Драгоценная опасность

Глава 5

Неделю спустя

Тара

— Хоть в этом веке, Тара, будь добра.

Я поднимаю глаза, встречая хмурый взгляд Кевы. Она облокотилась о край плиты, скрестив руки на груди. Пар, поднимающийся от кастрюли с рагу за её спиной, создаёт впечатление, будто она буквально дымится от злости.

— Что?

— Картошка. — Она указывает длинной деревянной ложкой на тарелку передо мной. Ту самую, которую я использовала как подставку для книги, чтобы удобнее было читать. Кажется, я слишком увлеклась сюжетом.

— Ой. Прости. — Убираю книгу в сторону и возвращаюсь к чистке картошки.

Если бы меня отвлёк кто-то другой, я бы послала его к чёрту. Но с Кевой так нельзя. Она для меня практически как мать.

После гибели наших родителей и сестры Кева вывезла Драго и меня из Сербии в США, спасая наши жизни. Если бы не она, мы, возможно, тоже погибли бы. Работая на нескольких работах, она обеспечила нас крышей над головой и едой на столе. Лишь когда бизнес Драго пошёл в гору и он купил этот дом, Кева наконец бросила подработки. Но вместо того, чтобы отдыхать после стольких лет тяжёлого труда, она взяла на себя управление домом, где живёт почти половина людей Драго. Каждый день она кормит больше пятидесяти ртов, перевязывает раны и вдобавок отмывает деньги для операций Драго. И всё это годами, параллельно воспитывая псевдоприёмную дочь, которая добавила ей немало седых волос.

Я улыбаюсь. Именно в такие моменты, когда Кева ругает меня за что-то, я особенно остро осознаю, какая она потрясающая. Сильнее любить её просто невозможно.

— Ты вообще когда-нибудь соберёшься в тот отпуск, о котором Драго тебе твердит? — спрашиваю я, хватая ещё картофелину. Мой брат не устаёт пытаться отправить Кеву в путешествие за свой счёт. Каждые несколько месяцев он покупает ей билеты первого класса и бронирует самые роскошные отели только для того, чтобы Кева в итоге отменила всё к чёртовой матери.

— Ха! Знаешь, куда он пытался отправить меня в прошлом месяце? На Мальдивы! — Она смеётся, помешивая рагу. — Что мне делать на Мальдивах? Эти шикарные бунгало над водой не для меня. Да и вообще, вы все тут с голоду подохнете или перережете друг друга без меня.

— Уверена, девушки справятся. И я помогу.

Кева бросает на меня взгляд через плечо.

— Тара, ты даже пасуль сварить не умеешь.

— Конечно, умею!

— Ну да. Только на вкус, как вода после мытья посуды, дорогая.

— Это не моя вина! Каждый раз, когда я просила тебя научить меня, ты просто отмахивалась.

— Потому что твой нос вечно был уткнут в любовные романы! Ты не слушала ни слова из моих объяснений, слишком занятая разглядыванием полуголых мужчин на обложках. Да и вообще, сложно готовить, когда у тебя одна из этих книг приклеена к рукам. Ты почти никогда не откладываешь их.

— Это неправда.

Её брови взлетают к волосам, а взгляд выразительно скользит к книге на столе. Я даже не заметила, что снова открыла её. Просто… Сиенна дала мне её вчера. Сказала, что это лучший роман в жанре «от врагов к любовникам», который она когда-либо читала. А я как раз дошла до кульминации!

— Тебе нужно вытащить голову из этих книг и окунуться в реальный мир, девочка. Такая одержимость нездорова.

— Знаю. — Я пожимаю плечами. — Но так легко потеряться в фантазии, где герои всегда каким-то образом принимают правильные решения. Особенно милая, но застенчивая героиня. Она не позволяет ничему сломить себя, спокойно разбирается со своими проблемами, держа голову высоко. И все не могут не любить её, потому что она чертовски идеальна. А потом появляется её горячий, угрюмый возлюбленный. Он такой грубый и непреклонный… но это всего лишь маска. Втайне он без ума от этой милой, идеальной героини и готов украсть звёзды с неба, чтобы положить их к её ногам. Ну разве это не прекрасно?

— Вокруг полно хороших, реальных мужчин, Тара.

— Да, конечно. И все они просто мечтают обо мне.

— Ты могла бы в этом убедиться, если бы рассталась с этим итальянским ворчуном.

Я фыркаю. Кева определённо не входит в фан-клуб Сатаны.

— Удивительно, что ты не очарована им, как, кажется, все остальные женщины в доме. Они постоянно восторгаются, какой он джентльмен — присылает мне цветы каждый день.

— Ха! Вчера он прислал тебе белые лилии. Это похоронные цветы. А позавчера… жёлтые гиацинты. Они символизируют ревность. Джентльмен должен знать такие вещи. И даже не заставляй меня начинать про сотню роз! Не мог добавить ещё одну, да? Позор ему!

— Ну, он скоро приедет за мной, так что я посоветую ему как следует изучить значение цветов в балканской культуре, чтобы в будущем быть более осведомлённым, — смеюсь я.

Этим утром я проснулась от сообщения с незнакомого номера. В нём было всего несколько слов:

«13:00. Будь готова».

Без подписи. Этот придурок, видимо, считает, что всё человечество должно безошибочно распознавать его королевские указы — ему даже не нужно представляться. Он даже не потрудился спросить, нет ли у меня других планов на сегодня. О нет, Его Высочество просто предположил, что я сижу и жду его приказов, чтобы по первому зову броситься их выполнять.

— Что ты вообще делаешь с этим человеком? — продолжает Кева, размешивая рагу с такой силой, будто пытается взбить его в пудинг. — Ты правда с ним встречаешься или это новый способ вывести Драго из себя? Потому что это работает.

Я прикусываю нижнюю губу. Мне так чертовски хочется признаться. Рассказать Кеве, что Артуро Девилль угрожает повесить на меня убийство — убийство, которое совершил он! — если я не соглашусь на этот фарс отношений и не стану его женой. Я знаю: если скажу ей правду, Кева обнимет меня, погладит по голове и даст выплакаться на её плече. А потом сразу же пойдёт к Драго и расскажет ему всё!

Фу! Это было бы катастрофой. Я легко могу представить, что будет дальше. Мой брат взбесится и попытается убить Девилля. Но если ему каким-то чудом удастся сохранить самообладание — вспомнив, что Сатана, между прочим, брат Сиенны, — Драго тогда переключится на Аджелло.

И тогда он погибнет!

Нет. Я не могу этого допустить. Не позволю Драго снова пострадать из-за меня. На его теле и так достаточно шрамов — постоянное напоминание о том, что он чуть не умер в огне, спасая меня.

Больше никогда.

— Драго не решает, с кем мне встречаться. — Я поднимаю подбородок, надеясь убедить её. — И ему не нужно одобрять моего парня. Это моя жизнь.

— Он просто переживает за тебя.

Да. Все всегда переживают за меня. Как будто я не способна жить самостоятельно. Кто-то постоянно должен держать меня за руку, чтобы я не облажалась, надевая «взрослые штаны».

Господи. Драговские нравоучения про «мир опасен, у меня много врагов» до сих пор звенят у меня в голове с тех пор, как он заставил меня вернуться в особняк. Неважно, что я стреляю из пистолета лучше, чем некоторые из его людей. На самом деле это одна из немногих вещей, в которых я действительно хороша. Но мой брат всё равно считает, что я не могу о себе позаботиться.

— Ему не о чем беспокоиться. Со мной всё в порядке. На самом деле, я чувствую себя чертовски прекрасно. — Бросаю последнюю очищенную картофелину в тарелку и выбегаю из кухни.

Кто-то окликает меня, когда я пересекаю холл, но я игнорирую. Мне срочно нужен глоток свежего воздуха, прежде чем я окончательно рехнусь. Распахиваю входную дверь и вылетаю наружу — только чтобы тут же врезаться лицом в скопление мягких алых лепестков. Сладковатый цветочный аромат роз заполняет мои ноздри.

— Что за... — Я отталкиваюсь руками, пытаясь спастись от этого цветочного нашествия на мой нос, и чихаю.

— Стоило ожидать, — раздается раздражающе сексуальный голос прямо у меня над головой. — Ты даже цветы не можешь принять нормально.

Отшвырнув проклятый букет, я бросаю злобный взгляд на незваного гостя. Полуденное солнце выявляет синеватый оттенок в его слегка волнистых черных волосах. Он зачесал их назад, создавая эффект легкой небрежности. Серый костюм-тройка сидит на нем как влитой, как и все остальные наряды, что я видела на нем. Обидно, что такой чертовски красивый парень оказался таким засранцем. Столько потраченного потенциала.

— Еще даже не полдень, — ворчу я. — Что ты здесь делаешь?

— Ухаживаю за тобой. Разве не очевидно?

— Ухаживаешь? Ты что, сбежал из эпохи Регентства?

Глаза Артуро темнеют.

— Поверь, мне это нравится не больше, чем тебе. Я делаю это для видимости. И тебе следует поступать так же. Возьми розы.

Он пытается вручить мне цветы, но я отталкиваю их.

— Не могу. У меня закончились места для захоронений. Оставь их себе.

— Тара? — Голос моего брата гремит за моей спиной. — Что происходит?

Черт.

Меняя хмурое выражение лица на сияющую улыбку, я выхватываю букет из рук Девилля и прижимаю его к груди, будто это самое дорогое, что у меня есть.

— Посмотри на эти прекрасные розы! — Мой голос мог бы покрыться сахарной глазурью. Зная, что Драго вряд ли расслышит меня, я поворачиваюсь, чтобы он мог прочитать по губам. — Разве мой мужчина не чудесен, что подарил мне такие красивые цветы?

— М-м-гм. — Судя по выражению отвращения на лице брата, когда он смотрит на розы, можно подумать, что это кишки. Но затем его внимание переключается на зятя, и взгляд Драго становится ледяным. — И почему этот красавчик снова дарит тебе цветы?

— Это может стать для тебя сюрпризом, — отвечает Сатана снисходительным тоном, — но воспитанный мужчина так поступает, когда забирает свою девушку на свидание.

— Девушку? — Драго сужает глаза.

— Пока что. Вскоре, надеюсь, нечто большее.

В мгновение ока мой брат сокращает расстояние между нами. Из его горла вырывается угрожающее рычание, когда он протягивает руку мимо меня и хватает Девилля за воротник рубашки.

— Sljamu nalickani!(пер. с серб. — Накрашенный подонок) — рычит Драго.

— Господи! — Я бросаю цветы в сторону и обхватываю обеими руками руку брата, пытаясь оттащить его от Девилля.

Но Сатана использует это в своих интересах, вытягивая руку и обхватывая горло Драго.

— Убери свои лапы от меня, — шипит он.

Они оказываются в тупиковой ситуации, удерживая друг друга на расстоянии вытянутой руки. Я перевожу взгляд с брата на моего «парня» и обратно. Эти двое ведут холодную войну с тех пор, как Артуро попытался вмешаться в брак Сиенны и Драго. Судя по убийственным выражениям их лиц, этот холодный конфликт вот-вот перейдет в очень, очень горячую стадию.

— Ты делаешь это специально, чтобы еще больше вывести меня из себя, да, ублюдок? — ревет Драго.

— Вопреки твоим убеждениям, мир не вращается вокруг тебя, Попов! — огрызается Девилль.

— О, ради всего святого! — Я отпускаю руку брата и протискиваюсь между их массивными телами, поворачиваясь к Драго, и цепляюсь за их напряженные руки. В результате я болтаюсь на их руках, как тряпичная кукла, ноги висят в нескольких дюймах от земли. — Прекратите это! Отпустите друг друга! — кричу я, надеясь, что мой вес заставит их разжать руки.

— Нет! — Два голоса гремят одновременно, сотрясая стены холла.

Черт. У меня нет выбора, кроме как выплюнуть слова, которыми я предпочла бы подавиться.

— Драго! — кричу я. Затем, когда он смотрит на меня, продолжаю: — Пожалуйста, остановись. Я... эм... влюблена в него.

Во рту появляется вкус кислоты.

Брат моргает. Его взгляд перебегает к Артуро, затем возвращается ко мне.

— Я тебе не верю.

— Что? Почему?

— Ты худшая лгунья из всех, кого я знал, Тара. Брось эту херню, немедленно!

— Но я говорю правду!

— Да? Еще несколько недель назад ты называла этого мудака «заносчивым итальянским пижоном». А теперь внезапно влюбилась?

Ну и дерьмо.

Я открываю рот. Закрываю. Мозг переключается в режим перегрузки, ища способ убедить Драго. Тем временем он продолжает сверлить меня взглядом.

Он должен поверить в этот фарс. Все зависит от того, чтобы брат никогда не заподозрил, что меня заставили встречаться с Сатаной. На кону слишком многое. Я не позволю своему очередному косяку поставить семью под удар. «Разбирайся со своими проблемами сама, Тара». Я повторяю эту мантру в голове.

— Да, это так. — Отказавшись от бесполезной попытки удержать их руки, я отпускаю их. Когда мои ноги касаются земли, я остаюсь зажатой между ними, отталкивая каждого в свою сторону. Не ожидая, что мой толчок что-то даст, я удивлена, когда оба опускают руки и отступают на шаг.

С трудом сглатываю ком в горле и поворачиваюсь к своему заклятому врагу. Его чувственные губы кривятся в коварной усмешке, когда наши взгляды встречаются. Ноги будто налиты свинцом, когда я подхожу ближе и встаю на цыпочки. Провожу руками вверх по его груди и сцепляю пальцы на его затылке.

— Ненавижу тебя, — шепчу. Затем притягиваю его голову вниз и прижимаю свои губы к его.

Это должен был быть грубый, быстрый поцелуй. Достаточно долгий, чтобы убедить Драго в моей искренности, но не настолько, чтобы потом тошнило. Единственный возможный исход после такой близости с Сатаной.

Но, как всегда, мои инстинкты и намерения оказываются хуже некуда.

В момент соприкосновения наших губ в моём мозгу словно происходит короткое замыкание, словно через точку контакта ударило сто десять вольт. Я превращаюсь в сплошные нервные окончания. Ощущаю... всё.

Как под током.

Пряный аромат его одеколона одурманивает. Едва уловимые землистые ноты сводят с ума. Пробуждают голод... похоть... Может, потому что я не ожидала, что у такого властного мужчины могут быть такие мягкие губы. Или из-за того, что в этот же миг его язык проникает в мой рот. Уж точно не потому что его сильные руки обхватывают мою задницу и прижимают к его твердому мужскому телу.

Мои пальцы впиваются в его идеально зачесанные волосы, запутываясь в шелковистых прядях. Он пожирает мой рот, не оставляя шанса перевести дыхание. Захватывает мою нижнюю губу зубами — боль от укуса одновременно мучительна и блаженна. Если бы я могла мыслить, меня бы смутил жалобный стон, вырвавшийся из меня. Поцелуй грубый, болезненный и... господи боже... лучший из всех, что я...

— Sunce ti jebem.(пер. с серб. — Да чтоб тебя!)

Громкое проклятие брата обрушивается на меня, как ушат ледяной воды.

Я замираю, затем медленно отрываюсь от самых сладостных губ на свете. Неохотно, с предчувствием беды, открываю глаза. Два темно-карих глаза смотрят на меня, в их глубинах мерцает опасный огонек.

— Тара, — взрывается за моей спиной взвинченный голос Драго. — Слезай с него. Прямо. Черт побери. Сейчас же.

Я стискиваю зубы.

— Отпусти.

— Это ты вцепилась в меня, gattina. — Девилль усмехается, наклоняясь, чтобы прошептать мне на ухо: — Будь я менее проницателен, мог бы подумать, тебе понравилось.

Моргаю, пытаясь очистить сознание от тумана, быстро высвобождаю ноги, обвитые вокруг его талии, и размыкаю удавьи объятия на его шее. Руки дьявола по-прежнему стискивают мою задницу, прижимая к себе, пока я медленно сползаю по его телу.

— Учитывая ставки, я весьма заинтересована в нашей сделке, — шепчу, когда ступни касаются полированного кафеля.

Нарочито опираясь на грудь Девилля, поворачиваюсь к брату.

— Драго, тебе действительно нужно перестать лезть в мою личную жизнь. Я не обязана объяснять свои чувства к парню. Но раз уж ты настаиваешь, знай — вся эта ненависть между нами оказалась чертовски возбуждающей. Хочешь демонстрацию? Если нужны доказательства, мы можем прямо здесь трахнуться перед...

— Хватит! — рычит Драго.

— Рада, что мы поняли друг друга. А теперь у нас свидание, так что если ты не против...

— Иди подожди своего... парня... в машине. Мне нужно поговорить с ним. Сейчас же, Тара.

— Эй! Не смей... — начинаю я протестовать, но мелькнувшее в глазах Драго беспокойство заставляет меня замереть.

Я знаю этот взгляд. Он не имеет ничего общего с желанием помыкать мной. Скорее, это проблеск напряжения, слишком часто вторгающегося в жизнь брата. В прошлом году он не сходил с его лица несколько дней после того, как я в грозу вылетела с дороги и врезалась в дерево. Сначала я решила, что он зол из-за разбитой машины, но вскоре стало ясно — его волновало лишь то, что могло со мной случиться.

Прежде чем разрешить мне забрать машину из сервиса, я вынесла его пятиминутную тираду об опасностях вождения. Он словно потерял рассудок от страха снова отпустить меня за руль. Я видела, какую борьбу он вел с собой, прежде чем сдаться. И поняла, какие бы страхи ни одолевали брата, потерять меня он боится больше всего. Да, он излишне опекает и иногда невыносим, но я знаю, откуда это растет. И когда вижу этот проблеск ужаса в его глазах, лучшее, что могу сделать — дать ему высказаться.

— Ладно. — Пожимаю плечами и подбираю с пола изрядно помятый букет красных роз. Глубоко вдыхая их аромат, направляюсь к выходу.

Артуро

Мой взгляд прикован к Таре, пока она пересекает холл. Я наблюдаю, как её тёмные роскошные локоны струятся, словно мерцающий водопад, по спине, мягко покачиваясь в такт движениям бёдер. Глотаю, не в силах отвести взгляд от её задницы, идеально заполняющей узкие джинсы. Господи. Я опускаю взгляд, скользя по подтянутым ногам Тары вплоть до белых кед «Конверс». Каждый её шаг оставляет за собой след из растоптанных лепестков роз на мраморном полу. Зрелище, которое она представляет, просто сверхъестественно. Воин, покидающий поле битвы, с каплями крови врагов на клинке.

Чертовски сексуально.

Ещё две минуты назад я был уверен, что полностью контролирую ситуацию. Мастерски направляю её. Тара — отвратительная актриса. Я видел её намерения ещё до того, как она схватила меня за шею и притянула к своим губам. Она была совершенно неспособна скрыть отвращение на лице перед тем, как наши губы соприкоснулись. Не то чтобы это мне помогло.

Но в момент, когда её мягкие губы коснулись моих, я ощутил, будто в меня ударила молния. Каждая клетка моего тела ожила, заряженная странной энергией. Ток пробежал по венам, напрягая каждую мышцу. Всё... всё затрепетало, словно после долгих лет оцепенения жизнь внезапно хлынула в меня. И направилась прямиком к моему члену. Всё, чего я хотел, — прижать эту раздражающую женщину к себе. Так я притянул её ближе, вжал в свою грудь. И поцеловал. На мгновение забыв, что это фарс.

Что, чёрт возьми, со мной происходит? У меня никогда не было такой сильной реакции на женщину. Особенно после одного поцелуя. А после её намёков, что мы занимаемся сексом, я не мог выбросить этот образ из головы и чуть не взорвался. Так не пойдёт. Мне нужно избавиться от этого нежелательного влечения. Влюбляться в Тару Попов — совершенно неприемлемо.

С огромным усилием я наконец отрываю взгляд от двери, за которой она исчезла.

— Я хочу, чтобы ты держался подальше от моей сестры, Девилль, — рявкает Драго, приближаясь вплотную.

— Как хорошо, что мне плевать, чего ты хочешь, — ворчу я. — Напомнить тебе, что всего несколько месяцев назад мы были в похожей ситуации? Только тогда моя сестра собиралась замуж за безумного ублюдка. За тебя!

— Именно. А ты, — Драго тычет пальцем мне в грудь, — её родной брат, чьей обязанностью было защищать её, ничего не сделал.

У него хватает наглости намекать, что я забочусь о сестре меньше, чем он о своей. Как будто я не отдал бы жизнь за Сиенну или Асю. Я бы сделал это, не моргнув глазом.

Я сжимаю кулаки, но заставляю себя сохранять хладнокровие. Мне нужно, чтобы этот идиот поверил в нашу чертову ложь. Романтика. Любовь. Свадьба. Такова игра. Правила мутные, но я не могу позволить себе офсайд.

— Сиенна взрослая женщина, способная принимать собственные решения. Как и Тара. Судя по тому, что я видел, она вполне самостоятельна, — говорю я.

— Правда? Тогда позволь рассказать тебе кое-что о ней, чего ты мог не заметить. Моя сестра — самое упрямое создание на свете. Она своевольна, болтлива и уверена, что способна добиться всего, чего захочет.

— Да, я заметил.

— Конечно. Но вот в чём загвоздка. Большинство вещей, за которые она берётся в одиночку, заканчиваются полным провалом. — У него дёргается челюсть, и он делает глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Тара — прекрасный хаос. Но нет ничего, чего она не сделала бы ради тех, кого любит. Если им понадобится пересадка лёгкого, она без колебаний разгромит полмира в поисках донора. Она покалечит или убьёт, если придётся, и сделает это без сожалений. Голыми руками вырвет орган и протянет хирургу на своих окровавленных ладонях. Вот только это будет, чёрт побери, печень. А не лёгкое.

Я разражаюсь смехом. Да, охотно верю. Могу представить её за этим занятием.

— Гм. Вот. Вот это снисходительное ржание — именно то, о чём я говорю, — усмехается Драго. — Всё, что ты вынес из этой истории, — что Тара всё испортит. Остальное прошло мимо тебя. Факт, что она готова убить средь бела дня ради тех, кого любит. Ты это понимаешь? — Он кривит губу, сверля меня взглядом. — Моя сестра заслуживает мужчину, который будет любить и ценить её. Такую, какая она есть. Мужчину, который не будет принижать её достоинства из-за пары ошибок. А ты... Ты не тот мужчина, Девилль.

Улыбка сходит с моего лица, когда до меня доходит смысл его слов.

— Так что отправляйся на своё свидание или что там у вас, — продолжает он. — Бог знает, Тара не любит, когда ей приказывают, так что не стану заставлять её бросать тебя. Скоро она сама поймёт. Увидит, что ты её недостоин.

Попов уходит, направляясь вглубь дома, а моя рука так и чешется врезать ему в его самоуверенную морду. Пока я пытаюсь подавить желание догнать его и вбить его обвинения обратно ему в глотку, с верхнего этажа раздаётся радостный смех. Я поднимаю взгляд и вижу Сиенну, сбегающую по деревянной лестнице. На ней её ослепительно красно-жёлтый комбинезон, сверкающий на солнце. Блёстки горят так же ярко, как огонёк в её глазах, когда она спрыгивает со второй ступеньки прямо в объятия Попова. Как будто ей не нужен воздух, она тут же начинает тараторить о подходящих дождевиках для собак. Это моя Сиенна.

Грудь сжимается, когда я смотрю на сестру с её мужем. Они так... счастливы. Беззаботны. Влюблены. Не могу этого отрицать. Этот ублюдок действительно любит мою сестру. У них есть... то, что мне не светит. Всепоглощающее желание и преданность. Брак, наполненный страстью и любовью.

Неохотно признаюсь даже самому себе, но Аджелло был прав. Я занимаю себя делами, чтобы избежать пустоты в доме. Но это не главная причина отсутствия личной жизни. Я трахаюсь. Время от времени. Как и любому нормальному мужику, мне нужна разрядка. Чёрт, секс — это просто секс, но он не может и никогда не станет поводом для эмоциональной привязанности. Я приложил немало усилий, чтобы не привязываться к партнёршам. Я просто не в состоянии позволить себе заботиться о ком-то ещё.

После пятнадцати лет единоличного воспитания сестёр, бесконечных переживаний о том, как они могут пострадать из-за меня, из-за моей работы... После жизни в постоянном страхе, что я где-то не справлюсь... Я не могу. Не могу позволить себе чувствовать так сильно. Особенно после похищения Аси, когда она пропала на месяцы. А потом Сиенна попыталась покончить с собой. Я тогда чуть окончательно не рехнулся.

Больше никогда.

Слава Богу, и Ася, и Сиенна теперь счастливы с мужчинами, готовыми отдать за них жизнь. Они в безопасности. Я всегда буду любить их, всегда буду рядом, если им что-то понадобится, но не собираюсь заменять заботу о сёстрах заботой о ком-то ещё. Особенно о жене. Мне не нужны отношения, которые вернут этот парализующий страх.

Но, зная, как Семья помешана на традициях, я всегда понимал, что договорной брак возможен. Если бы до этого дошло, я предполагал, что это будет женщина, воспитанная в понимании своих обязанностей. Кроткая и послушная, подходящая для жены младшего босса каза ностра. Та, кого я смогу держать на расстоянии.

Несмотря на внешний лоск, большинство договорных браков в Семье — браки по расчёту. Да, пары разыгрывают спектакль, но эти союзы — не более чем деловые сделки. И такой расклад мне подходит, потому что любовь не для меня. И никогда не будет. Но осознание этого... не смягчает горечь, обжигающую горло.

Сглотнув ком, я разворачиваюсь и выхожу из дома Попова.

Моя машина припаркована в дальнем конце подъездной аллеи. Ригго за рулём смотрит прямо перед собой с выражением благоговения. Как я и предполагал, Тары внутри нет. Скрестив руки на груди и всё ещё сжимая потрёпанный букет роз, она сидит на капоте и хмуро смотрит в мою сторону. У этой женщины явная склонность не делать того, что ей говорят. Это одна из многих вещей, которые нам предстоит обсудить, прежде чем представлять её Семье как мою невесту. Фиктивный брак или нет, миссис Девилль должна соответствовать своему положению.

— Похоже, ты цел и невредим, — бормочет она, когда я подхожу.

— А ты, кажется, недовольна этим.

— Полагаю. Я надеялась, Драго хотя бы немного тебя потреплет.

— Какая самоуверенность. Тебе не приходило в голову, что пострадать мог бы твой брат? — Я открываю дверь и киваю. — Садись.

Грациозно, как газель, она спрыгивает на землю. Затем демонстративно оглядывает меня с головы до ног, пока наши взгляды не встречаются.

— Да брось. Что бы ты сделал? Пригрозил ударить его своей наградой за «Самого чопорного мужчину года»? Или размазал бы гель для волос по его физиономии?

— Я не пользуюсь чёртовым гелем, — огрызаюсь я.

Уголки её губ растягиваются в усмешке.

— Хм, могла бы и поверить.

Я сжимаю ручку двери так сильно, что почти отрываю её. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Madonna Santa, дай мне сил не придушить эту женщину до свадьбы.