Драгоценная опасность

Второй эпилог

Тем временем в Бостоне

Адриано

Штаб-квартира «Руффо Энтерпрайзес»

Район Сипорт

В висках пульсирует постоянная, раскалывающая череп боль, из-за которой мой проклятый мозг словно превращается в кашу под давлением. Я сжимаю переносицу и откидываюсь на спинку офисного кресла, надеясь, что эта последняя мигрень быстро пройдёт, если я буду абсолютно неподвижен. Как только я устраиваюсь поудобнее, чтобы провести мучительный час, резкий стук в дверь усиливает мою боль.

— Отлично, — вздыхаю я.

Учитывая поздний час и странные, приглушенные вопли, которые слышны даже за закрытой дверью, это мог быть только один человек. Мой курьер.

Еще раз сжав переносицу, а затем виски, что не дает ни черта в плане моей мигрени, я выпрямляюсь в кресле.

— Войдите.

Дверь открывается, открывая взору мужчину средних лет с сальными волосами до плеч и жидкой седой бородой. И всхлипывающего ублюдка, свернувшегося калачиком у его ног. Каким-то образом, несмотря на грязную тряпку, заткнутую ему в рот, нытье избитого человека звучит как гром в моей голове.

— У меня ваша посылка, — заявляет бородатый. В его голосе чувствуется легкий французский акцент, речь чёткая и совершенно не вяжется с его неопрятным видом. — Держите.

Словно в подтверждение своих слов, он хватает нытика за шиворот и толкает его через порог. Бедный связанный и заткнутый простофиля катится по полу.

Я склоняю голову, оценивая состояние моего новейшего приобретения. Кажется, он отключился. Мой взгляд переходит на курьера, осматривая его с головы до ног. По состоянию его грязной, порванной одежды я бы предположил, что он провел как минимум неделю, ночуя на улицах. Интересно, так ли это на самом деле.

— Это что-то новенькое. — Я перевожу взгляд на его волосы, на пряди, которые выглядят так, будто не видели мыла и воды как минимум месяц. — И мне особенно нравится фальшивая борода.

Глаза мужчины сужаются в щелочки. Они единственный изъян в его маскировке. Можно изменить многое в себе, но выражение глаз обычно выдает. Глаза курьера ясные. Молодые. Очень молодые. Смотрят на меня с огнем в глубине. Диким пламенем. Он еще не научился контролировать свои эмоции. Что только подчёркивает его поразительное умение обманывать. В том числе с помощью искусно нанесённого грима. Из-за этой хитрой маски он выглядит старше своих лет.

— Итак? Мы в расчете? — рычит он.

— Да. Мы в расчете, Закари. — Я киваю и тут же жалею об этом, когда острая боль пронзает мои глаза. — У тебя была возможность пересмотреть мое предложение работать на меня на постоянной основе?

— Нет. Я доволен своим новым работодателем.

Я цыкаю. Упрямый. Прямо как его отец. И преданный. Мне следовало приложить больше усилий и опередить того проклятого сицилийца в том, чтобы вытащить парня из китайской тюрьмы.

— Ладно, передай мои поздравления Де Санти. Он заполучил себе весьма ценный актив.

Глаза парня вспыхивают от удивления.

— Это не та информация, которая стала широко известна.

— Пока есть агенты, готовые продавать данные, и стороны, имеющие средства за них платить, вся информация доступна. Запомни это.

Как только Закари Аллард уходит, я подхожу к панорамным окнам и смотрю на ночной Бостон. Моя посылка все еще свернута калачиком в центре моего офиса, воняя страхом на всю округу.

Потребовались месяцы и небольшое состояние, но мои источники наконец нашли Тобиаса Катракиса, прячущегося в какой-то дыре в Афинах. Еще часть денег ушла на организацию частного рейса, чтобы доставить его на эту сторону Атлантики. Оно того стоило. У старого ростовщика куча связей в Нью-Йорке, которые могут оказаться полезными, а информация, которую я могу от него получить, окупает все деньги, потраченные на охоту за его задницей. Есть ещё один бонус. Младший босс коза ностра хочет заполучить голову грека за то, что тот чуть не убил его жену. Я все еще размышляю, как использовать этот рычаг, но это хороший козырь, который можно придержать.

Я смотрю на наручные часы. Очень заманчиво остаться и начать первый раунд допроса прямо сейчас. Однако мои приоритеты, кажется, с недавних пор изменились. Доставая телефон из кармана брюк, я отправляю сообщение охраннику внизу. Мой персонал знает, что я ожидаю немедленных действий, так что он будет здесь через мгновение, чтобы забрать Катракиса.

Грек начинает приходить в себя, чего я не могу позволить. Нельзя, чтобы у него возникли какие-либо сумасшедшие идеи в данный момент.

Я подхожу к полубессознательному мужчине и приседаю рядом с ним. Молодой Закари Аллард изрядно его потрепал, но, когда дело касается Катракиса, риск всё равно остаётся. И я слишком хорошо понимаю, насколько важно снижать остаточные риски.

Схватив его за ногу правой рукой, я кладу левую чуть выше лодыжки. Небольшое усилие, и в комнате раздается громкий хруст. Сразу же за ним следует крик бедолаги, которому не повезло сломать кость.

Сойдет.

Выпрямляясь, я пересекаю кабинет, по пути к двери захватывая пиджак.

Я всегда был прагматичен. В моей жизни никогда не было нездоровых привязанностей, желаний и мелких бредовых идей. Это удел обычных людей, которые не могут ставить перед собой более высокие цели, чтобы реализовать свои амбиции. Они слишком легко поддаются влиянию, отвлекаются и становятся бесполезными, неспособными отличить вымысел от реальности.

Из-за этого я не могу понять свою новую, необъяснимую и всепоглощающую одержимость. Это увлечение, которое я развил в себе и от которого не могу избавиться, как бы ни старался. Как наркоман, я продолжаю думать, что ещё одной дозы будет достаточно, чтобы избавиться от зависимости. Но я ошибаюсь.

Все началось с единственного кондитерского изделия в целлофановой обертке. Итальянского печенья. Полураздавленного, когда она предложила его мне. Но разноцветные слои начинки всё ещё были различимы. Всё ещё манили. Волшебство.

Радуга.

Символ ее имени.

Айрис.

Конец