Драгоценная опасность

Глава 18

Артуро

Переулок тёмный, и здания по обеим сторонам смыкаются вокруг. Каждое окно черно. Каждая тень холодна и угрожающа. Луна не помогает, пока я продолжаю искать…

Я внезапно останавливаюсь. Где я? И почему так чертовски холодно? Зубы стучат.

Натягивая куртку плотнее, я позволяю глазам скользить по незнакомому району. Как, чёрт возьми, я оказался здесь? Я не помню. Я…

Я ищу кого-то.

Да. Я ищу того, кого потерял.

Кого? Кого это я не могу найти?

Асю?

Да, это должна быть та, кого я ищу. Моя младшая сестра исчезла.

Я смотрю налево по улице, затем направо. Никого нет. Неважно. Я продолжаю бежать. Это то, что я должен делать. Продолжать идти. Продолжать искать кого-то важного для меня. Кого-то, кто принадлежит мне. Мне нужно найти их. Защитить то, что моё. Охранять их, как чёртов ястреб.

Вдали появляется одинокий уличный фонарь. В конце квартала, прямо перед перекрёстком. Силуэт. Одинокая женщина, стоящая прямо под светом.

— Ася? — зову я.

— Я в порядке, Артуро, — отвечает женщина голосом Аси.

Из меня вырывается вздох облегчения. Она в порядке. Да. Счастливо замужем за тем чертовым русским.

— Я искал тебя, — говорю я.

Моя сестра улыбается. Я не вижу этого, потому что она слишком далеко, но уверен, что это правда.

— Не меня ты ищешь.

Она права. Я пытался найти кого-то ещё. Но кого?

— Ты уже нашёл её. Ту, кого искал всё это время. Ты просто ещё не осознал этого.

— Нашёл кого? — Я делаю шаг ближе. — Скажи мне!

— Спасение приходит во многих формах, Артуро.

— Спасение? — Я отшатываюсь, и меня переполняет отчаяние. — Я неспособен спасти кого-либо, сестрёнка. Я не смог спасти тебя! Я искал и искал, но в конце концов кто-то другой спас тебя. Я проиграл. Подвёл обеих своих сестёр. Почти потерял Сиенну тоже из-за своих ошибок. Я больше никого не подведу.

Холодный ветер дует, забрасывая пыль и мусор мне в лицо. Температура упала ещё ниже.

Моя сестра наклоняет голову, наблюдая за мной, словно мои слова кажутся ей забавными.

— Она не та, кого нужно спасать. — Тихие слова долетают до меня. — Это ты.

Я? От чего меня нужно спасать?

— От себя самого, Артуро.

Уличный фонарь гаснет, погружая переулок во тьму, силуэт моей сестры растворяется в воздухе. Остаются только её слова. Их разносит ледяной ветер. Они эхом отражаются от стен. Они звенят у меня в голове, как пронзительный клаксон.

— Артуро!.. Артуро!.. Артуро!

Тара

— Артуро! — кричу я, тряся его за плечи. — Проснись!

Пот выступает на его обжигающе горячей коже, пока он мечется из стороны в сторону. Я пытаюсь разбудить его уже несколько минут. Это ненормально, и я начинаю чертовски паниковать. Я трясу его снова, сильнее на этот раз, пытаясь игнорировать панику, которая угрожает захлестнуть меня.

Наконец он затихает. Его веки медленно приоткрываются. Слава богу!

— Видимо, тебе приснился кош…

Погодите. Что-то не так. Он смотрит на меня, но его взгляд не сфокусирован. Я беру его лицо в свои ладони. Под моими ладонями он горит.

Лихорадка.

— Здесь… холодно. Так холодно, — протяжно говорит он, пока дрожь сотрясает его тело. Его взгляд направлен в мою сторону, но он словно смотрит сквозь меня.

— Артуро? — Я трясу его. На этот раз легче. — Посмотри на меня.

Странная, едва заметная улыбка трогает его губы.

— Конечно. Мне всегда нравится смотреть на тебя, gattina. Даже когда ты кидаешь в меня канапе.

Я смотрю на него с открытым ртом. Сумасшедший.

— У тебя лихорадка.

— Хм… А можно мне поцелуй? Такой дикий, когда ты кусаешь мой язык? — Он выпячивает губы, медленно, словно искушает меня принять его предложение.

Он бредит. И определённо с температурой. Кажется, высокой.

— Отлично, — бормочу я себе под нос.

Что мне делать? Как справляться с такой высокой температурой? Драго никогда не болел, по крайней мере, серьёзно. А у меня был только желудочный грипп, да горло болело. Что мне делать, чёрт возьми?

Я была готова ко многим неприятным вещам, когда переезжала в этот дом, но не к этому. Не к этому сжимающему живот страху, что поселился во мне, пока я смотрю на своего мужа, не зная, как ему помочь. Чёрт, лучше выслушать ещё одну длинную лекцию от Артуро или вытерпеть его крики о моей полной несостоятельности как образцовой жены. А не это.

Только не это.

Спускаюсь с кровати и бегу искать свою сумочку. Сиенна точно знает, как ухаживать за своим братом. Как только пальцы находят телефон, я набираю её номер.

Она отвечает на седьмом гудке.

— Сейчас два часа ночи, Тара. Что…

— Артуро заболел, — говорю я, возвращаясь в кровать рядом с ним. — У него жар. И он несёт какую-то чушь. Что мне делать?

— Какая у него температура?

— Я… я не знаю. Не знаю, где градусник. Но его кожа горячая на ощупь. И тот бред, что он несёт, звучит так, будто его чертов мозг поджарился.

— Ладно, хорошо. Я такое уже видела. Это случалось, когда у него температура подскакивала выше сорока.

— Сорока? — ахаю я, пока желудок проваливается куда-то в пятки.

— Да. Тебе нужно сбить её. Быстро. Затащи его в душ. Вода должна быть чуть тёплой. Не холодной.

— Как? Он вдвое больше меня, Сиенна. И он едва в сознании, — плачу я. — Помогут ли лекарства? Он носит с собой бутылку ибупрофена, глотая эту дрянь как чертовы конфеты. Я могла бы попытаться найти её.

— Это будет недостаточно быстро. Таблетки, я имею в виду. Им потребуется слишком много времени, чтобы подействовать. По крайней мере, возьми мокрые полотенца и накрой его с головы до ног. Я позвоню Иларии и попрошу её приехать посмотреть его. Лучше не давать ему никаких лекарств до этого.

— Иларии?

— Матери дона.

— У Аджелло есть мать? — Я думала, этот мужчина — порождение чего-то тёмного и неестественного.

— Знаю, в это трудно поверить. Но она милая женщина и отличный врач, так что не волнуйся. Я сейчас повешу трубку и позвоню ей. Держи меня в курсе, как дела, ладно?

— Конечно. Мокрые полотенца. Илария. Держать в курсе. — Я прижимаю ладонь к пылающему лбу Артуро. — Скажи ей поторопиться.

Я отбрасываю телефон и бегу в ванную за полотенцами.

Пятнадцать минут спустя я смотрю на кучу полувлажных полотенец рядом с кроватью. Я меняла их почти так же быстро, как клала, но это ничего не дало. Кожа Артуро ощущается такой же горячей, как и прежде. Может, даже горячее. Чёрт.

— Артуро. — Я отодвигаю пряди его мокрых волос с лица. — Нам нужно отвести тебя в душ.

Он медленно моргает. Его всё ещё затуманенные глаза наконец встречаются с моими.

— Хм… Обожаю принимать душ с тобой. Ты позволишь мне снова полакомиться твоей киской?

— Нет! — Мои щёки пылают. Я чувствую, как краснею вся. — У тебя жар, и нам нужно его сбить.

— Значит, никакой киски? Тогда я никуда не пойду.

— Я не спрашивала. — Я хватаю его за запястья и тяну, пытаясь поднять его и увести с кровати. — Пожалуйста, помоги мне.

— Не-а. Никакой киски — никакой помощи. — Он падает обратно на подушку.

Господи!

— Ладно. Хорошо. Как хочешь. — Он даже сидеть не может, не то что устраивать мне кунилингус.

С усилием мне удаётся поднять его на ноги, но мы оба почти падаем на пол, когда Артуро теряет равновесие. Вовремя подхватив его, я перекидываю его руку через своё плечо и, поддерживая за талию, веду в ванную.

— Обожаю твой запах, — говорит Артуро, уткнувшись носом в мои волосы.

— Эм… спасибо.

— Я не позволял Грете менять постельное бельё с тех пор, как ты провела ночь в моей кровати. Оно пахнет тобой, и я хочу сохранить это навсегда.

— Это отвратительно.

— Не-е-ет. Но если тебе не нравится, я могу купить новое, — выпрямляется он. — Но только если ты переедешь. В мою спальню, в мою кровать. Если ты всегда будешь спать со мной. На мне. Мне это понравилось. Вообще, мне многое в тебе нравится.

— Похоже, ты теряешь рассудок. Смотри под ноги!

— О, командный голос! Это мне тоже нравится. Но знаешь, что я абсолютно обожаю? — Он усмехается. — Когда ты прижимаешься к моей шее.

— Что?

— Вот так! — Он хватает меня за талию и поднимает, прижимая к себе так, что моё лицо вжимается в выемку между его плечом и шеей. — Да, именно так.

— Ты спятил? Опусти меня, иначе мы оба окажемся на полу.

— Мм-хм… это тоже будет весело. — Он опускает меня на пол, пошатываясь.

Чёрт. Я обвиваю его руками, не давая упасть.

— Давай. Осталось всего несколько шагов.

Последние пять футов до ванной кажутся пятьюдесятью. Мы ковыляем весь путь. Наконец затолкав его в душевую кабину, я прислоняю его к стене и включаю воду.

— Из-за твоей температуры тебе может показаться, что вода холодная. Но уверяю, она на самом деле тёплая. — Я протягиваю к нему руку. — Давай, Артуро.

Кривая ухмылка расползается по его лицу.

— Я бы прошёл по льдинам или сквозь адское пламя ради тебя, дикая кошка. — Сцепив пальцы с моими, он притягивает меня к себе и встаёт под поток воды.

Прошло всего несколько часов с тех пор, как мы стояли в точно таком же положении, под струями воды. Но теперь всё кажется совершенно иным. Во взгляде Артуро нет того опасного блеска, который был раньше. Сейчас то, как он смотрит на меня, не похоже ни на один из его прежних взглядов. Его взгляд мягкий. Беззащитный. Должно быть, из-за лихорадки и бреда у него совсем помутился рассудок.

Меня пронзает острая тоска. Каково было бы, если бы Артуро Девилль всегда смотрел на меня так?

— Ты зашла в ледяной душ ради меня, — шепчет он, проводя тыльной стороной ладони по моей щеке.

— Он не ледяной. — Я приподнимаюсь на цыпочки и касаюсь его губ своими. Даже они кажутся каким-то образом мягче. Может, это вода, стекающая по нашим лицам. — Просто тебе так кажется.

— И ты произнесла моё имя, — его пальцы ласкают мой подбородок, — несколько раз.

— Я была в состоянии стресса. Оно само сорвалось.

Его другая рука скользит по моей спине, проводя вдоль позвоночника под мокрой футболкой. Это единственная одежда на мне. Мой муж, однако, не одет вовсе. И всё же наши прикосновения не кажутся сексуальными.

Мои ладони скользят по его твёрдой, как камень, груди, затем переходят на спину, медленно исследуя его великолепное тело. Всё во мне трепещет от возбуждения. Мое влагалище всё ещё чувствительно после нашего безудержного, неистового секса, и всё же я желаю большего. Жажду снова почувствовать его. Одно движение по моему клитору — и я уверена, что взорвусь. Рассыплюсь так, как может заставить меня только он.

Но не этого я хочу прямо сейчас. А вот этого. Медленного движения его пальцев вдоль моего подбородка. Его языка, исследующего мой рот. Этого приятного ощущения у основания черепа, пока он пробирается пальцами сквозь мои волосы. Вот чего я хочу. Всех этих прекрасных вещей. От него.

Потребность в этой базовой ласке странна, учитывая в какую опасную игру мы играем с самого первого дня. Ничто между нами не было лёгким. Ничто, кроме неоспоримого притяжения, которое чувствуем мы оба. Просто невозможно долго сопротивляться такой химии. Сколько бы раз мой разум ни пытался отрицать это, моё сердце распознавало ложь. Я знала, что в конце концов мы с Артуро окажемся в постели. В его или в моей — не имело бы значения. Мы оба сдались бы этому сильному физическому магнетизму. Но этот, вот этот момент, не чувствуется как просто сексуальное влечение. Это нечто совершенно иное. И я не имею понятия что.

Или, возможно, имею.

Соглашаясь на этот фарс под названием «брак», я думала, что поступаю правильно. Жертвую годом своей жизни ради семьи. Исправляю очередную из своих бесконечных ошибок. Принимаю мужчину, который не любит меня. Опасного мужчину, который шантажировал меня. Мужчину, который, вне постели, находит меня несостоятельной во всём, что имеет значение. Прямо как все предыдущие мужчины в моей жизни.

Я думала, что смогу это сделать. Временно отодвинуть свои мечты, своё счастье в сторону. Двенадцать месяцев. Вряд ли это должно быть сложно после всей жизни без того, чего я жажду. Мужчины, который будет ценить меня выше всех остальных. Любить меня больше, чем себя. Несмотря на то, что я ходячая катастрофа, как метко выразился Сатана Девилль. Но такова моя жизнь. И несмотря на тот беспорядок, который я в ней устроила, есть одна вещь, в которой я всегда была непреклонна. Одна вещь, которую я пообещала себе. Единственное, что я никогда не испорчу.

Я влюблюсь только в мужчину, который любит меня в ответ.

Глупая, глупая, глупая. Потому что мне удалось облажаться и с этим.

— Надеюсь, этого достаточно. — Кончик моего носа покалывает, когда я выхожу из объятий Артуро и выключаю воду. — Давай вернём тебя в кровать. Врач должен скоро приехать.

— Правильно сделала, что отвела его в душ.

Блондинка, утончённая и полностью уверенная в себе, Илария откладывает стетоскоп.

Я смотрю на Артуро, растянувшегося лицом вниз на моей кровати. Он рухнул туда, как только мы вернулись из ванной, мгновенно заснув. Мне потребовалось почти десять минут, чтобы впихнуть его длинные руки и ноги в футболку и пижамные штаны, чтобы он не «знакомился» с врачом голым.

— Что с ним? — спрашиваю я, кусая ноготь.

— Пневмония. Скорее всего, вирусная, но мы точно узнаем, когда получу результаты анализов. Я слышу симптоматические хрипы в его дыхании. Это признак воспаления в лёгких.

— Это… плохо?

— Менее плохо, чем бактериальная пневмония. Как долго он кашляет?

— Эм… около недели. Может, две.

— Жаропонижающее, которое я ему ввела, сбило температуру. Я пришлю кого-нибудь утром с противовирусными препаратами. Они помогут ускорить его выздоровление.

— Хорошо… Что ещё?

— Обычно при таком типе пневмонии гриппоподобные симптомы проходят сами. Ему просто нужен отдых, много жидкости и хорошее питание. Давайте ему тёплый чай с лимоном и мёдом от горла. Домашний суп. И держите его в постели до конца недели, как минимум. Не позволяйте ему работать.

— Не уверена, что это возможно.

— Он сам довёл себя до этого, потому что был безответственным. Он игнорировал симптомы, затем начал принимать безрецептурные препараты, которые ничего не делали, кроме как маскировали его состояние, пока инфекция не обострилась. — Она захлопывает свою медицинскую сумку с большей силой, чем, возможно, намеревалась. — Мужчины — идиоты, — добавляет она.

Я фыркаю, затем прикрываю рот ладонью. Трудно поверить, что кто-то настолько… нормальный… породил такого безжалостного ублюдка, как Сальваторе Аджелло.

— Это всё? — спрашиваю я. — С ним всё будет хорошо? Что, если у него снова поднимется температура?

— Он может продолжать принимать ибупрофен от болей и температуры, если она вернётся. Пусть принимает каждые четыре-шесть часов. Холодный душ, но только при крайней необходимости. Также вам стоит дистанцироваться на несколько дней. Персоналу тоже. При вирусной пневмонии Артуро будет заразен, пока не почувствует себя лучше и у него не пройдёт жар.

Да. Учитывая наши плотские утехи, мне уже поздно осторожничать.

— Ну, если я до сих пор не заболела, то, возможно, всё в порядке.

— Если у вас появятся симптомы, сразу звоните мне. — Илария встаёт и забирает своё кашемировое пальто с кресла. — Я сама найду выход. — На другой стороне комнаты она останавливается у двери. — Знаете, когда мне позвонили сразу после двух ночи, я была уверена, что придется доставать пулю из кого-то. Но пневмония… Я бы предпочла её огнестрельному ранению в любой день.

Как только она уходит, я забираюсь на кровать рядом с Артуро. Он выглядит намного лучше, чем час назад. А это значит, что я, возможно, смогу поспать. Ложась рядом с ним, я прижимаю губы ко его лбу. Всё ещё горячий. Но не так сильно. Прижимаясь к его боку, я вздыхаю.

Кева однажды сказала мне, что секреты, которые прошептали в темноте, остаются там навсегда. Запертые там, где никто не сможет до них добраться. До рассвета ещё пара часов, но скоро появятся первые лучи утреннего солнца. Их свет прольётся через окно в комнату. Сейчас же, сейчас ещё темно. И судя по ровному дыханию Артуро, он глубоко в царстве сна. Слишком далеко, чтобы слышать мои признания.

— Стану ли я плохой, если признаюсь, что хотела бы, чтобы ты оставался в бреду? — шепчу я ему на ухо. — Или я могла бы притвориться, что ты был в здравом уме, когда сказал, что пройдёшь сквозь огонь и ступишь на лёд ради меня? Не покажусь ли я тогда слишком жалкой? — Прядь его волос упала на лицо, и я протягиваю руку, чтобы убрать её. — Да, я тоже так думаю. Но это нормально, знаешь? Я известна тем, что делаю такие глупости. Так что я позволю себе притворяться. Только до утра. А потом мы оба вернёмся к взаимной ненависти. Что думаешь?

Тишина и ритмичное дыхание — мой единственный ответ.

— Я проклинаю день, когда встретила тебя, Артуро Девилль, — шепчу я. Затем целую его в плечо и закрываю глаза.

Через несколько часов восход разгонит ночную тишину. Сожжёт мои секреты — правду, — которую я не могу встретить при свете дня. Разгонит мои глупые мечты и вернёт меня в мрачную реальность. Сотрёт его сладкие слова из моей памяти. Когда проснусь, я вернусь к тому, чтобы держать Артуро Девилля на расстоянии вытянутой руки. Потому что это единственный способ спасти себя.

От разбитого сердца.

От желания чего-то, что, как я знаю, никогда не может случиться.

От страстного желания навсегда остаться со своим мужем.