Доярка для босса с ребёнком (СИ)

Глава 19

Прижимая палец к губам и шепчу:

— Только тихонько. Хорошо?

— Я травку принесля, — показывает девочка. — Хочу покормить Мерсердес.

— Она оценит, — с сомнением отвечаю, глядя на корову, которая вращает глазом и переступает с ноги на ногу. — Но давай чуть позже? Мне ещё козочек нужно подоить.

— А можно мне? — неожиданно спрашивает Ева.

— Не побоишься? — не верю я.

— Не-а! — девочка мотает головой и гордо выпячивает грудь: — Я смеляя!

— Отчаянно смелая, я бы сказала, — бормочу, но подзываю ребёнка, хлопая по маленькой табуретке. — Садись сюда. Покажу, как нужно. Главное, всё нужно делать аккуратно, чтобы не сделать козочке больно. Как будто поглаживаешь котёнка, но при этом пальцами сдавливаешь и ведёшь…

— Если сдавливать котёнка, он оцарапает! — деловито заявляет Ева.

— Коза не царапает, она бодает, — смеюсь я и показываю, как доить. — И она не слабый котёнок, так что давить можно. Дай свои ручки, а покажу.

Прижимаю пальцы девочки к вымени и мягко веду, чтобы появилась струйка молока.

— Вот так. А теперь попробуй сама.

Девочка пыхтит, старается, но струйка у неё тонюсенькая, а иногда молоко просто капает. Я поправляю, учу дальше, и Ева слушается. В этот миг меня пронзает острое желание стать мамой такой же чудесной (и чуточку непредсказуемой) девочки. Даже дыхание перехватывает!

— Вы тут? — В сарай заглядывает Таир и при виде дочери замирает в изумлении: — Ева?

— Папа, я добываю молёко! — с восторгом сообщает девочка.

Беляночка испуганно стрижёт ушами, но стоит, так как я её успокаиваю поглаживанием, а вот Мерседес тревожно мычит, не зная, что ожидать от ребёнка. Я тоже не знаю, но мне хочется думать только о хорошем. Например, о том, как мы с Таиром вчера вечером пили молоко.

— О, это парное? — заметив ведро, мужчина входит в сарай, и становится совсем тесно. — Можно?

— Но оно… — начинаю я, но осекаюсь, вспомнив слова Таира. Он любит именно парное, и я киваю. Скрепя сердце, отвечаю: — Конечно, можно.

— Ева, хочешь? — предлагает мужчина дочери.

— Она же ребёнок! — тут же тревожусь я. — А вдруг заболеет? Я, конечно, свою скотину обрабатываю, но мало ли какие бактерии в молоко попали? Я не могу взять на себя такую ответственность, Таир Натанович!

— Хорошо-хорошо, — смеётся он и выставляет ладони. — Буду пить только я. Вообще-то вы правы, и риск есть. Но, поверьте, это не самая большая опасность в жизни.

— Ну… Да, — невольно соглашаюсь, вздрагивая от одного воспоминания о вчерашних приключениях девочки. — Но всё же…

— К тому в парном молоке содержится очень ценный белок лактоферрин, — лекторским тоном перебивает мужчина. — Через четыре часа молоко уже не будет таким полезным.

Подняв ведро, начинает пить прямо из него. Я конечно, обрабатываю всю посуду, но всё равно не могу на это спокойно смотреть. Ворчу:

— Хоть бы в стакан налили…

— А вы, оказывается, перфекционистка, Добродея Степановна! — отставляя ведро, смеётся мужчина.

У меня ёкает в груди при виде белых «усиков» на его верхней губе. Да, в такого мужчину сложно не влюбиться, но я очень стараюсь. Отвернувшись, осторожно отодвигаю Еву и начинаю быстро доить козочку.

— А вы, оказывается, маг, — ворчу себе под нос.

— Маг? — весело удивляется Таир. — Почему?

— К вам секретарь приезжала, — ворчливо поясняю я. — Просто Мария! Сказала, что нужно документы подписать, но ничего не передала. Мол, подпишите виртуально. Как, если не магией?

— Электронной подписью, — хмыкает мужчина и спохватывается: — Значит, она всё привезла?

— Ага, я расписалась в получении, — косо посматриваю на него и ехидно добавляю: — Ручкой, а не магией. Надеюсь, не пожалею об этом.

— Вы не присмотрите за Евой? — деловито интересуется Таир. — Я подпишу документы, а потом займусь забором, который сломал.

— Я слёмаля! — неожиданно признаётся ребёнок и смотрит на меня исподлобья. — Извините.

— Спасибо, что сказала правду, — хвалю девочку и, проводив Таира взглядом, перехожу к Розочке. — А как так получилось, расскажешь?

— Я просто потрогаля, — она надувает губки. — Но вы не поверите!

— Верю, — подмигиваю ей.

— Почему? — искренне удивляется ребёнок.

Вздыхаю и смотрю на Еву:

— Рассказать тебе одну страшную историю?

— Обожаю страшные истории! — радуется малышка.

Я отмечаю, что чаще она коверкает звуки при папе, а когда его нет, говорит чисто.