Дом с черными тюльпанами

Глава 24. Режим чемпиона

Ася

День начинается тяжело.

Опоздание в школу из-за пробки на дороге.

Тест по географии, самостоятельная по алгебре.

А ещё я пытаюсь отказаться от навязанного конкурса красоты, но от меня, увы, так и не отстают. Классный руководитель и заместитель по воспитательной работе просто-напросто не принимают мои доводы и всё равно принудительно отправляют в актовый зал на репетицию дефиле, без которого я совершенно точно могла бы обойтись.

Как могла обойтись без представления, которое устраивает нам Красовская. Она ведь эту несчастную репетицию чуть ли не срывает. Кричит как ненормальная, выпучив глаза, и долго истерит, громко возмущаясь на тему моего присутствия среди конкурсанток.

Что-то с чем-то. В общем, если коротко и не вдаваясь в неприятные подробности, в итоге выход и проходку мы репетируем без неё. Эля в это время отправляется прямиком в кабинет директора. Как вы уже догадались, требовать, чтобы недостойную меня немедленно исключили из числа номинанток.

Чем закончился этот её поход к Милославской — не знаю. По правде говоря, мне как-то не до неё. Во-первых, я неважно себя чувствую, а во-вторых, чтобы не опоздать на тренировку в Ледовый, сразу со звонком спешу к водителю, по обыкновению ожидающему у ворот гимназии.

Расписание очень плотное. С двух до семи подряд три занятия. Сначала физподготовка. Потом групповая тренировка в зале, а после — вечерняя индивидуальная на льду с хореографом, поскольку поставлена задача отработать все недочёты, связанные с эстетикой…

— Руки мягче, Ась! Носочек тянем. Линию держим! Плавно выходим из каскада.

Сегодня кататься особенно трудно, но я помню слова Эммы Багратовны и сама прекрасно понимаю: расслабляться тогда, когда в тебя поверили, нельзя! Нельзя подводить тренерский состав, нельзя жаловаться и ныть, ссылаясь на проблемы со здоровьем. Так сильные духом спортсмены не поступают.

Невзирая ни на что, надо работать. Иначе всё напрасно. Мечта так и останется мечтой, чего я никак не могу допустить.

Я не хочу упустить свой шанс, и поэтому, сцепив зубы, делаю то, что говорят, стараясь не обращать внимания на своё отвратительное состояние.

Слушаю. Исправляю ошибки и выполняю отдельные элементы снова и снова.

Это сложно. Тело ломит. Мигрень донимает. Меня то знобит, то бросает в жар.

Один Бог знает, как справляюсь и держусь последние два часа, но едва Елена Николаевна, попрощавшись, покидает каток, я сползаю вдоль бортика.

Очень кружится голова. Падаю без сил от усталости. Прямо на лёд.

Прижимаюсь горячим лбом к холодной поверхности и прикрываю веки. По ощущениям как будто бы немножко легче становится…

Уплываю сознанием куда-то далеко, уже толком не ощущая ни жара, ни холода.

Солнечный день. С мамой гуляем по набережной. Держимся за руки. В синем, безоблачном небе кричат птицы. Волнуясь, шумит море. Ноги утопают в горячем песке. Она мне улыбается.

— Назарова, ты спятила? — будто сквозь вакуум доносится до меня мужской голос, который я точно знаю. — Слышишь меня? Эй?

Картинка медленно рассеивается.

Исчезает пляж, море и мама. Я больше не чувствую её ладонь в своей, но кто-то вдруг дотрагивается до моего плеча.

Мне это тоже снится, наверное?

— Давай, надо встать.

Рывок. Меня поднимают в воздух, а значит всё это не сон.

— Ася? Ты меня слышишь?

— М?

— Спятила, на льду лежать? Так недолго и обморожение схватить.

Марат…

— Что с ней?

— Отойди, Глеб.

— Обморок? Врача может вызвать?

— Пропусти сказал! — требует Немцов, шагая вперёд со мной на руках.

— Врача сегодня нет, ребят.

— Разберусь. Дайте пройти, пацаны.

Происходящее вокруг звучит смазано.

Хлопает дверь.

Постепенно стихают голоса.

Шаги разносятся гулким эхом.

Холл? А теперь вот улица.

Мёрзну. Порыв ледяного ветра. Капли дождя. Какая-то суета. Мы снова в тепле.

Меня, усадив на сиденье, ненадолго оставляют одну, но вскоре парень возвращается.

— Замёрзла?

Садится рядом. Как ребёнка на грудь к себе укладывает. Укутывает мягким одеялом словно коконом. Обжигает ладони дыханием. Растирает их, после чего прячет под свой свитер и прижимает к горячей коже, отчего подушечки пальцев начинают приятно покалывать.

— Так лучше?

Киваю, хоть как-то пытаясь отреагировать, и в это же самое время его губы уверенно касаются моего лба, отчего я взволнованно замираю.

— Снаружи ледышка, а внутри горишь.

Бессвязно бормочу что-то в ответ.

— У тебя температура высокая. В курсе?

Молча утыкаюсь носом в ворот свитера и слушаю как неровно бьётся его сердце.

— Вань, звони Дине. Пусть врача Немцовых срочно вызывает на дом.

— Куда именно?

Дальнейший разговор уже не слышу. Мои глаза закрыты и я совсем-совсем не хочу их открывать.

Пригревшись, воровато вдыхаю знакомый мужской аромат и через несколько секунд проваливаюсь в такой желанный сон…

*********

Мы приезжаем не домой, а в незнакомую квартиру, однако разнервничаться по этому поводу я не успеваю, потому что на пороге нас встречает взволнованная, перепуганная Дина, тут же уложившая меня в постель.

Смутно помню, что происходило в тот вечер, но совершенно точно был врач, который осмотрел меня, послушал, измерил при помощи градусника температуру и сделал укол, после чего я снова довольно быстро уснула.

Ночью и утром Немцов с Диной поочерёдно будили меня и давали лекарство, оставленное доктором. Несколько раз я вот так пила его и отключалась, уплывая в мир сновидений, состоявших из картинок, не связанных между собой.

Даже не знаю, сколько времени прошло прежде, чем я самостоятельно проснулась и вернулась в реальность. А в реальности этой было отчего смутиться, ведь лежала я не на мягкой подушке, а на плече у спящего Марата, почему-то оставшегося со мной в комнате.

Внимательно разглядываю его профиль, стараясь дышать тихо-тихо и никак себя не выдать.

Я знаю: это он забрал меня из Ледового дворца. Память подбрасывает моменты, от которых становится неловко. Вот он несёт меня на руках. Вот, обнимая, укутывает одеялом, пока едем в машине, и греет мои руки под своим свитером.

Как же хорошо было в его объятиях… Стыдно признаваться, но я сама непроизвольно интуитивно тянулась к нему в ответ. Очень хотелось хотя бы на немножко просто почувствовать себя маленькой, слабой девочкой. А ещё я вдруг поняла, что очень скучала по нему. В школе ведь и на катке виделись изредка и не разговаривали после того нашего несвидания.

Парень вдруг поворачивает голову в мою сторону и медленно открывает глаза.

— Привет.

Собираюсь выдать что-то оправдательное по причине того, что таращусь на него, однако не успеваю, поскольку он тянется вперёд и его горячие губы касаются моего лба.

Как и в прошлый раз, замираю неподвижной статуей, но меня выдаёт сердце. Оно разгоняет от волнения ритм и гулко стучит за рёбрами.

— Температура спала, — довольно заключает, отодвигаясь назад, а мои скулы тем временем начинают гореть так, словно к ним кирпичи раскалённые приложили. — Как ты себя чувствуешь, Ась?

— Мне гораздо лучше.

Только неприятная боль в горле беспокоит.

— У тебя ангина. Напугала всех позавчера до ужаса.

Стоп. Позавчера?

— Погоди, — принимаю сидячее положение. — Какой сегодня день? — глядя на него, озадаченно спрашиваю севшим голосом.

— Суббота. Восемь пятнадцать, — отвечает он, бросая взгляд на часы.

— Как же суббота? — повторяю озадаченно. — А пятницу я что? Пропустила? А занятия в школе, тренировка? Ой, — округляю испуганно глаза, — у меня же и сегодня в девять…

— Всё нормально, — перебивает меня Марат. — Выдохни. Госпожа Немцова велела тебе минимум до понедельника в Ледовом не отсвечивать. Наказала лечиться и соблюдать все рекомендации Айболита.

До понедельника.

— Но как же прокат? Нет, я не могу так. Мне нужно пойти.

— Назарова, — смотрит на меня недовольно, — прям бесишь сейчас. Какой к чёртовой бабушке прокат? У тебя сутки назад была температура тридцать девять и шесть. Ты спятила? Куда идти собралась? Выключай давай этот свой грёбаный режим чемпиона.

— Я не могу пропускать… — отзываюсь хрипло.

— Я не пойму, ты хочешь воспаление лёгких заработать и прилечь на месяц в больничку? Ну вперёд тогда, одевайся-обувайся, если дура совсем, — поднимается с постели.

— Она правда отпустила? — верится с трудом.

— Да, — утвердительно кивает. — Тоже молодец такая, конечно. Сначала загнала свою спортсменку как лошадь, а теперь с барской руки лечиться разрешила. Коза неадекватная.

— Как же я так пятницу проспала?

— Шмидт предупреждал, что так будет. У тебя организм истощён. Сколько ты больная каталась, м? — с укором на меня смотрит.

Пожимаю плечом.

— Мозг есть? И язык. Не могла сказать им, что плохо себя чувствуешь?

— Я думала, само пройдёт, — запоздало приглаживаю волосы, которые собраны в растрепавшуюся от сна косу.

— Это я заплёл. Они тебе мешали. Ты говорила, что жарко, — поясняет он невозмутимо.

Косу мне заплёл. Офигеть…

— Ясно, — опять смущаюсь. Почему-то хочется улыбнуться, но я внезапно понимаю, что на мне чужая пижама и, видимо, чересчур резко меняюсь в лице.

— Да не переживай. Это ты сама, — поясняет, заметив мою реакцию.

Выдыхаю с облегчением.

— Я пойду, наверное схожу в ванную, — лепечу себе под нос.

— Сходи. Тебе там Дина шмот оставила переодеться.

— Спасибо.

— И, ради бога, ответь ей. Долбит меня сообщениями со вчерашнего дня.

— Ладно.

Забираю с тумбочки свой телефон и, нырнув в пушистые тапочки, встаю.

— Туалет и ванная по коридору направо, — подсказывает. — И давай недолго. У тебя там микстура Айболита скоро по расписанию.

Кивнув, шагаю в заданном направлении, попутно изучая взглядом квартиру.

Уже в ванной закрываюсь на щеколду и просматриваю кружочки от Дины.

— Аськин, привет! Надеюсь, тебе уже стало лучше. Мы так перепугались за тебя, если честно. Благо, врач быстро приехал и выписал всё необходимое. Ты только не обижайся, заяц. Мне пришлось уехать. Мы с твоей ба улетели в Питер на пару дней, чтобы отконтролить строительство спортивного центра.

Нажимаю на следующий кружочек.

— С тобой остался Марат. Сам настоял, между прочим, — понижая голос, многозначительно хмыкает. — Он так-то парень ответственный, кстати. Проследит, чтобы ты ела и все лекарства вовремя принимала. Поможет, если что. Врача встретит. Развлекать тебя будет. Багратовна, конечно, не одобрила ваш тандем, находящийся в моей квартире. Грозилась придушить меня и расчленить, раскидав кости по МКАДу, но потом поговорила с внуком по телефону и подуспокоилась. В общем, до понедельника сидите там, у меня. Школа и Ледовый проинформированы о твоей болезни. Не вздумай никуда высовываться. Лечись спокойно, отдыхай и набирайся сил. В ванной оставила тебе чистые вещи переодеться. Новая зубная щётка лежит в шкафчике. Расчёска там же и косметические средства тоже. Бери всё, что нужно. Не стесняйся.

Перехожу к третьему.

— И да, Аська, я жду пояснительную, — подмигивает. — Когда это вы успели подружиться с нашим принцем-отшельником?

— А ещё мне кажется, он положил на тебя глаз, — добавляет голосовым сообщением и я спешно делаю тише. — Напиши мне о своём самочувствии, пожалуйста. Буду ждать.

Отписываюсь Дине, принимаю душ, чищу зубы, вскрывая упаковку с новой щёткой, переодеваюсь в забавный оранжевый костюм с копибарами и выхожу в коридор.

— Иди сюда на кухню, — зовёт меня Марат, после чего я по запаху нахожу её местоположение. — Садись, — командует, отодвигая стул.

На столе стоит тарелка с дымящимся бульоном. Блюдце с сухариками. Бутерброды с колбасой и сыром.

В животе постыдно урчит. Потому что в последний раз я кушала давно.

Открываю рот. Собираюсь сказать, что хлеб у нас под запретом.

— Давай садись, пей свою микстуру и ешь. Ничё не хочу слышать. Между прочим, я первый раз в жизни этот недосуп варил…