Конечно, влюбиться в такого, как Таир, очень легко. Он богатый, привлекательный, хозяйственный… В смысле, молоток умеет держать и даже моет посуду! Золото, а не мужик! Но мне стоит придушить зарождающееся чувство в зародыше.
Ворочаюсь с боку на бок. Сна ни в одном глазу! Посматриваю на темноту, разлившуюся за окном, прислушиваюсь к стрёкоту кузнечиков.
«Интересно, как он там? Не замёрз? Ночи нынче холодные…»
Мысли порхают вокруг Таира, как бабочки у огня. А рядом сопит малышка, такая спокойная, такая милая. Густые реснички подрагивают, губы шевелятся, будто во сне с кем-то разговаривает.
«Очень похожа на папу!»
Стискиваю зубы и смотрю в потолок.
«Опять думаю о Таире!»
Мне будет больно, и даже сейчас понимаю, что страдать я буду гораздо сильнее, чем от физической боли. Но так хочется просто упасть в любовь, как на сеновал, и насладиться… В смысле, чувством насладиться!
«Может, отнести ему ещё одно одеяло? — мучаюсь вопросами. И вдруг слышу стук капель по стеклу. — Дождь пошёл!»
Вскакиваю и, накинув старый плащ с капюшоном, сую ноги в калоши. Выхожу на крыльцо и понимаю, что начался настоящий ливень. А крыша на сеновале протекает!
Спускаюсь по ступенькам и шлёпаю по лужам. Вода уже заполнила дорожки между грядками. Мокрая трава холодит щиколотки.
Тяну на себя деревянную дверцу и замираю при виде Таира.
Мужчина раскинулся пятиконечной звездой, старое лоскутное одеяло сползло вниз, и моему взору открыто роскошное тело Таира. Он выглядит сытым хищником, и я чувствую себя добровольной жертвой, потому что хочется прилечь рядом, согреть его собой…
«То есть подарить ему душевное тепло!» — осаживаю себя.
Подхватив одеяло, накрываю мужчину, чтобы скрыть от себя потрясающее тело, а потом трясу за плечо и зову:
— Таир, идёмте в дом! На улице ливень, скоро здесь будет течь изо всех щелей…
— Так сильно тебе нравлюсь? — довольно улыбается он во сне.
Внезапно хватает меня за руку и притягивает к себе. Ахнув, я валюсь прямо на Таира, а он утыкается носом мне в ложбинку и бормочет:
— Мягкая... И безумно вкусно пахнешь!
— Таир! — возмущаюсь я и пытаюсь вырваться: — Я же вся мокрая!
— О-о-о, — не открывая глаз, жарко выдыхает он и улыбается во сне: — Так ты уже готова принять меня?
Сердце пропускает удар. Но я держусь из последних сил, хотя очень хочется воспользоваться ситуацией. Сколько у меня интима не было? Да столько не живут! Может, позволить себе разочек большой и чистой любви? Будет о чём вспомнить, когда приходят плохие мысли. Я почти сдаюсь, как отрезвляет мысль:
«Дея, а контрацепция у тебя есть?»
И резко тяну мужчину за ухо:
— Эй, ты! Проснись и пой!
— А-а-а! — Таир вскакивает и, сонно моргая, потирает покрасневшее ухо. — Спятила?!
Обида жжёт душу. Я похвалы достойна, раз не воспользовалась его прекрасным телом, а он…
— Ты всем женщинам во сне секс предлагаешь или только тем, от кого молоком пахнет? — любопытствую с сарказмом в голосе.
— Только тем, кто ко мне на сеновал приходит и сам в объятия бросается, — язвит в ответ Таир.
— Это ты меня к себе притянул, — возмущённо восклицаю я.
— А зачем соблазняла меня? — смотрит с укором. — Говорила, что течёшь…
— Я про крышу говорила! — перебиваю его и показываю наверх. — Сам смотри! Ливень идёт!
— Починить бы надо, — недовольно ворчит Таир и косится на мою грудь.
— Вот и почини, — запахиваюсь в объёмный плащ.
— Непременно, — обещает мужчина и, поднимаясь, подхватывает одеяло. — Похолодало. Пошли в дом, а то простудимся.
Подхватывает меня под локоть и выводит наружу. Держит над нашими головами одеяло и приказывает:
— Бежим!
Мы шлёпаем по лужам, и я чувствую боком тепло мужского тела, а в животе порхают бабочки. Не знаю, почему, но этот момент кажется мне таким романтичным! И мне будто снова восемнадцать, и не было боли и разочарований. И я снова готова поверить мужчине…
Как один день может перевернуть жизнь?
Наверное, Таир тоже обладает разрушительной силой. Только, в отличие от дочери, он ломает не вещи, а страхи. Крушит болезненные воспоминания одним своим присутствием, освобождая место для чего-то нового!