Драгоценная опасность

Глава 4

Тара

Дверь моей спальни распахивается.

— Тебе опять принесли! — Сиенна визжит с порога, радостно подпрыгивая на месте. Несколько красных лепестков осыпаются с огромного букета в её руках на паркетный пол.

Я смотрю на огромную охапку красных роз в её руках и закатываю глаза. Букет настолько огромен, что из-за него виден только неоново-зелёный бант на макушке Сиенны.

— Ура. — Я пытаюсь улыбнуться, но выходит скорее гримаса, поэтому быстро опускаю голову к книге.

— Знаешь, я и не подозревала, что мой брат такой романтик, — щебечет невестка, с трудом протаскивая цветы через всю комнату. — Сто красных роз! Артуро явно от тебя без ума. Не припомню, чтобы он дарил цветы кому-то ещё. И... — она резко останавливается. — Где орхидеи?

— Орхидеи? — бормочу рассеянно. Герой как раз собирается спасти свою девушку от похитителей — самый захватывающий момент в книге.

— Вчерашние. Бело-розовые, в той милой золотой вазе, которую ты обещала мне потом отдать.

Чёрт. Быстро захлопываю книгу, лихорадочно сочиняя правдоподобное объяснение.

— Эм... Я отнесла их на работу.

— В «Наос»? — Сиенна морщит нос, водружая сегодняшний букет на туалетный столик — точно на то место, где стояли орхидеи. — Но зачем? Они так красиво смотрелись здесь.

— Ну, я... просто хотела любоваться ими во время работы?

Блин. Не надо было делать это звучащим как вопрос, но из меня ужасная лгунья.

На самом деле я закопала цветы за собачьими будками. Выбросить в мусор было слишком рискованно — кто-нибудь мог обнаружить и начать задавать вопросы. Но небольшие неудобства пошли на пользу. Мне нравится мысль, что собаки Драго справляют нужду на подарок Сатаны.

— О, это так мило! — нараспев произносит Сиенна. Осмотрев розы и вздохнув, она запрыгивает на кровать рядом со мной. — Я так рада, что вы встречаетесь. Хотела уговорить Драго пригласить Артуро на ужин, чтобы мы вчетвером могли провести время как семья, но он отказался. Он уверен, что вы с братом на самом деле не встречаетесь и что Артуро посылает тебе цветы просто для того, чтобы позлить его. Может, поговоришь с Драго? Если это серьёзно, конечно. То есть... это серьёзно?

— Можно сказать, что серьёзно. — К сожалению.

— Признаюсь, не ожидала такого. Особенно после истории на моей свадьбе. И... ну... ты не совсем его тип.

— Что?

— Артуро очень консервативен. Я смеялась, что ему надо было родиться на пару десятилетий раньше, тогда бы он нашёл себе идеальную домохозяйку. Только с такими он и встречался.

— Да? — поднимаю бровь. — И их было... много?

Зачем я это спросила? Мне плевать на Девилля и его сексуальные похождения.

То есть на его прошлые отношения.

Нет. Не буду думать о сексе и Артуро Девилле.

— Не совсем. По крайней мере, насколько мне известно. — Сиенна пожимает плечами. — Никого серьезного, кого он бы действительно привел в дом, чтобы познакомить с Асей и со мной. Но когда он все же брал с собой на мероприятие семьи или какое-то событие свою спутницу, это всегда была какая-то чопорная и правильная особа, с прямой, как палка, спиной — будто у нее там кол вставлен. Представь: сидит, сложив руки на коленях, скромненько. Не проронит ни слова, пока ее прямо не спросят. — Она гримасничает, изображая рвотный позыв и засовывая палец в рот. — Понятия не имею, где он находил таких девиц. Я и не думала, что такие женщины еще существуют! Но, видимо, Артуро просто привык все контролировать, целый день раздавать приказы и ожидать, что их выполнят. Он требует этого от своих людей, так что, может, неудивительно, что он хотел того же от женщин, с которыми встречался? Звучит безумно?

— Хм. Не сказала бы, что он шовинист.

— Нет. Но он традиционалист, и его бесят самые нелепые вещи.

Я прикусываю щёку, скрывая ухмылку.

— Например?

— Боже, с чего начать? — Сиенна хихикает, устраиваясь поудобнее на кровати рядом со мной. — Пересоленная еда. Люди, которые спят до обеда. Ругательства на людях. Вообще, Артуро говорит, что женщинам не стоит материться. Хотя, судя по всему, запрет на брань не распространяется на его собственный сквернословный рот… О! Погода, когда становится слишком жарко. — Ее глаза комично округляются, будто она внутренне смеется над нелепыми раздражителями своего брата. — Он терпеть не может фастфуд. Мокрые полотенца…

Записано. Записано. Записано. Я мысленно составляю список, с радостью добавляя новые пункты в план «Как заставить Сатану возненавидеть меня». А может, я смогу заставить его передумать?

—...или мешковатую одежду, — продолжает тараторить Сиенна. — Он ни за что не выйдет из дома, если его одежда не идеально отглажена. И не заставляй меня рассказывать о его одержимости особым видом химчистки. Похоже, больше никто не справляется с этой задачей как надо. Даже одна складочка на его костюме — это преступление против человечества! — Она бросает на меня взгляд. — То же самое касается и его спутниц. Не дай бог девушка наденет короткую юбку или что-то слишком откровенное. Только безупречно элегантные наряды, строго соответствующие месту и событию, для дамы под руку с моим братом.

— Конечно, — киваю я с энтузиазмом. — Продолжай.

— Соцсети. Он их просто ненавидит. Если бы зависело от Артуро, он бы оставил только «ЛинкедИн».

Завести инстаграм. Срочно. Записано.

— Такой ворчливый засранец, — фыркаю я, затем поспешно добавляю: — Это так мило.

— Правда же! — Сиенна оживляется. Она наклоняется ближе, хотя мы одни в комнате, и шепчет: — Никто не знает, но под всей этой ворчливостью, рычанием и вечным недовольством Артуро на самом деле большой плюшевый мишка.

Мои брови взлетают к волосам. Объективность — не сильная сторона невестки.

— Он пытался убить Драго, Сиенна. Или ты забыла эту маленькую деталь?

— Фу. Артуро никогда бы не довёл дело до конца. Это было просто недоразумение. А Драго сам его спровоцировал, насмехаясь над его преданностью дону. Это единственная тема, где мой брат уязвим.

— Так что... этот «большой плюшевый мишка» действительно настолько предан? Выполнит любой приказ Аджелло, что бы тот ни приказал? — спрашиваю я.

Сиенна вздыхает, её взгляд устремляется в окно. Она больше не выглядит беззаботной. Тишина затягивается так надолго, что я думаю, она не ответит.

— Ты не член коза ностра, Тара, тебе не понять, — наконец говорит она. — Честь — это всё. Выше этого идеала в нашем мире ничего нет. Когда приносят присягу Семье, клянутся уважать лидера и хранить верность дону. Отказаться выполнять приказ дона — значит, плюнуть на свою честь.

Отлично.

— А в случае Артуро... — её голос становится тише, — его преданность Аджелло выходит за рамки кодекса коза ностра. — На её глазах выступают слёзы, готовые пролиться в любую секунду. — Ты знаешь, как погибли наши родители во время налёта на казино, где они работали?

Я киваю. Драго рассказывал мне о трагедии. Сиенне и её сестре тогда было по пять лет. После этого их воспитывал брат. В одиночку, якобы. Хотя в это сложно поверить, глядя на того засранца, который сейчас рушит мою жизнь.

— Артуро просил назначить его нашим опекуном. Но старый дон решил, что мы должны жить с тётей, которую даже не знали. Слово дона — закон. Мы... нашу семью... то, что от неё осталось... должны были разлучить. И Артуро ничего не мог поделать.

Я беру её руку и слегка сжимаю. Я слишком хорошо знаю, каково это — потерять близких в детстве. У нас с Сиенной очень похожие истории. Наверное, поэтому мы так быстро сблизились. Мы обе потеряли родителей, будучи детьми. Обе пережили эту невообразимую боль. Мои страдания усугубились смертью сестры-близнеца, погибшей вместе с мамой и папой. Драго остался моей единственной семьей. Пока не появилась Кева. Именно они помогли мне пройти через те мрачные времена. Не уверена, что справилась бы, окажись мы разлучены. Одна мысль о такой возможности вызывает у меня физическую тошноту.

— Но вас не забрали? — выдавливаю я.

— Если бы не Аджелло, то обязательно забрали бы у брата.

— Сальваторе Аджелло?

— Да. Мы уже собирались уезжать, когда он появился. Сказал Артуро распаковать вещи — мол, дон передумал. Вот и всё. Затем развернулся и ушёл. До сих пор не знаю, что именно произошло. Старый дон не был тем, кто меняет решения, так что это заслуга Аджелло. Но он никогда об этом не говорил. Вообще.

— Ну... Вряд ли кто-то понимает, как Аджелло делает то, что делает.

— Да. Этот человек меня пугает, — она смеётся. — Так что видишь, вот настоящая причина преданности Артуро. Не просто принципы коза ностра. Он чувствует себя обязанным. Он в долгу перед Аджелло и никогда не пойдёт против дона.

В животе тяжелеет. Это плохо.

— Ой, чуть не забыла! — Сиенна вскакивает на колени, хлопая в ладоши. Типично для неё — грусть сменяется восторгом. — Я закончила первый черновик хоккейного романа! Прочитаешь и дашь отзыв?

— Эм... конечно. Опять считать конечности?

Сиенна прекрасно выстраивает сюжет и персонажей, но ужасна в мелочах. Проверка фактов. Последовательность. И тому подобное. В каждой любовной сцене у неё почему-то оказываются как минимум две лишние руки.

— Пожалуйста! Сейчас отправлю на почту.

Я наблюдаю, как она выпорхнула из комнаты в блестящих бирюзовых тапочках, затем плюхаюсь на кровать и смотрю в потолок. Почти сразу ноутбук оповещает о новом письме. Я открываю присланный Сиенной файл, но после нескольких попыток понимаю, что сосредоточиться не получается.

Что же мне делать? Последние три дня я надеялась, что этот высокомерный дьявол одумается и откажется от идиотской идеи женитьбы. Честно говоря, я до сих пор не осознала, что меня принуждают к браку, поэтому пока просто плыву по течению.

Так и подмывает рассказать брату и положиться на него. Драго наверняка прикончил бы Девилля за меня. Возможно. Хотя вряд ли он станет так ранить Сиенну. Да и смогу ли я просить его об этом? Придётся объяснять, как мои отпечатки оказались на орудии убийства, и просить его разгребать последствия моих поступков.

Снова.

Как тогда, когда ему пришлось забирать меня из полицейского участка после того, как меня и моих друзей задержали за нарушение общественного порядка. Мы оставили кучу какашек у входа в элитный бутик. В мою защиту скажу, что там продавали шубы. Настоящие шубы из шкур исчезающих видов животных! Поскольку меня сочли зачинщицей и поскольку я организовала этот небольшой «протест» на территории школы, меня исключили из неё на первом году учебы.

Во второй школе мне пришлось ненамного лучше. Драго пришлось заплатить за дезинфекцию и ремонт всей химической лаборатории после того, как я случайно пролила опасное вещество, пытаясь спасти морскую свинку, сбежавшую из соседнего кабинета биологии. Меня отстранили от занятий только за это, и то благодаря толстому кошельку Драго. Я уверена, что он подкупил и школьных чиновников, чтобы меня не наказали.

Казалось бы, с возрастом должна была поумнеть. Но нет. В прошлом году брату снова пришлось меня «спасать». Пьяная в стельку, я села не на тот поезд, уснула и очнулась в глухом месте, мягко говоря. Кошелёк и телефон, само собой, со мной не доехали. Хорошо хоть, что обошлось без худшего. Пришлось умолять незнакомца дать позвонить Драго.

Когда он приехал за мной, я думала, он меня прибьёт на месте — так он бесился. А всё потому что я его не послушалась. Он же чётко сказал позвонить, когда буду уходить из бара. Но я знала, что он валится с ног от усталости, было уже за полночь... Просто не хотела его будить.

Боже! Меня тошнит от этой карусели. Если я устала от постоянных провалов, то Драго, должно быть, уже на пределе. У него теперь есть жена, его внимание должно быть направлено на неё, а не на мои косяки.

И это подводит меня к главному страху: реакции Драго, если он узнает правду. Что, если он бросит вызов Аджелло? Меньше всего я хочу подвергать брата опасности из-за того, что сама вляпалась в очередную передрягу.

Я бессмысленно смотрю в потолок, обдумывая варианты, когда внезапный переполох на подъездной дорожке выводит меня из оцепенения. Судя по шуму, происходит что-то серьёзное — несколько возбуждённых голосов, затем резкие хлопки автомобильных дверей.

Я бросаюсь к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как Драго запрыгивает на свой мотоцикл и срывается с места, будто за ним гонятся.

— Адам! — кричу, распахивая окно. — Что происходит?

Друг детства моего брата, а теперь и его главный силовик, поворачивается всем своим мощным телом и смотрит на меня.

— Спецагенты из налоговой только что объявились в «Наосе», — бросает он, нахлобучивая шлем на голову.

— Чёрт.

— Ага. — Он опускает визор и срывается вслед за Драго.

Я снова плюхаюсь на кровать и хватаю ноут, чтобы проверить админские файлы «Наоса» — вдруг там есть что-то, чего я не знаю. Драго может понадобиться моя помощь.

Телефон заливается звонком. Я отвечаю, даже не глянув на экран — слишком занята, лихорадочно открывая папку за папкой.

— Надеюсь, ты не забыла о наших планах на вечер, Тара, — бархатный голос разносится по линии, вызывая мурашки даже на расстоянии.

— Сейчас не время, Девилль. — Я нажимаю на красный кружок на экране и бросаю телефон на тумбочку.

Телефон звонит снова.

— Господи. — Хватаю этот чёртов аппарат и прижимаю к уху. — Я же сказала…

— Больше никогда не бросай трубку.

— Поняла. — Разорвав соединение, я полностью выключаю телефон.

Сейчас мне не до этого придурка, тем более что в клубе может случиться беда.

Годы я просила Драго доверить мне бухгалтерию «Наоса», но он считает меня безответственной. Не могу сказать, что виню его за нежелание, учитывая мой послужной список. На каждой работе я умудрялась накосячить. С людьми лажу плохо, зато цифры и документы — моя стихия. Я отлично выявляю несоответствия.

Первый файл, в который я погружаюсь, содержит счета от поставщиков. Алкогольные дистрибьюторы. Оптовые продавцы продуктов. Список бесконечен. В основном это наши партнеры, которые завышают цены, позволяя показывать большие расходы в отчетах. На первый взгляд всё в порядке. Но я всё равно сверяю каждый счёт за текущий год с основной базой данных.

Закончив с записями о работе бара и кухни, перехожу к гостевому сервису, скрупулёзно проверяя бронирования лож и ночные сборы.

Если агенты Налогового управления уже на пороге, скорее всего, они ищут уклонение от налогов или отмывание денег. Кева занимается отмыванием через клуб уже годы. Она профессионал, но в последние месяцы слишком перегружена. А вдруг что-то упустила? Драго может оказаться в серьёзной опасности.

Я как раз проверяла февральские чеки, когда в дверь постучали.

— Тара. — Елена заглядывает в комнату, держа в руке телефон.

— Не сейчас.

— Эм... Артуро Девилль просит к телефону.

Я резко поднимаю голову:

— Как, чёрт побери, он получил твой номер?

— Понятия не имею, детка. Но голос у него не радостный. — Она бросает мне телефон, и я едва не падаю с кровати, ловя его.

— Можешь оставить нас наедине?

— Конечно, — она подмигивает. — Любовные ссоры — это так мило.

Я стону. Больше половины команды Драго живёт в этом доме — это больше пятидесяти человек под одной крышей. А это означает, что через двадцать секунд после первого букета от Сатаны все до единого уже знали, что мы «встречаемся».

— Что?! — шиплю в трубку.

В ответ низкое, хриплое ворчание.

— Ты только что зарычал на меня, Девилль?

— У тебя три минуты. — Пауза. — Чтобы спуститься вниз. — Ещё пауза. — Иначе мой друг из отдела налоговых расследований начнёт задавать вопросы, которые в «Наосе» слышать не хотят.

— Ублюдок! Это ты их подослал?!

— Решил, что тебе нужен стимул, — резко отвечает он. — Три минуты, Тара.

После этой прозрачной угрозы в трубке воцаряется тишина. Я смотрю на экран — вызов завершён. Всё, что мне остаётся — это стиснуть зубы, чтобы не закричать от ярости.

Ненавижу тебя, Артуро Девилль!

Артуро

— Всё в порядке, мистер Девилль? — Ригго поворачивается с водительского места.

— Да. Просто охренительно.

Я швыряю телефон на кожаную подушку сиденья и сжимаю переносицу. Никто за мои тридцать шесть лет не выводил меня из себя так быстро, как эта невыносимая женщина.

— Точно всё хорошо? У вас очень странное выражение лица. Может, это побочки после сдачи крови? Моя сестра говорила, что такое бывает, особенно если сдать слишком много...

Я внутренне стону. Единственная причина, по которой Ригго стал моим водителем на время лишения прав — я не хотел отвлекать на эту дурацкую работу кого-то более полезного. Паренёк рвётся помочь, но он настоящая заноза в заднице, которая болтает без умолку. Его сестра работает в клинике с Милен Аджелло, и это каким-то образом привело к тому, что босс попросил меня трудоустроить парня.

—...такой благородный поступок. Спасать мир по капле, да? Доктор Илария говорит, вы сдаёте кровь регулярно. Она говорит, что ваша отрицательная группа крови спасает многих наших ребят, особенно с их привычкой попадать под пули. Эй, а вы знаете, кому достанется ваша кровь в следующий раз?

— Тебе, если не заткнёшься.

— О. Понял, — выдавливает он из себя. — Эм… Так куда мы направляемся?

— Del Vecchio's Grill.

Это бриллиант среди итальянских ресторанов в Бруклине. Единственное место, где мой стейк средней прожарки никогда не портят.

С кучей проблем последних дней я даже не помню, когда в последний раз нормально ел. Возня с раздражающей сестрой Драго после всей этой волокиты с Ваном — последнее, чего мне хочется. Но ради правдоподобности этой шарады придётся потерпеть.

Смотрю на часы на руке. Двадцать секунд. Если она не...

Дверь машины открывается, и проклятие моей жизни влезает внутрь. Я медленно осматриваю ее с ног до головы: от потертых серых спортивных штанов до укороченной футболки, открывающей живот с поблескивающим пирсингом в пупке. Наконец мой взгляд задерживается на ее голове.

— Ты что, чёрт побери, издеваешься?

— Ты дал три минуты, — беспечно отвечает она, поправляя оранжевые бигуди на липучках в своих волосах. — Как раз хватило в туалет сходить, взять сумку и обуться. Так что...

— У нас ужин.

— О, я знаю. Не переживай, к тому времени как приедем, я сниму бигуди.

Закрываю глаза и считаю до десяти в надежде подавить желание её придушить.

— Ригго. Планы меняются. Едем домой.

— Что? Я не поеду с тобой в эту адскую дыру, которую ты называешь домом.

Madonna Santa, дай мне силы не закончить этот день кровопролитием. Сделав глубокий вдох, я пригвождаю ее взглядом.

— Ты поедешь, куда я скажу. Мне надоело твоё детское поведение, так что возьми себя в руки и начинай играть по правилам. Или я сделаю твоё положение намного, намного хуже. Ты. Меня. Понимаешь?

— Хуже уже некуда. Чёртов Сатана.

— Хватит меня так называть!

Тара скрещивает руки на груди и отворачивается к окну, бормоча что-то себе под нос. Улавливаю только обрывки: «пушистый», «мишка» и пару крепких выражений.

Какая разница. Я достаю ноутбук и погружаюсь в работу, полностью игнорируя разъярённую женщину рядом.

— Ты голодна? — спрашиваю я, накидывая пиджак на спинку дивана.

— Я не стану разделять хлеб с врагом, особенно под его крышей.

Я останавливаюсь по пути на кухню и оглядываюсь. Тара застыла посреди гостиной, уперев руки в боки и сверля меня раздражённым взглядом.

Пожимая плечами, направляюсь к холодильнику:

— Тогда голодай.

Последние пару дней я питался в ресторанах, так что выбор для домашнего ужина ограничен. Достаю куриные грудки и грибы, и кладу их на разделочную доску, затем готовлю всё остальное для классического итало-американского блюда.

Пока нарезаю курицу полосками, приправляю, обваливаю в муке и отправляю на раскалённую сковороду с маслом, краем глаза наблюдаю, как Тара бродит по гостиной, разглядывая безделушки Сиенны на полках. Каждый раз, взяв очередную вещицу в руки, она ставит её обратно... но никогда на прежнее место.

— Не думала, что ты любишь русалок.

Поднимаю взгляд от сковороды — Тара замерла у телевизора со стеклянным шаром в руках.

— Это Сиенны. Она обожала раскидывать свои блестяшки по всему дому, — поправляюсь, — то есть... раньше обожала.

Порой забываю, что сестёр больше нет здесь.

— И ты оставил всё как было?

— Да.

Тара возвращает безделушку на стойку, но совсем не туда, где она стояла, и продолжает осмотр. На её лице застыло лёгкое недоумение, пока она беззастенчиво роется в моих вещах. Видимо, она ожидала увидеть жилище типичного холостяка с минималистичным интерьером. Если честно, этот ультрасовременный стиль из журналов, которые Сиенна везде оставляла, мне никогда не нравился. Такие интерьеры выглядят стерильно, как декорации. Дом должен быть обжитым, а не походить на рекламу дизайна.

Пересекая комнату к барной стойке, разделяющей кухню и гостиную, Тара останавливается у фотографий на стене.

— Эта разбита, — она указывает на рамку с двенадцатилетней Асей.

— Я знаю. Твой брат вмазал меня головой в неё. Ещё не успел заменить.

— М-м-гм. Надеюсь, тебе было больно.

Теперь, когда курица в соусе марсала потушилась на сковороде, а сливочный соус загустел, я начинаю рубить петрушку для подачи.

— Наверное, не так больно, как порез, который я ему оставил. Сколько швов ему наложили?

— Несколько. К счастью, он поправился за несколько дней. Как твоё запястье, кстати? Зажило нормально? — Её лицо изображает фальшивую заботу, а в голосе слышится слащавое сочувствие. Она достаёт из холодильника воду и садится напротив меня. — Слышала, восстановление после перелома запястья очень сложное. Даже после заживления кость уже не такая крепкая. Жаль.

Моя рука с недавно зажившим запястьем замирает над разделочной доской. Она явно провоцирует меня, но почему это так действует на нервы? «Игнорируй её», — говорю я себе. Я не опущусь до её уровня и не дам ей повода получить от меня ту реакцию, которую она явно хочет вызвать.

— Для твоего рода деятельности так важно сохранять полную подвижность и отличные рефлексы, — продолжает она сладким голосом, потягивая воду. — Буду жалеть, если повреждение от моего брата оставит тебя инвалидом.

Я стискиваю зубы и сосредотачиваюсь на петрушке, которая к этому моменту уже превратилась в зелёную кашу от моих резких движений.

— Честно говоря, твоя мелкая моторика явно хромает, когда дело доходит до тонкой работы. Бедная петрушка выглядит так, будто её катком переехали.

Сукин...

Мой самоконтроль лопается. Я подбрасываю нож, ловлю его за лезвие и запускаю через всю комнату. Лезвие пролетает в дюймах от уха Тары и вонзается в массивную деревянную входную дверь.

— Хм. — Наклоняю голову. — Возможно, ты права. Промахнулся на полдюйма влево.

Когда я снова смотрю на Тару, она застыла с открытым ртом, шок читается на её выразительном лице.

Меня пронзает чувство вины. Я не хотел её пугать, чёрт возьми! Просто... Да кто его знает. Никто ещё не выводил меня так сильно. Может, потому что я до сих пор не смирился с вмешательством Аджелло в мою личную жизнь? Или она просто удобная мишень для моего раздражения? Или я просто настолько чокнутый?

Закрываю глаза, сжимаю виски пальцами и вздыхаю:

— Послушай, Тара, прости. Я...

Холодная жидкость ударяет мне в лицо.

— Не смей подходить ко мне ближе, чем на милю, псих, — шипит она. Пустая бутылка летит мне в грудь, и она бросается к двери.

Чёрт.

— Тара!

Я бросаюсь за ней, настигая у самой двери.

— Не подходи! — кричит она, сбрасывая мою руку с предплечья. Дёргает ручку, пытаясь открыть дверь.

Я протягиваю руку над её плечом и ладонью захлопываю дверь. Моя грудь прижимается к её спине, надежно запирая эту шипящую фурию. Бежать некуда.

— Тара. Я пытаюсь извиниться.

— Мне не нужны твои извинения. — Она дёргает ручку двери так сильно, что раздаётся скрип. — Я должна уйти!

Её попытки вырваться заставляют её упругий зад тереться о мой пах, отчего мой член становится твёрдым, как сталь.

— Тара. Мне нужно, чтобы ты меня выслушала.

— Нет! Может, я и неудачница, которая всё делает не так, но не позволю терроризировать себя переросшему психопату с проблемами с контролем гнева!

Ладно.

Меняю тактику.

Обхватываю её за колени и спину, поднимаю и несу обратно в гостиную.

Тара

Моё сердце бешено колотится в груди, пока я тщетно пытаюсь вырваться из цепких объятий Сатаны. Даже несмотря на все мои пинки и крики, он спокойно шагает к дивану. Его хватка не ослабевает ни на миг, даже когда он садится и откидывается назад. Он так ловко зафиксировал мои руки и ноги своим телом, что у меня не осталось ни малейшего шанса вырваться, не то что попытаться ударить его по лицу.

— Алекса, — говорит он. — Включи плейлист с атмосферной музыкой.

Через мгновение комната наполняется звуками классической фортепианной мелодии и успокаивающим шумом дождя.

— Ты серьёзно? — Я смотрю на него с открытым ртом. Наши лица так близко, что вижу капли воды на его бровях и бороде.

— Я уже говорил. Но повторю ещё раз. — Он наклоняется ещё ближе. — Прости. За то, что было раньше. Я не хотел так пугать тебя. Просто… немного сорвался.

— Потому что я задела твоё мужское самолюбие?

— Возможно.

— Это просто жалко.

На его губах играет что-то вроде усмешки. Они выглядят… неплохо. Не слишком пухлые, но с чётко очерченным луком Купидона, что добавляет ему харизмы.

— Знаю. Можем теперь поговорить по-человечески?

— Отпусти меня, и я подумаю.

Его хватка ослабевает. Я тут же спрыгиваю с его колен и отступаю на несколько шагов.

— Нет смысла сражаться в битве, которую ты не можешь выиграть, Тара. Мы поженимся, независимо от твоих чувств. Почему бы просто не принять ситуацию такой, какая она есть?

Потому что я не могу! Моя жизнь — это череда катастроф, которые я сама же и создала. Постоянные провалы и грубые ошибки. Даже когда я пыталась поступить правильно, у меня ничего не получалось.

Мои отношения тоже не сложились, потому что я выбирала одного неудачника за другим. Я будто магнит для всяких идиотов и изменщиков. Если им везёт, они просто разбивают мне сердце и уходят. Если нет — они умирают. Встречаться со мной, похоже, опасно для здоровья. Пример первый: Ставрос. Пример второй: Петар, который погиб в стычке с коза ностра почти три года назад.

С такой историей вряд ли получится найти любовь всей жизни. Мужчину, который полюбит меня, несмотря на все мои недостатки. Чья любовь затмит величайшие романтические истории. И мы будем счастливы дни и ночи напролёт.

Вот чего я хочу. О чём мечтаю. Но теперь эту мечту разрушает идиотская идея дона нью-йоркской коза ностра. А потом добивает этот упрямый Сатана, скрывающийся под маской невероятной внешности. По какой-то причине они решили, что имеют право распоряжаться моей жизнью. Уничтожить все шансы на моё собственное счастье ради своих бессердечных прихотей.

Я не могу позволить этому случиться! Не могу сдаться. Я хочу свою «историю любви со счастливым концом»! И Артуро Девилль точно не тот, кто мне нужен!

— Давай, сдай тот пистолет с моими отпечатками, — шепчу я. — Я лучше сгнию в тюрьме, чем выйду за тебя замуж.

— Уверена? Потому что тюрьма — не самое страшное, что тебя ждёт. По слухам, старик Катракис сходит с ума, разыскивая сына по всем трем штатам. Может, мне стоит навести его на след твоего бывшего?

— Пожалуйста.

Девилль наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени и подпирая подбородок сцепленными пальцами. Его тёмные глаза прожигают меня насквозь из-под нахмуренных бровей.

— Один год, — наконец говорит он.

— Один год… чего?

— Мы пробудем в браке один год. Потом я дам тебе развод.

Мои брови взлетают вверх.

— И что скажет на это твой обожаемый дон?

— Аджелло верит, что наш брак наладит мои отношения с твоим братом. И… кое-что ещё. Когда его план провалится, и он поймёт, что мы с тобой, скорее всего, убьём друг друга, он не станет возражать.

— Правда? Не знала, что твой дон такой разумный человек.

— Он не разумный, но прагматичный. Если ему нечего выиграть, он отступит.

Я прикусываю щёку.

— Два месяца, — парирую.

— Год. Ни днём меньше.

— Почему?

— Аджелло не из тех, кого легко убедить в ошибке. На это потребуется как минимум год.

Я постукиваю пальцем по губам, пока в голове проносятся десятки мыслей. — А что, если в первую брачную ночь я попытаюсь перерезать тебе глотку? Это убедит его быстрее, что наш брак — плохая идея?

— Нет. Он просто скажет, что мы недостаточно старались. — Он опускает голову и смотрит в пол.

Очевидно, что он не хочет этого брака так же сильно, как и я, но готов пойти на всё, чтобы выполнить приказ. Он готов пожертвовать всем ради своей преданности дону. Я бы восхищалась его преданностью и решимостью, если бы его железная воля не рушила мою жизнь.

В тысячный раз я проклинаю себя. Что, чёрт возьми, заставило меня схватить его пистолет? Если бы не это, у него не было бы рычага давления. Ни отпечатков, ни угроз. Я ведь не собиралась стрелять в него. Он же брат Сиенны. А моя любовь к ней сильнее даже ненависти к нему. Чёрт!

— Ладно. Год. Но только гражданская церемония. Я не выйду за тебя в церкви. — Я поднимаю подбородок. — И я хочу половину всех твоих активов, не только совместно нажитого имущества, при разводе. Ты можешь внести это в брачный контракт.

Он разражается смехом.

— Не будет этого.

— Если меня заставляют стать твоей женой, я требую компенсацию. Серьёзную компенсацию. Половина всего звучит справедливо.

— Я не отдам тебе пятьсот миллионов, Тара.

Ого. Я моргаю. Не знала, что брат Сиенны настолько богат.

— Хорошо. Двенадцать. По миллиону за каждый месяц брака.

Он никогда на это не согласится. Для мужчин коза ностра нет ничего важнее, кроме их Семьи, чем деньги. Он взвесит все за и против и поймёт, что игра не стоит свеч. Слишком высокая цена за его гордость.

Нет. Давай, скажи это. Н-Е-Т.

Девилль стискивает зубы. Его взгляд обжигает меня, когда он откидывается на спинку дивана, раскинув руки по краям. Точно так же он сидел в «Наосе». Надменный ублюдок. Эта поза кричит: «Я король, и ты должна склониться передо мной». Только сейчас это не работает из-за его хмурого вида и раздражения на лице.

Чего он ждёт? Он что, всерьёз рассматривает это?

Не может быть. Девилль слишком упрям, чтобы идти на компромисс.

Но, несмотря на все его властные черты характера, он сумел удивить меня одной деталью. Я бы никогда не подумала, что Артуро Девилль — человек, который любит татуировки. Он закатал рукава рубашки, когда начал готовить, и теперь я не могу оторвать глаз от тёмных узоров на его мускулистом правом предплечье.

— Хорошо, — его низкий голос разрывает тишину. — Я принимаю твои условия.

— Что? — я отшатываюсь, ошеломлённая.

— Один год. Двенадцать миллионов долларов. Ты заключила сделку, gattina.

Во рту появляется горький привкус. Нет. Нет. Нет. Мне не нужны его деньги! Мне от него ничего не нужно, кроме как исчезнуть из моей жизни.

— Я… Я не серьёзно. Я просто…

Он вскакивает с дивана и сокращает расстояние между нами так быстро, что я не успеваю договорить.

— Ты что? Снова издеваешься надо мной? — Его глаза темнеют. — Со мной так не играют, Тара. Ты выдвинула условие. Я принял. Так что даже не думай отказываться от своих слов. Потому что если ты это сделаешь, я уничтожу тебя. По кусочкам. Вместе со всеми, кто тебе дорог. Ты поняла?

Я сглатываю, а во рту появляется кислый привкус. Живот сводит, будто он проваливается в бездну. Во взгляде Артуро столько злобы и уверенности, что я не сомневаюсь ни в одном его слове. Он серьёзен. Давление за глазами говорит, что я вот-вот сорвусь. Но я скорее умру, чем снова заплачу перед этим ублюдком.

Подняв подбородок, я встречаю его безжалостный взгляд.

— Я хочу увидеть брачный контракт, как только ты его составишь. Двенадцать миллионов должны быть на моём счету в день развода.

— Хорошо. Место для церемонии уже готово, но хочешь выбрать украшения или прочую свадебную ерунду?

— Ни-че-го.

Его взгляд падает на мои губы, когда я растягиваю последний слог.

— Отлично, — рявкает он. — Это будет событие высшего уровня, на котором соберётся элита коза ностра. Я не позволю тебе опозорить меня, как ты пыталась сегодня. Позаботься о том, чтобы твоё свадебное платье было элегантным. Никаких разрезов до самой задницы и глубоких декольте, откуда вываливается грудь. Никаких подвязок на показ, чтобы каждый Том, Дик и Гарри не представлял тебя в нижнем белье. Поняла?

Я поднимаю бровь. Он запомнил мой наряд на свадьбе Драго и Сиенны? Думала, он был слишком занят, уворачиваясь от закусок, которые я в него кидала. Но раз уж он описал его в деталях, выходит, заметил.

— Я позабочусь, чтобы оно закрывало меня с головы до ног. Не хотелось бы оскорбить твои тонкие чувства.

— Рад, что мы поняли друг друга. В четверг. Я заберу тебя в полдень на обед. Оденься подобающе для выхода в свет, и… — он указывает на макушку моей головы, — желательно, чтобы в волосах не было… украшений.

— Конечно. Если это всё, я сама найду выход. Не беспокойся, я вызову такси.

— На этом всё, — рычит он. — Но я отвезу тебя сам.