Драгоценная опасность

Глава 25

Тара

Голоса. Несколько. Разные. Все говорят одновременно. Сложно разобрать, о чем именно. Все звуки приглушенные, словно окутаны густым туманом. Но их энергетика ощущается безошибочно. Тревога. Спешка.

Где я? Что происходит?

Один голос выделяется из общего гула. Он громкий. Слишком громкий. Гремит командами. Я знаю этот голос. Слышала его злым. Успокаивающим. Страстным. Но сейчас в нем есть незнакомая нотка. Он дрожит. Срывается на некоторых словах. Это… странно. Голос моего мужа никогда не дрожит. Боже правый, с ним все в порядке?

— Полный газ, Нино! Быстрее, или, клянусь, я убью тебя собственными руками!

Ох. Он сыплет проклятиями подряд. Что-то действительно случилось. Иначе он бы так не матерился. По крайней мере, не при посторонних. Со мной — другое дело, я мастерски умею выводить его из себя, это норма. Кажется, я умею разбудить в нем дьявола. С другими он всегда сдержан.

— Черт. Кровь не останавливается. Держись, детка. — Рука гладит мою щеку. — Не смей уходить от меня, gattina. — Его губы прижимаются к моим. Дрожащие губы. Но все такие же знакомые. Если не считать соленого привкуса, который они оставляют. — Да в больницу нас, черт возьми, уже вези!

В сознании начинают вспыхивать образы. Короткие кадры, как отрывки из трейлера к фильму. Звуки так перепутаны, что не связываются в единую картину. Выстрелы. Бег. Звонок телефона. Звон бьющегося стекла. Снова и снова. Удушающий запах гари. Пламя. Вспышки, языки, ползущие по шторам, по полу, вверх по стенам. Завораживающе и пугающе одновременно. Затем мрак. Мужчина. Мужчина с пистолетом в окне. Боль.

Как странно. Я больше не чувствую ее.

Ни боли. Ни жара. Ни… Погодите, это было по-настоящему?

— Сколько еще, Нино?

— Меньше десяти минут. Продолжай надавливать на рану.

Мой муж. Мой муж посреди пламени. Сам Сатана, не боящийся огня, бежит ко мне сквозь бушующую стихию. Неужели он и вправду ворвался в горящий дом? Чтобы спасти меня? Не-а. Наверное, еще один сон.

— Десять минут, детка. — Его губы снова на моих. — Продержись. Еще десять минут, и мы будем там. Пожалуйста, продержись.

Его голос звучит странно. В нем… мольба. Я никогда не слышала, чтобы Артуро о чем-то умолял. С трудом приподняв веки, я затуманенным взглядом различаю мужа, склонившегося надо мной. Его волосы растрепаны, на его полном отчаяния лице видны черные и красные пятна.

Выглядит он ужасно.

— Gattina? — выдает он с хрипом.

Ммм, я обожаю, когда он так меня называет. От этого мне хочется свернуться клубочком и мурлыкать. Было бы здорово, потому что мне так, так холодно. А веки такие тяжелые. Сейчас бы немного вздремнуть.

— Нет. Нет! НЕТ! — Его пальцы впиваются в мои волосы. — Останься со мной. Открой глаза, детка!

Я хочу. Я так хочу. Но это так трудно.

— Пожалуйста, Тара. Посмотри на меня.

Черт, он настойчивый.

— Я убью Драго!

Что?

— Клянусь, если ты не откроешь глаза, я убью твоего брата. — Его голос так сильно дрожит, что прямо срывается. Это даже портит весь эффект угрозы.

— Ты… несешь… чушь, Артуро, — выдыхаю я, приоткрывая веки.

— Знаю, — кивает он.

Его лицо так близко. Прямо передо мной. Слегка колеблется. Должно быть, мне мерещится, но глаза его красные и опухшие, а по щекам, кажется, струится влага.

Моя рука будто налита свинцом, но, собрав последние силы, я поднимаю ее. Провожу пальцами по его щеке, покрытой щетиной. Она мокрая.

— Почему ты плачешь?

Он улыбается. Печальная улыбка. Улыбка, которая так и не достигла его темных, блестящих глаз.

— Я не представляю жизни без тебя, gattina. Пожалуйста, не покидай меня, — хрипит он.

Мои пальцы скользят по его губам, по этой мягкой, печальной улыбке. Улыбке, которую я так хотела видеть частью своего собственного «долго и счастливо».

— Твои доспехи сверкают, — шепчу я, и свет гаснет.

Артуро

Одна минута и сорок семь секунд.

Вечность.

Именно столько времени я горел в аду, пока моя жена лежала мертвой на операционном столе после того, как ее сердце остановилось. Пока сердечно-легочная реанимация и адреналин не заставили его снова забиться. Пока мое собственное не возобновило свой ритм.

Она умерла.

Моя жена умерла.

— Мне нужен зажим. Немедленно! — Голос Иларии гремит по операционной. — Черт. Она теряет слишком много крови. Нам понадобится еще один пакет первой отрицательной крови.

— Это последний, что у нас есть, доктор.

Моя голова резко поворачивается к медсестре, произнесшей эти слова.

— Что?

— Мы использовали весь наш запас на Ригго. У него была остановка, поэтому не было времени сделать анализ, прежде чем его экстренно доставили в операционную.

— Тогда сделайте анализ Тары и дайте ей подходящую кровь!

— Мы уже сделали. У нее первая отрицательная. Она не может получить никакую другую.

Первая отрицательная. Как у меня.

— Принесите инструменты для забора крови, — приказываю я. — Вы возьмете мою кровь и перельете ей.

— Прямые переливания крови не практикуются, мистер Девилль. Это слишком рискованно. Донорская кровь должна быть проверена и обработана, прежде чем ее вливать пациенту.

— Более рискованно, чем смерть моей жены от потери крови? — реву я. — Готовьте оборудование!

— Док? — Медсестра бросает испуганный взгляд на Иларию.

— Сделай, как он говорит, — отвечает Илария, не отрываясь от работы. — Только одну дозу. Он тоже ранен и не может дать больше.

Я плюхаюсь на стул, который придвинул к смотровому окну, выходящему в операционную, чтобы продолжать наблюдать за Тарой на столе, и начинаю закатывать рукава. Медсестра вбегает, принося необходимое для забора крови. Когда все готово и вена на моей левой руке обработана, она вводит иглу. Кровь начинает течь, и медсестра уже собирается уходить, как я протягиваю другую руку.

— Теперь правую, — приказываю я.

— Но доктор сказала…

— Сделай это, черт возьми!

Она сглатывает, кивает и бежит за другим инструментом. Я начинаю сжимать и разжимать кулак, чтобы кровь текла быстрее. Все равно процесс кажется мучительно медленным.

Когда медсестра вводит вторую иглу, и еще один пакет медленно наполняется кровью, я сижу в отчаянии и наблюдаю за матерью дона, которая пытается спасти мою жену. Минуты кажутся часами, пока первый пакет не наполняется, и медсестра мчится с ним в операционную. Она возвращается, проверяет мои показатели и в конце концов уносит и второй наполненный пакет.

— Давайте закончим здесь, — говорит она, когда возвращается.

— Нет. Возьмите еще два. И потом еще. Сколько крови нужно моей жене, вы возьмете у меня. Сделайте это.

— Мистер Девилль. Вы уже сдали вдвое больше допустимой нормы. И это не считая того, что вы ранены. Я не могу…

— Я возьму эту иглу, — хриплю я, — и вгоню ее тебе в глаз, черт побери! Делай, как сказано! — Я бью по табурету, на котором сидела до этого медсестра, и тот пролетает через всю комнату наблюдения, ударяясь о ближайшую стену. — Берите мою кровь! Немедленно!

— Возьми себя в руки, Артуро! — резко бросает Илария из операционной, ее голос доносится через динамик двусторонней связи. — Я не потерплю, чтобы вы оба умерли у меня на глазах.

— Если моя жена умрет, Илария, заверяю тебя, что никто из присутствующих не выйдет из этой операционной живым. Я тебе это обещаю. — Я многозначительно смотрю на медсестру. — И ты в том числе.

— Возьми кровь у этого идиота, — кричит Илария. — Можешь осушить его до дна, мне плевать. Проклятый безумец.

К тому времени, как второй набор пакетов наполняется, медсестра находится в полуистерическом состоянии. Она в панике из-за падения моего давления и учащенного сердцебиения. У меня и вправду кружится голова, и дыхание поверхностное, но я буду бороться со всеми демонами ада, лишь бы не потерять сознание. Глупая женщина не понимает, что я отдам самую последнюю каплю своей крови за шанс, что Тара выживет.

Зрение затуманивается. Кожа покрывается потом. Я слышу, как Илария кричит, чтобы мне поставили капельницу с раствором Рингера. Пока вокруг меня суетится больше людей, ко мне подключают еще трубки, мои глаза прикованы к мониторам в операционной, и я ловлю малейшие изменения в ритме сердца Тары.

Каждый раз, когда аппаратура издает сигнал тревоги, по спине пробегает холодная дрожь, а моя жизнь сокращается еще на десять лет. Но я продолжаю смотреть, пытаясь разглядеть свою жену.

Тара, вернись ко мне.

— Артуро. — Голос Иларии выводит меня из оцепенения.

Мне с трудом удается даже повернуть голову, чтобы встретиться с ней взглядом через стекло.

— Да?

— Были повреждены крупные кровеносные сосуды, сломано ребро. Пуля также задела правое легкое. В итоге ей потребовалось три с половиной единицы крови…

Я внезапно теряю способность дышать полной грудью.

Сглатываю.

Жду вердикта.

— Если восстановление пойдет по плану, твоей жене предстоит вытерпеть еще много десятилетий твоего раздражающего поведения. К сожалению, я не могу выписать ей от этого лекарство.