Доярка для босса с ребёнком (СИ)

Глава 28

Даю себе слово не заговаривать с Таиром о своём прошлом. Казалось, что я смогла раскрыть душу лишь перед бабушкой Пелагеей, но почему-то этот мужчина вызывает во мне доверие и желание положиться на него.

Обманчивое чувство может причинить мне ещё больше боли. Таир добр ко мне, но я уверена, что ему нет дела до чужих проблем так же, как его не было у наших соседей. Все отводили глаза и старались поскорее уйти, не желая общаться со мной. Даже участковый! Так я стала изгоем, хотя не сделала ничего плохого…

«Стоп, — закрываю глаза и вспоминаю слова бабы Поли. — Я подумаю об этом потом. А сейчас нужно вымыть посуду, полить огород и подоить скотину!»

Работа всегда помогает избавиться от «мысленной жвачки», как называла бабушка Пелагея постоянно крутящиеся мысли и воспоминания. Она грозила мне и строго говорила:

— От них только страдаешь. Страдаешь — кормишь лукавого. Радуйся! Солнышку, цветочку, свежей водице. Теплу и холоду. Радуйся! И исцелишь свою душеньку.

— Дея? — Таир приближается ко мне, смотрит обеспокоенно. — Почему ты плачешь? Мои слова тебя ранили?

— Нет, — улыбаюсь мужчине сквозь слёзы. — Они напомнили мне бабушку. Я так по ней скучаю!

И тут Таир делает невероятное. Он садится рядом и крепко обнимает меня! Замираю, забыв, как дышать. Этот человек хоть чуточку понимает, что со мной делает? Да у меня сердце сейчас из груди выпрыгнет!

— Ш-ш-ш, — успокаивающе шепчет Таир. — И это тоже пройдёт. Я говорю так себе и дочке, если мы начинаем скучать о ком-то.

Понимаю, что он намекает на жену, и прикусываю нижнюю губу, чтобы не спросить о той женщине. Не имею права вмешиваться в чужую семью. Я-то знаю, как больно, когда кто-то вмешивается. Осторожно высвобождаюсь, хотя больше всего на свете хочется остаться в объятиях Таира, и говорю:

— Мерседес мычит. Подоить нужно.

— Можно мне парного молока? — тут же улыбается мужчина.

— Конечно, — с облегчением отвечаю я.

Вдвоём работается быстрее и веселее. Мы убираем стол и моем посуду, а я удивляюсь, что городской житель, у которого в доме наверняка новейшая кухонная техника, не чурается взять в руки губку.

— Разделимся? — предлагает Таир, когда на лужайке становится чисто. — Пока ты доишь, я схожу к колодцу за водой и полью грядки.

— Только огурцы в теплице поливай тёплой водой из кадки, — благодарно смотрю на него и ухожу в сарай.

Мерседес нетерпеливо приплясывает, козы блеют, а я улыбаюсь, вспоминая, как малышка сплела корове венок. Мне кажется это очень милым, ведь ребёнок не расстроился, что его труды съели, а обрадовался. Мне всё больше и больше нравится Ева. О её папе и говорить не стоит.

Сажусь за работу, ведёрко быстро наполняется парным молоком, а я вспоминаю, как весело мы все проводили время на выгоне. Вот бы каждый день проходил так чудесно! Но это утопия. Закончится отпуск, и Таир вернётся в город. А я останусь одна…

— Всё готово! — входя, заявляет Таир и с интересом смотрит вниз.

Едва не облизывается! Сначала мне кажется, что взгляд мужчины направлен на мою грудь, но понимаю, что ошибаюсь. Таир хочет парного молока, и я наливаю из ведра в заранее приготовленную кружку.

— И у меня, — радостно говорю мужчине и протягиваю молоко. — Пей.

Таир обхватывает мои ладони и подаётся к кружке, не выпуская моих рук, что держат чашку. Пьёт жадно, большими глотками, прикрывает глаза, но всё равно хитро поглядывает на меня сквозь густые, как у женщины, ресницы. Я ощущаю, как краснею, и отвожу взгляд:

— У тебя руки дрожат? Боишься уронить кружку? А всё потому, что слишком много работаешь молотком. В городе же привык головой работать!

Мужчина отстраняется и широко улыбается, а я опять замечаю на его верхней губе молочную полоску, и сердце пропускает удар. Почему мне это кажется таким сексуальным?

— Жаль, но ты раскусила меня, Дея, — открыто признаётся Таир. — Конечно, я не настолько слаб, ведь каждый день тренируюсь в спортзале. Но руки действительно дрожат. А всё потому, что я старался произвести кое на кого впечатление.

— На кого? — вырывается у меня.

Какой глупый вопрос! Ясно и без его слов, но слово — не воробей. Обратно в рот не затолкаешь.

Мужчина подаётся ко мне и доверительно шепчет:

— На Мерседес! Замолвишь ей за меня словечко?

— А? — смотрю на него во все глаза, а сердце отплясывает джигу. — Д-да…

— А передашь мне её ответ? — Таир продолжает буравить меня пристальным взглядом.

— Думаю, она к тебе и так испытывает лишний интерес, — лепечу, едва ворочая языком от предвкушения чего-то умопомрачительного, что надвигается, как скорая гроза.

— Лишнего интереса не существует, — жарко выдыхает мужчина и медленно наклоняется, накрывая мои губы своими, твёрдыми и горячими.