятся его песни тоже. Что ты собираешься делать? — став на носочки, заглядывает через плечо, когда ставлю сковороду на плиту.

— Яичницу с колбасой нам пожарю.

— Может давай лучше я?

— Ни фига, — открываю гугл. — Я уже настроился, — внимательно читаю найденный рецепт.

— Я умею готовить, если что.

— То есть во мне ты сомневаешься? — прищуриваюсь.

— Нет, но надо бы уже масла налить, — раздаёт умные советы. — Сковорода раскалилась.

— Сиди смотри своего Поттера. Сам разберусь, — бросаю недовольно, но всё-таки делаю то, что говорит.

— Просто помочь хочу. Неудобно, что ты целый день со мной возишься…

— Я Динке обещал. Расслабься, — обжариваю кусочки нарезанной колбасы.

— Динке обещал, — повторяет она за мной как-то разочарованно.

— Ну да.

Молчит какое-то время, пока разбиваю и жарю яйца.

— Давай хотя бы салат порежу? — переводит тему. — Огурцы, помидоры, зелёный лук. В холодильнике ведь всё это есть вроде.

— Какой ещё лук? — солю яичницу.

— А что?

— Целоваться потом как? — специально задерживаю на девчонке пристальный взгляд.

Она в свою очередь разительно меняется в лице и скулы её в считанные секунды покрываются ярко-алыми пятнами.

— Да выдохни, Ась. Я шучу, — смеюсь, наблюдая её реакцию.

Забавная такая. Раскраснелась. Глаза по пять рублей.

— Не стыдно шутить так? — сердится. — Ты ведь всё-таки у Дины живёшь, напоминаю.

— И чё? — не втыкаю, где связь.

— Я заметила сегодня, что ты точно знаешь, где и что лежит. Плюс твои вещи здесь, — тон разговора явно меняется. — Как давно ты тут находишься, Марат?

— Дней десять уже зависаю.

— Ясно, — водит пальцем по узору скатерти и пялится при этом в одну точку.

— И что же тебе ясно, Назарова? — как на дурочку смотрю, когда она наконец поднимает на меня глаза.

— Что у тебя яйца горят, Немцов, — произносит по слогам сухо.

*********

Мы расправляемся с яичницей, я отправляю девчонку смотреть Поттера, а сам остаюсь мыть посуду. Интересное такое занятие, кстати. Не бесящее. Стоишь мылишь себе тарелку ароматной пеной и смываешь водой. Прикольно.

В этот вечер Ася отчего-то дуется и обижается. Когда я возвращаюсь в комнату, мы с ней молча досматриваем Орден Феникса, после чего она, демонстративно отвернувшись, натягивает одеяло до подбородка и засыпает, позволяя разбудить себя только для принятия очередной порции лекарств. Фыркает при этом недовольно. Прямо как ёжик. И просит от неё отстать.

Так и не сообразив, где конкретно умудрился накосячить, утром часов в десять отправляюсь… За цветами.

Да. Такой вот неожиданный поворот.

Почему-то захотелось как-то поднять ей настроение. Порадовать. Приободрить. Ну и заодно задобрить, что ли.

В магазине долго выбираю букет, а потом взгляд падает на пионовые розы нежно-розового цвета. Их и беру. Приглянулись. Потому что на неё похожи.

Заскочив во французскую кофейню, расположенную на углу, покупаю с собой горячие круассаны, пирожные и кофе.

Теперь вот словно вор пробираюсь в квартиру, стараясь по максимуму не шуметь. Да только едва не роняю все покупки на фиг, потому что в момент закрытия двери за спиной, неожиданно звучит испуганное:

— Марат, это ты?

Поворачиваю голову.

Смотрим друг на друга.

Ася, одетая в новую забавную пижаму с лисичками, занимающимися йогой, сидит у стены в прихожей. Лицо по какой-то причине заплаканное.

— Я конечно. Кто ж ещё? А ты почему на полу? — нахмурившись спрашиваю. — Вставай давай быстро, ненормальная. На хрена мы лечимся? — разуваясь, возмущаюсь недовольно и в ответ получаю такой приход:

— Дину свою лечи! — выпаливает сердито и, вскочив, убегает.

Догнать удаётся только в проёме, ведущим на кухню.

— А причину истерики можно услышать? — преследуя её, интересуюсь растерянно.

— Нет никакой истерики, — шмыгает носом, усаживаясь на стул, перед которым лежит пакет с картошкой и мусорное ведро.

— Из-за чего тогда плачешь?

— Я не плачу.

— Ась… — вздыхая, ставлю на стол подставку с двумя стаканами кофе и пакет с булочками, принесённый из пекарни.

— Красивые цветы, — бурчит, выдавая свой вердикт. Глаз при этом на меня не поднимает. На картошину уставилась и пилит её так, что аж страшно становится оттого, как искусно эта девчонка владеет ножом.

— Считаешь, красивые?

Доволен, что заценила.

— ЕЙ непременно понравится, — кивая, произносит будто сквозь зубы. — Правильно, что подготовился. Встречать девушку надо именно так. Она обязательно оценит.

— Надеюсь.

— Надо же, как быстро ты переключился, — ухмыляется. — Только недавно с Красовской расстался…

И тут до меня доходит: Назарова, как и наш водила, решила, что мы с помощницей Багратовны типа вместе.

Все эти вопросы про моё пребывание в этой квартире. Про вещи.

Ну дела…

— Я купил тебе кофе, — снимаю куртку и вешаю на спинку стула.

— Не стоило.

— И булочки.

— Я их не ем. У меня спортивная диета перед соревнованиями.

— Ну изредка ведь можно себя побаловать?

— Дину завтра баловать будешь, — с азартом самого настоящего маньяка принимается за следующую картофелину.

— Зачем из кровати вылезла? Велено ж было Айболитом отдыхать.

— Не надо указывать, что мне делать, — звучит не грубо, но твёрдо.

— С обедом я бы и сам справился. Без тебя.

Молчит.

— Назарова…

Ноль реакции. Продолжает кровожадно резать картошку.

— Дуй в комнату. Я приготовлю. Слышишь?

— Не нужно ничего для меня готовить! Не нужно пичкать лекарствами! Смотреть со мной фильмы! И вообще… Разговаривать!

— Зря ты так, — спокойно отзываюсь на её гневную тираду.

— Оставь свою заботу при себе!

— А кофе-то вкусный, — делаю глоток из своего стакана. — Может, попробуешь?

Вдох-выдох. Закипает всё сильнее.

— Знаешь что? Пошёл ты со своим кофе, Немцов!

— Куда? — выгибаю бровь.

— Коню под…

Ржу. Потому что рифма очевидна и я ни разу не слышал, как она ругается, когда вот так злится.

— Ладно, но сначала помогу тебе пожарить картошку.

— Без помощников обойдусь!

Цокая языком, возвожу глаза к потолку.

— Ты мешаешь мне развивать новые скиллы.

— Хорошо, — бросает недорезанную картофелину в воду, отодвигает мусорку и встаёт. Подходит к раковине. Моет сначала нож, а потом руки. — Развивай на здоровье! Всё равно хотела уйти отсюда как можно быстрее!

Разгоняется реактивным самолётом, направляясь аккурат в сторону коридора, но на пути у неё вырастает препятствие — я.

— Отойди, — командует, недружелюбно на меня взирая.

— Нет.

— Дай пройти, Немцов!

— Я за тебя головой отвечаю, напоминаю.

— Я свободный человек и имею право на свободное передвижение! — задвигает эта деловая девица.

— Сядь на стул, свободный человек, выпей кофе и остынь.

Но куда там. Прёт танком, настырная.

— Отойди, сказала!

Реально пытается со мной бороться. Да только куда ей, кузнечику?

Хватаю пятьдесят килограммов ярости. Приподняв, несу к столешнице, возвращая на исходную точку.

— Немедленно поставь меня на пол! — требует и лупит кулачками по спине.

— Никуда ты не пойдёшь, — выполняю её просьбу, но отпускать не собираюсь. По обе стороны от неё выставляю руки.

— Не тебе решать, понял? — вцепившись в футболку пальцами, взглядом мечет молнии.

— Назарова…

— Зачем ты помог мне там, на дороге? Зачем нашёл и забрал?

— Ась, давай проясним, эти цветы для тебя.

Но она как будто не слышит.

— Зачем устроил свидание? Зачем подошёл ко мне на катке?

В её глазах горит обида. Слёзы льются по щекам и мне так дерьмово на душе становится. Не нравится видеть её такой. С того самого дня не нравится…

— Зачем привёз сюда и носился со мной как с ребёнком? Не нужно больше, ясно? — заявляет сердито, а я в этот момент, повинуясь внутреннему порыву, обхватываю ладонями её лицо.

— Хочу и буду.

Наклоняюсь, чтобы наконец поцеловать…

Она, конечно, застывает в ступоре, явно не ожидая от меня чего-то подобного.

Широко распахнув глаза, не дышит, пребывая в состоянии шока. Замирает, не двигаясь. Напрягается.

Я же в свою очередь, пользуюсь её секундным замешательством. Крепче прижимаю левой рукой к себе, а правую ладонь запускаю в растрепавшиеся волосы и веду пальцы к затылку.

Мягкие розовые губы, которые я штурмую, сперва упорно не поддаются, но вскоре, не выдержав моей горячности и напора, всё же приоткрываются, сдаваясь на милость победителю.

Меня накрывает новая волна разыгравшихся в груди эмоций.

Ася в моих объятиях. Не отталкивает. Позволяет пылко целовать её, наслаждаясь тем, как круто это ощущается, а когда ещё и вдруг робко отвечает в ответ, я вообще голову теряю. Штормит так сильно, что обо всём забываю. Есть только она, маленькая, нежная, хрупкая.

Мне бы не пугать её, но я настолько быстро дурею, что справиться с собой оказывается очень и очень непросто. Она ведь дрожит всем телом. Отзывается на каждое прикосновение, а я… Целую. Целую.

Солоноватую от слёз кожу. Щёки, ярко вспыхнувшие алым румянцем.

— Марат, — рвано выдыхает, когда я, не удержавшись, чувственно припадаю губами к изгибу шеи.

И так волнующе-пьяняще звучит моё имя в эту самую секунду!

Сердце гулко лупцует за рёбрами и девичье стучит часто и громко в такт моему…

— Марат, — произносит требовательнее, но я ни черта не слышу. Будто оглох внезапно.

Вцепившись в мои плечи, словно опомнившись, Ася всё же оказывает сопротивление. Сначала неуверенное, а затем уже куда более решительное.

— Немцов! — выставляет между нами руку, вынуждает оторваться от неё и разорвать контакт, увеличив между нами дистанцию.

Таращимся друг на друга, не моргая. Разгорячённые и поплывшие от произошедшего.

— Ты что делаешь? — шепчет испуганно. — Не стыдно тебе? — краснея как помидор, принимается грозно отчитывать тоном училки.

— Нет, не стыдно, — выпаливаю в ответ.

— Эля. Дина. Я. Так нельзя, ясно? — обиженно дёргаются её губы, распухшие от моих несдержанных поцелуев.

— Назарова… — подаюсь вперёд и выдыхаю устало. — С Элей давно уже история закончилось, чисто номинально были вместе, — разъясняю терпеливо, касаясь её лба своим.

— А Дина?

— Дина — это всего лишь твои фантазии. Она по доброте душевной просто разрешила мне временно пожить в её квартире.

— Я подумала, что вы…

— Фантазёрка ты Ася, — целуй маленький, чуть вздёрнутый носик и заставляю себя отступить, дабы не борщить сейчас и не испортить о себе впечатление. — Скоро Айболит к нам явится. Так что пей свой кофе, остыл уже небось, — отодвигаю для неё стул. — Ты пока позавтракай, а я картошку нам пожарю, — беру тарелку в шкафу и выкладываю из пакета тёплую выпечку.

— Правда вкусные? — девчонка, присаживаясь, поглядывает на неё с интересом.

Киваю.

— Они офигенские, отвечаю.

*********

Айболит остался доволен визитом. После осмотра и беседы состояние Аси оценил как удовлетворительное. Скорректировал лечение. Добавил к списку спрей для горла и малиновое варенье. Отказался от ароматной румяной картошки и одобрил мою затею, связанную с прогулкой на свежем воздухе.

— И куда мы пойдём?

— Здесь есть хороший сквер неподалёку, — поправляю шапку на девчонке. Она, как и куртка, красиво оттеняет цвет её глаз.

— Неудобно, что мы опять взяли вещи у Дины, — по новой заводит старую пластинку.

— Ну хватит, она ведь тебе разрешила.

— Всё равно неудобно.

— Идём.

Цепляю её маленькую ладошку своей и открываю дверь, а пятнадцать минут спустя мы уже шагаем по аллее, выложенной плиткой.

Птицы, переговариваясь, чирикают. В синем небе светит солнце, выглянувшее из-за облаков. Лёгкий ветер кружит в хороводе разноцветные листья, падающие с деревьев. Рядом идёт она: красивая и улыбающаяся.

Чувствую себя счастливым. Давно уже ничего подобного не испытывал.

— Ну зачем?

— Чтобы не мёрзла, — вкладываю ей в руки стакан с облепиховым чаем.

Купил в деревянном теремке. Люди, стоявшие в очереди, сказали, что годный.

— Я не мёрзну. Мне тепло.

— Присядем там ненадолго? — киваю в сторону лавочки, одиноко стоящей посреди деревьев.

— Давай.

Подходим к ней. Опускаюсь на скамейку. Ася хочет сесть рядом, но я ловко усаживаю её к себе на колени.

— Скамейка холодная, — даю пояснительную своим хулиганским действиям. — Переживаю, чтобы не застудилась и не разболелась сильнее.

— За меня переживаешь, а сам? Куртка нараспашку, без шапки, — несмело дотрагивается пальчиками до моих волос и я залипаю на этом моменте. После чего, конечно, не удержавшись, притягиваю её к себе и опять целую. Сперва прилично и целомудренно, а потом не очень.

— Немцов, напоминаю: у меня кипяток в руке, — отстраняясь, произносит с шутливой угрозой в голосе.

— Ты такая красивая, Ася, — разглядываю её лицо, а она, смущаясь, прячется за высоким стаканом, делая глоток чая.

— Вкусно хоть?

Утвердительно кивает.

— Кажется, я знаю, кто в этом году выиграет конкурс «Мисс-гимназия», — ухмыляюсь, подмигивая.

— Я не хочу участвовать, — её настроение резко меняется.

— Почему? Ты это из-за Красовской? — уточняю, нахмурившись. — Эля тебя как-то обидела, да? — подозреваю, что может. — Давай я поговорю с ней.

— Нет, — наотрез отказывается, опуская взгляд. — Она тут ни причём. Просто мне не нужен этот конкурс. Я сейчас на другой цели сосредоточена.

— Одно другому не мешает.

— Мешает. Не хочу ни на что отвлекаться.

— Пообещай хотя бы на меня отвлекаться, Ась… — прошу, касаясь порозовевшей скулы.