Драгоценная опасность

Глава 9

Тара

— Абсолютно нет. — Я с такой силой толкаю стопку бумаг с детальным брачным контрактом по столу, что папка соскальзывает с полированной поверхности и приземляется на колени Девилля.

— Похоже, ты считаешь, что эти условия можно обсудить, — рычит он. — Но это не так.

— Наша договорённость заключалась в том, что я выйду за тебя замуж. Мы не обсуждали, что мне запретят работать в «Наосе». Или что я должна буду сопровождать тебя на всех твоих пафосных итальянских мероприятиях и играть роль хозяйки на ужинах с твоими приятелями из коза ностра. И уж точно не было речи о том, чтобы жить в твоём доме!

Глаза Сатаны прожигают меня насквозь, пока он медленно поднимается из кресла. Сжимая папку в руке, он обходит стол и останавливается прямо рядом со мной.

— Я не знаю, как заключаются браки там, откуда ты родом, и мне всё равно. — Он снова кладёт контракт передо мной. — Я буду платить тебе по миллиону долларов в месяц и позабочусь, чтобы ты отработала каждый цент, Тара. Так что да, в течение следующего года ты будешь примерной, покорной и скромной женой, которая будет вести себя так, как от неё ожидают. Как ожидают от супруги второго по рангу человека в нью-йоркской Семье.

— О, так вы все обращаетесь с женами, как с дрессированными собачками? — Я резко открываю папку и пролистываю страницы с требованиями этого ублюдка. — «Не будет противоречить мужу в присутствии членов Семьи или других влиятельных лиц», — зачитываю вслух.

— Мы высоко ценим поддержку со стороны супруги.

— Ты имеешь в виду слепое повиновение! А это что? Все итальянцы диктуют своим женам, как одеваться? — тычу в список запрещённых предметов. — «Джинсы или другая повседневная или неприлично откровенная одежда (особенно спортивные костюмы и пижамы с халатом), прозрачные блузки и мини-юбки, которые сочтутся неуместными на светских мероприятиях. Неподходящая обувь, такая как кроссовки и шлёпанцы, во время общественных событий. Неуместные аксессуары для волос (в частности, бигуди и полотенца)».

— Мне плевать, как ты одеваешься наедине, но на публике — да. Я ожидаю, что ты будешь выглядеть соответственно. До сих пор, когда мы куда-то выходили, ты надевала самые нелепые вещи. Полагаю, ты делала это специально, чтобы бесить меня. — Он хватает спинку моего стула и разворачивает меня к себе. Его глаза буквально горят от ярости, когда он наклоняется, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Это прекращается прямо сейчас, Тара.

— Ты также ожидаешь, что я буду согревать твою постель каждую ночь? — огрызаюсь я. — Это тоже требование к твоей жене? Раз ты мне платишь, хочешь, чтобы я была твоей шлюхой?

Ноздри Артуро раздуваются. Он приближается ещё ближе, пока между нами не остаётся и дюйма, пока мы практически не дышим одним воздухом.

— Согревать мою постель? О, я почти уверен, что ты сделаешь её холоднее Арктики.

Засранец! Я поднимаю подбородок.

— Тогда ты не будешь против, если я выберу для этого чью-то другую постель?

— Если будешь осторожна, мне плевать.

Не отрывая от него взгляда, я хватаю папку со стола и швыряю ему в грудь. — Мне нужна отдельная комната, возможно, бывшая спальня Сиенны, поскольку она говорила, что ей нравилось там. И я хочу пересмотреть раздел о платежах. Вся сумма должна быть переведена на мой банковский счёт. Никаких наличных.

Его лицо становится бесстрастным, но я не пропускаю лёгкое подёргивание левого глаза. Он в ярости и изо всех сил старается не сорваться. Что ж, ему не повезло! Неужели он действительно ожидал, что я приму его грязные наличные? Я не настолько глупа.

Он достаёт телефон и набирает номер. Полагаю, своему адвокату. Девилль не сводит с меня глаз, пока говорит, требуя внести изменения в контракт.

— Готово. Обновлённая версия будет через минуту. — Убирая телефон, он едва заметно ухмыляется. — Ты же заметила пункт, где сказано, что если ты не будешь соблюдать эти правила, то не получишь ничего?

— Да, — ворчу. Придурок.

— Хорошо. Тогда мы подпишем, как только документ придёт.

Эта едва уловимая ухмылка превращается в полноценную самодовольную усмешку. Улыбку человека, привыкшего побеждать в битвах.

Он, должно быть, считает, что этот документ с почти десятистраничным приложением, где изложены требования Сатаны к поведению и внешнему виду его жены, гарантирует сохранение его тщательно выстроенного имиджа в нью-йоркской коза ностра. Что его друзья никогда не усомнятся в его выборе невесты. Что я буду соответствовать их идиотским стандартам без вопросов. Что буду выглядеть идеально во всём.

Проблема таких эгоцентричных людей в том, что со временем они погружаются в собственные иллюзии. Их убеждённость в собственной непогрешимости ослепляет их. Они никогда не допустят мысли, что кто-то ниже их по статусу может обыграть их в их же игру.

Откидываюсь на спинку стула, закидываю ногу на ногу и скрещиваю руки на груди, позволяя улыбке расползтись по лицу. Я прекрасно осознаю, что нахожусь на противоположном конце спектра «идеальности». Но в чём я действительно сильна, так это в умении находить упущенные детали. У меня достаточно практики в выявлении несоответствий и двусмысленностей в текстах. И в его брачном контракте я уже заметила несколько параметров, которые можно использовать как лазейки.

Он хочет играть грязно?

Игра началась.

— Конечно. Приготовь ручку, — говорю я с ликованием.

Переделанный брачный контракт прибывает уже через несколько минут. Его адвокат, видимо, дежурил в ожидании звонка Девилля. Едва документ выходит из принтера, Сатана подходит к моей стороне стола и швыряет стопку бумаг передо мной.

— Чуть не забыл. — Он достаёт из кармана красную бархатную коробочку, открывает её и кладёт поверх нашего контракта. — Для тебя. Дорогая.

Внутри на шёлковой подушечке лежит прекрасное золотое кольцо с изумительным круглым изумрудом в центре, обрамлённым несколькими бриллиантами огранки «маркиз» по сужающейся ленте.

Его блеск бьёт прямо в грудь.

Я смотрю на эту красивую безделушку, олицетворяющую всё, о чём я когда-либо мечтала. Обещание вечности. Радость и счастье. Клятва бесконечной любви.

Сколько раз я представляла день, когда мужчина, которого люблю, опустится передо мной на одно колено. Пообещает лелеять меня. Защищать. Попросит стать его женой. Каждая моя фантазия была романтичнее предыдущей. Ни в одной не было места напыщенному ублюдку, вручающему обручальное кольцо поверх стопки бумаг с условиями расторжения нашего брака.

Чертов Артуро Девилль умудрился испортить мне даже этот особенный момент. Было бы менее больно, если бы он вонзил кинжал мне в сердце.

— Проверим, подходит ли, — говорит Сатана, поднимая кольцо.

Моя душа рыдает от отчаяния, когда он берёт мою правую руку, а не левую. Обхватывает мою ладонь своей тёплой рукой. Неважно, что этот брак — фарс. Временный. Всё должно было быть иначе!

Кольцо скользит на палец, оно будто создано для меня.

Этот тупой придурок даже знал, что сербы носят кольца на другой руке, чем принято на Западе. Крошечная часть меня надеялась, что он ошибётся и наденет его на левую руку, просто чтобы разочарование напомнило, что это ненастоящее. Но этот ублюдок явно подготовился.

— Идеально. — Мой жених кивает. — Обращайся с ним бережно. Его изготовили на заказ в Риме.

Серьёзно?

В таком случае не могу дождаться, когда буду мыть посуду с этим чёртовым камнем на руке.

Отрываю взгляд от сверкающего изумруда и смотрю будущему мужу прямо в глаза.

— Я постараюсь, дорогой.

И сделаю всё возможное, чтобы Сатана пожалел о дне, когда решил жениться на мне.

Артуро

Что-то не так.

Я открываю ноутбук, чтобы поработать с почтой, но взгляд постоянно скользит к Таре. С тех пор как мы сели в машину, она спокойно свернулась калачиком на сиденье, читая очередную книгу с полуголым мужчиной на обложке. Её лицо освещает довольная улыбка, а в зелёных глазах танцуют искорки. Их блеск почти соответствует сиянию обручального кольца на её пальце. Почти.

О чем, чёрт возьми, я думал? Зачем потратил состояние на эту штуку? Я знал, что ей понадобится кольцо после помолвки, но планировал купить что-то местное. Любое колечко от Тиффани удовлетворило бы общественные ожидания. Так почему я в итоге заказал эксклюзивный дизайн у самого престижного ювелира Италии? Почему настоял на натуральном изумруде высшего качества самого насыщенного зелёного оттенка в центре? Почему не бриллиант или рубин? Господи. И почему... почему я чувствую почти лихорадочное возбуждение, видя этот камень на руке Тары? Мне явно нужно проверить голову.

Нравится ли ей кольцо? Она ничего не сказала. Я не смог прочитать её выражение лица. Она просто казалась отстранённой. Может, её отвлекло обсуждение контракта? Или стоило выбрать другой момент?

Тот разговор дался нелегко, но я ожидал большего сопротивления с её стороны. Не по поводу имущества, на которое она не будет претендовать, а касательно моих требований к её поведению и внешнему виду.

Но не было никаких протестов. Даже насчёт правил на светских мероприятиях. Я был уверен, она вцепится мне в яйца, когда указал, что ей нельзя говорить без прямого вопроса, выпивать больше бокала вина и материться. Но нет.

Знаю, это делает меня похожим на шовиниста. Но это не так. Просто с Тарой я не могу рисковать. Она слишком дикая. Непредсказуемая. Слишком красивая. А иногда слишком наивная. Неопытная в делах коза ностра.

В обществе, цепляющемся за традиции, многие придают большое значение публичному имиджу. Они беспощадны к тем, кто отклоняется от нормы. Мысль о том, что какой-то подлый ублюдок будет смотреть свысока на Тару или, хуже того, использует её, чтобы добраться до меня, вызывает тошноту. Но я скорее умру, чем признаюсь ей в этом.

Её послужной список говорит сам за себя. Какая уважающая себя женщина явится на ужин с бигуди в волосах и в чём-то едва отличимом от рваного спортивного костюма? Однажды она действительно надела леггинсы и спортивный топ, с сумкой через плечо. На мой вопрос, о чём, чёрт возьми, она думала, Тара сообщила, что после свидания идёт на зумбу. В другой раз она села в машину в пижаме и халате. Объяснение: я приехал рано, и она не хотела заставлять меня ждать.

Честно говоря, это было лучше её следующего наряда. У меня был заказ в ресторане высокой кухни в Трайбеке, а она появилась в прозрачной сетчатой блузке и юбке такой короткой, что её можно было использовать как пояс. Ригго, подъезжая на машине, когда Тара вышла из дома, чуть не врезался в дерево.

А вчера... К удивлению, она была одета подобающе в элегантный шерстяной комбинезон. Если не считать полотенца на голове. Оказалось, кондиционер для волос нужно держать под плёнкой ещё час. К счастью, дорога от дома Драго до места назначения заняла достаточно времени, и она сняла полотенце перед выходом из машины.

Каждый поступок Тары продуман и совершается с единственной целью — вывести меня из себя. Я бы восхищался её дерзостью, если бы не опасался, что она устроит подобный спектакль перед моими деловыми партнёрами или подчинёнными. Их злые сплетни, возможно, и не задели бы меня, но сделали бы её жизнь невыносимой. Они улыбались бы ей в лицо, а за спиной разорвали бы на части. Она никогда не впишется в наш мир, ведь в коза ностра уважение — это всё.

Я знаю, её абсурдные выходки — лишь попытка вывести меня из себя. Месть за то, что я заставил её согласиться на этот брак. По идее, это должно бесить меня по всем фронтам. Проблема в том, что мне начало нравиться её дурацкое поведение. А этого допустить нельзя. Так что тот тиранический и высокомерный документ, который я заставил подписать Тару Попову, служит защитой не только для меня, но и для неё.

Так почему, чёрт возьми, она улыбается? И почему это одновременно бесит и притягивает меня?

— Это ещё одна из тех страстных авантюр Барбары? — спрашиваю я. — С кем на этот раз? С моряком в затруднительном положении? Или с очередным богатым герцогом?

— Не будь смешным. Герои любовных романов как лебеди. Они создают пару на всю жизнь.

— О, прости. Не стоило задавать такие кощунственные вопросы.

— Ничего. Я и не ожидала, что человек вроде тебя способен понять мечту о любви на всю жизнь.

— Человек вроде меня?

Она не отвечает, просто продолжает читать.

— И? Почему же?

— Потому что ты уже женат на своей драгоценной коза ностра, Девилль. Да и вряд ли какая-то разумная женщина способна влюбиться в придурка, который составляет десятистраничный манифест о том, как ей следует себя вести в браке с ним.

— Это соглашение было составлено специально для тебя, Тара. Не думай, что я стал бы так заморачиваться с кем-то другим.

— О, неужели мне так повезло? — Она поднимает подбородок, слегка поджимая губы. — Особый контракт для особой жены. Как мило. Никогда ещё я не чувствовала себя такой уникальной.

— Ты прекрасно понимаешь, почему мне пришлось это сделать.

— Вообще-то нет.

— Наше первое «свидание». Я хотел отвести тебя в приличное заведение, а ты явилась в коротком свитшоте и с этими пластиковыми штуками в волосах. В том месте бывает много влиятельных людей: владельцы и гендиректора респектабельных компаний, с которыми сотрудничает Семья.

— И ты испугался, что твоё достоинство пострадает, если ты появишься там с девушкой в старом свитшоте? Не знала, что твоё эго настолько хрупкое.

— Для таких людей восприятие — это реальность. И Семья не может позволить себе выглядеть слабой. Любого можно вознести или уничтожить в зависимости от имиджа и репутации — это работает и в мафии, и в корпоративном мире. Вот почему ты никогда не увидишь гендиректора в поло или финансового директора в шлёпанцах. А поскольку моя работа — представлять Семью, я не позволю себе подобного позора. Моя спутница тем более. И уж точно не моя жена.

— Боже, да ты же Дева.

— Что?

— По знаку зодиака. Когда у тебя день рождения?

— Девятое сентября. И я не верю в астрологию.

— Точно, Дева. Сразу видно. Господи, я ещё не встречала такого зануды!

У меня дёргается губа, и я едва сдерживаю улыбку. Видимо, я окончательно рехнулся, потому что вместо того чтобы прийти в ярость от её наглости, мне… забавно. Её вечные подколки бесят меня до чёртиков, но в то же время мне уже не терпится узнать, что она придумает в следующий раз.

Моя реакция на Тару Попову становится чем-то большим, чем просто неудобство. Не могу поверить, что до сих пор не позвонил Миранде, хотя собирался уже несколько недель. Моя бывшая любовница могла бы помочь мне избавиться от этой нездоровой тяги к будущей жене. Почему я ещё не связался с пышногрудой блондинкой? Ах да. Потому что каждый раз, когда я тянулся к телефону, в голове всплывал образ Тары. Голой, прижатой к постели, она ловит ртом воздух и бросает мне язвительные реплики одну за другой, пока я трахаю её до беспамятства.

Я трясу головой и тянусь к телефону.

— В пятницу один из партнёров «Гейтуэй» отмечает годовщину компании. Ты поедешь со мной.

— Не могу. В пятницу у нас Слава.

— Слава? Что это?

— Большой праздник в честь нашего святого покровителя. Все друзья и родственники придут к нам на обед. — Она облизывает палец, переворачивая страницу. — И никаких фальшивых свиданий до этого. Мы ждём около трёхсот гостей, так что Кева заставила весь дом помогать с сармой. Она убьёт меня, если я сбегу.

Триста человек?

— Хорошо. Во сколько мне быть в пятницу?

Тара с громким щелчком захлопывает книгу и кривится.

— Друзья и семья, Девилль. А ты ни то, ни другое.

За годы общения с сербами я успел заметить, как их парни любят флиртовать. Нет никакого шанса, что я позволю Таре пойти на эту чёртову Славу без присмотра.

— Я привезу вино… моя дорогая будущая жена.