Мужчина приподнимается и берёт ведро. Прикрываясь им, опасливо посматривает на девочку и быстро поправляет что-то в районе бёдер.
«Оружие? — холодею я. — Не хочет, чтобы дочь видела пистолет?»
Мысли разъезжаются, как ноги моей кормилицы Мерседес зимой на льду. Я не понимаю, что происходит. Почему Таир заявил, что это его дом? Может, он наследник? Ох, тогда дело совсем плохо! Конечно, я живу здесь не по своеволию, а по разрешению бабы Поли. Но как это доказать?
— Чёрт, костюм испорчен, — цедит мужчина, но ведро всё ещё не опускает. — Сначала молоко, теперь это…
«Это» в представлении не нуждается — благоухает на всю округу. Впрочем, для меня это аромат будущего урожая, а вот городскому неженке запах явно не по вкусу. Хватаюсь за соломинку, желая угодить новому хозяину домика бабы Поли.
— Хотите, я почищу? Будет как новенький!
Думала, откажет, но мужчина неожиданно кивает:
— Хочу. Захвачу из машины запасную одежду.
Прикрываясь ведром, кивает девочке:
— Иди с тётей в дом.
— Не хочу! — капризно топает малышка.
— Кто не слушается, тот в телефоне не играет, — сурово замечает Таир.
— Лядно, — нехотя отвечает девочка и быстрыми шагами направляется к дому.
Я спешу за ней, но постоянно оборачиваюсь и посматриваю на мужчину. Тот отставляет ведро и стремительно направляется к машине. Подходит к багажнику, открывает его, а дальше я уже захожу за девочкой в дом и закрываю дверь, чтобы мухи не налетели. Спрашиваю малышку:
— Ты раньше была здесь?
— Да!
Она залезает с ногами на деревянную скамью, тянется к столу, по-хозяйски приподнимает полотенце и без спроса хватает один из пирожков с малиной, которые я вчера испекла в старой печке. Откусив, морщится:
— Кислё…
Бросает недоеденный пирожок на пол, и я наклоняюсь, чтобы его поднять. Продолжаю расспросы:
— А когда ты здесь была?
Она показывает три пальца.
— Вот когда!
— Три года назад или когда тебе было три годика? — уточняю я и сама отвечаю: — Наверное второе, три года назад ты была совсем крохой. Но почему тогда я не помню, чтобы вы навещали бабу Полю?
— Потому что мы приезжали сюда три года назад, — отвечает за дочь Таир. Он вносит в дом большой чемодан и маленький розовый рюкзак, увешанный игрушками и блестящими брелоками, ставит на пол и продолжает: — Бабушка Пелагея родственница моего близкого друга. Иван очень хотел её навестить, когда приезжал из Мурманска, потому мы вместе посетили деревню «Вперёд».
— Вот в чём дело, — облегчённо вырывается у меня.
Ева, спрыгивая с лавки, бежит к своему рюкзаку, а потом несёт его к кровати и вываливает на покрывало всё содержимое.
— Телефон! — радуется малышка и, включив смартфон, утыкается в игру.
— Полчаса, — сурово предупреждает Таир и снова поворачивается ко мне. — Где я могу переодеться?
Я невольно посматриваю вниз, на его пояс, боясь заметить выступающее оружие, но, одежда уже не топорщится. Должно быть, мужчина спрятал пистолет в машине, и это меня немного успокаивает.
«Раз не наследник, то надо побыстрее выдворить незваных гостей», — решаю про себя.
— Здесь, — отвечаю мужчине и показываю на закуточек, отделённый от основной комнаты старой печью: — А я пока подожду на кухне. Поставить для вас чай? Я сама его собрала!
— Тогда точно не нужно, — поспешно открещивается Таир.
Я обиженно поджимаю губы, ухожу на кухню и зажигаю конфорку.
— И зря, — наливаю в чайник воду из ведра. — Отличный сбор, между прочим. Для здоровья полезно, а ещё очень вкусно. Лист смородины, мята, мелисса и липовый цвет…
— Ева, нет! — внезапно рявкает Таир.
А затем раздаётся жуткий грохот и звон бьющегося стекла.