Драгоценная опасность

Глава 15

Тара

— Мои глубочайшие извинения, миссис Девилль, но я не знаю, где ваша машина.

Я прищуриваюсь на блондина в сине-сером костюме.

— Ты Тони, да?

— Верно.

— Ну что ж, Тони… — Я делаю угрожающий шаг в его сторону. — Мой друг Йован привёз мою машину сюда прошлой ночью. Он сказал, что оставил её с парнем по имени… Угадаешь? — Ещё шаг. — Ага. Тони. Здесь что, несколько Тони крутится?

— Эм-м… — Он бросает быстрый взгляд на окно первого этажа. — Думаю, вам стоит спросить мистера Девилля.

Ясно. Я стискиваю зубы и, развернувшись на каблуках, возвращаюсь в дом. Какого чёрта мой муж-придурок сделал с моей машиной?

Прошло уже три дня с того позорного момента в ванной Девилля. И каждый день с тех пор я пытаюсь стереть это из памяти, забыть, как легко и полностью он уничтожил меня, оставив задыхаться на столе. Каждый стон, каждый прерывистый вздох гудят в голове, как сирена. Не могу перестать думать о том, как безрассудно я себя вела. Всё из-за Артуро Девилля. Потому что это он сделал меня такой. Но я не могу. Не могу больше об этом думать. Я отказываюсь признавать эти перевернувшие мою жизнь минуты. Их просто не было.

Жаль только, моё предательское тело, кажется, не может их забыть. Как только Девилль попадает в поле зрения, всё во мне мгновенно вибрирует. Каждая клетка, каждое нервное окончание звенит от эха его прикосновений. Моя нижняя губа, которую он так соблазнительно прикусил той ночью, тут же начинает покалывать, будто готова и ждёт нового поцелуя.

Ситуация между ног ещё хуже. Моя киска плачет, жаждая его порочных ласк. Мышцы внизу живота сжимаются каждый раз, когда всплывает память о его руках на мне. Ноющая пульсация почти невыносима. Потребность, которую он во мне разбудил, настолько сильна, что я едва могу спать по ночам.

Я ненавижу себя за эту реакцию тела. Злюсь, что не могу стереть Артуро из мыслей. Но больше всего ненавижу своё тупое сердце за предательство. Каждый раз, когда этот мужчина входит в комнату, каждый раз, когда мои глаза находят его, моё предательское сердце взлетает. Будто оно радо видеть этого ублюдка. Будто рвётся к нему ближе. Будто думает, что оно ему нужно. Какое же глупое, невежественное сердце.

Слава богу, этот чертовски красивый дьявол, кажется, согласен со мной: то, что произошло между нами в ванной, было огромной ошибкой. На следующий день он даже не смотрел в мою сторону. Я видела больше его спины и слышала больше его ворчания, чем за всё наше знакомство. И он даже не пытался повторить тот момент. Не то чтобы я позволила! Нет, ни за что!

В последнее время Девилль ведёт себя так, будто меня не существует. Он выходит из комнаты, как только замечает меня в ней. Он молчит, когда мы оказываемся в одном пространстве. Что, кстати, случается редко. Он пропадает по многу часов каждый день.

Чаще всего я просыпаюсь утром, а его уже нет. Он возвращается, как правило, когда я уже сплю. Но где-то между этими моментами он всё равно готовит для меня потрясающие блюда, оставляя их на кухонном столе, чтобы сводить меня с ума своим божественным ароматом. Карбонара. Жареные сосиски с овощами. Телятина в белом соусе. Даже домашняя пицца! Я начала видеть эти чёртовы блюда во сне, представляя, как набрасываюсь на них. То есть, когда мне не снится, как Артуро ест. Мою киску.

Я, конечно, не притрагиваюсь к его еде, оставаясь верной своим принципам. Однако последние пару дней были тяжёлыми, и моя решимость начала давать трещину. Есть предел тому, сколько искушений может выдержать человек. Мне также осточертели сыр, салаты и фрукты. Я один раз заказала доставку, а Грета приготовила мне ещё одно своё безвкусное блюдо, но это максимум, на что я была готова пойти. Я всё ещё полна решимости не дать Девиллю узнать о моей иррациональной фобии. Не могу дать ему ещё одно оружие против меня.

Вот почему я так обрадовалась, когда Йован написал, что мою машину наконец починили. Нужен был новый топливный насос, который пришлось специально заказывать для моей Старушки Бетси, так что это заняло много времени. Йован привёз мою тачку к воротам Девилля, и я чуть не лопалась от восторга (каламбур не случаен), что смогу сразу на ней прокатиться. Теперь я могу поехать куда угодно, купить любую еду, и Сатана ничего не узнает!

Вот только… моей машины, похоже, нет.

— Где моя машина, Девилль? — рявкаю я, врываясь в гостиную.

Мой муж развалился на диване, ноутбук стоит у него на коленях. На журнальном столике в пределах досягаемости — кружка с дымящимся чаем и бутылочка ибупрофена, рядом лежит мышка.

Он даже не удостаивает меня взглядом, продолжая стучать по клавиатуре.

— Твоя машина?

— Не прикидывайся идиотом. Йован написал, что привёз её к воротам прошлой ночью. Оставил с парнем по имени Тони.

— А, ты про этот пятнадцатилетний хлам с трещиной на лобовом стекле и ржавчиной по всему кузову и шасси? — Он захлопывает ноутбук. — Я распорядился отдать её в местный благотворительный фонд. Мы даже получили квитанцию для налогового вычета.

— Ты что?

— Моя жена не будет разъезжать на этом древнем ведре, Тара. Это позор и унижение. Ригго отвезёт тебя в автосалон, выбери что-то новое. Что-то, достойное твоего нового статуса. Держи.

Ошеломлённо наблюдаю, как он достаёт кошелёк и бросает свою черную карту «Американ Экспресс» на журнальный столик.

— Ты не имел права!

— Я имел все права. Я твой муж. Моё слово — закон на весь следующий год, или ты забыла?

— Как будто я могла.

— Хорошо. — Он глотает две таблетки. — Рад, что мы это выяснили.

Мудак.

— И что же «достойно моего нового статуса», о Ваше Высокомерное Величество? Суперкар? Позолоченный, может быть?

— Всё, что заставит людей оборачиваться с благоговением.

— Вот как? — Я ухмыляюсь и хватаю кредитку со стола. — Тогда увидимся позже.

Я постукиваю пальцем по подбородку, разглядывая блестящий красный «Бентли» в центре выставочного зала. Согласно табличке рядом, он укомплектован всеми возможными гаджетами, люксовыми безделушками и кожаными сиденьями ручной работы.

— Не-а, — объявляю я.

— Но… это самый роскошный автомобиль, который у нас есть в наличии, мэм, — говорит продавец. — И это лимитированная серия, гарантирующая эксклюзивность. Уверяю вас, вы не найдёте более современной машины в Нью-Йорке.

— Проблема не в машине. В цене.

— О, понимаю. Ну, тогда, может, посмотрим на более доступные варианты…

— Она слишком дёшева, — добавляю я.

Глаза продавца округляются.

— Она… она стоит четыреста тысяч, мэм.

— Именно. — Уперев руки в бока, оглядываю зал.

Это уже третий салон, в котором я побывала, и нигде не было машин дороже полумиллиона в наличии. Самые дорогие авто все под заказ, с ожиданием в несколько месяцев. Но сегодня я хочу чётко следовать указаниям мужа, желательно потратив как минимум миллион его денег.

Я раздумываю, не смириться ли с поражением и взять красное чудовище справа, когда взгляд цепляется за рекламный щит через дорогу. Это афиша нового блокбастера. Но не парень в обтягивающем костюме привлекает мое внимание. А то, что в небе над ним.

Губы растягиваются в улыбке.

Бинго.

Артуро

— Я на совещании, Тони, — рявкаю я в трубку и тут же захожусь кашлем. Чёрт, кажется, будто я сейчас выкашляю лёгкое. Нащупываю в кармане очередной леденец от кашля и закидываю его в рот. — Если это не срочно, подождёт, — наконец добавляю.

— Не срочно, сэр, но я подумал, вам стоит знать… э-э… ваша жена… машина, которую она купила, приехала. Это…

— Тони, это точно не то, что мне нужно знать прямо сейчас. — Обрываю звонок и швыряю телефон на массивный стол. — На чём мы остановились?

— Прогнозируемый рост доходов и прочие преимущества перехода от нашего текущего поставщика к транспортной компании Адриано Руффо для дистрибуции, — говорит Аджелло из-за своего стола. — Он открыт для обсуждения возможного партнёрства?

— Да. Сегодня утром во время видеозвонка, после обсуждения последних новостей по проекту в Манхэттене, я снова поднял этот вопрос. Руффо настаивал, что детали нужно обсуждать лично, так что мы не углублялись. Но он определённо заинтересован. — Я меняю положение в кресле. Несмотря на то что я поглощаю леденцы, как конфеты, першение в горле не проходит. — Я просмотрел цифры. У Руффо парк из более чем пятнадцати тысяч грузовиков и почти в четыре раза больше прицепов. Они перевозят грузы для более чем пятидесяти компаний по всей стране. Мы говорим о крупных компаниях с многолетними контрактами. Они перевозят всё: от мебели и бытовой техники до охлаждённых продуктов и строительных материалов.

— Какая у них годовая выручка?

Я сверяюсь с записями.

— Финансовые отчёты показывают шесть целых и две десятых миллиарда за последние двенадцать месяцев. И это только по грузоперевозкам. Без учёта других направлений, таких как логистические услуги.

— Впечатляет. — Аджелло кивает. — Но вот чего я не понимаю. Работая с крупными корпорациями, у них должны быть жёсткие логистические процессы, не говоря уже о проверках и регулировании. И, полагаю, груз опечатывают задолго до отправки. Значит, возможности вмешаться или использовать маршруты для контрабанды ограничены. Как тогда он умудряется распространять тонны наркотиков при такой схеме?

Острая боль при глубоком вдохе снова даёт о себе знать. Горло сжимает жгучее давление, и меня накрывает приступ кашля. Когда он наконец проходит, я хватаю бутылку воды со стола.

— Понятия не имею.

— Ты выглядишь нездоровым, Артуро. — Аджелло бросает на меня неодобрительный взгляд, наблюдая, как я глотаю очередное обезболивающее. — Тебе стоит взять пару дней отдыха. Сегодня пятница. Иди домой, отдохни.

— Исключено, босс. Завтра вечером ежегодный гала-ужин «Лучшие в бизнесе». Мы не можем… — Новый приступ кашля перебивает меня. — Мы не можем упустить возможность для нетворкинга, не говоря уже о том, чтобы пообщаться с потенциальными партнёрами на нейтральной территории. В понедельник у меня встреча с Ваном по тому бардаку в Чайнатауне. Во вторник — с главным архитектором по жилому комплексу. И, кстати, я упоминал, что через несколько дней прибывает новая партия?

— Верно. На гала-ужине у тебя будет возможность провести время с женой. — Он кивает, будто взвесил мои слова и осознал ошибку. — Но в остальном ты на больничном, начиная с этого момента. Я предупрежу охрану не пускать тебя в здание, пока не дам других указаний.

— Мне не нужен больничный. И у меня нет времени болеть, особенно сейчас, когда Нино не может меня подменить.

До сих пор нет информации о тех, кто напал на нас на дороге. Ни у одного из мертвецов не было документов. Грузовик, который они использовали, числился угнанным за два дня до нападения. С учётом бесконечного списка тех, у кого есть претензии к Семье или лично ко мне, даже предположить не могу, кто стоит за этим. Нино всю неделю мониторит бары и стрип-клубы, где тусуются отбросы из других группировок, пытаясь выявить слухи. Пока безрезультатно.

Аджелло пристально смотрит на меня.

— Нужен. Ты свободен, Артуро.

Возмущение пульсирует в венах, пока я хватаю ноутбук и папки со стола и выхожу из кабинета дона. Джинджер, ассистентка Аджелло, бросается ко мне, тараторя что-то о складе в Принстоне и истекающем на следующей неделе договоре аренды. Стиснув зубы, я иду к лифту. Хотя я её практически игнорирую, она продолжает семенить за мной.

— Знаешь что, Джинджер? — Я жму кнопку лифта с излишней силой. Зажав ноутбук под мышкой, сую ей папки. — Отнеси это дону и скажи, что надеюсь, ему весело будет разбираться с бумажками.

Раздаётся сигнал лифта. Я захожу внутрь и тыкаю в кнопку парковки. Когда двери закрываются, растерянное лицо Джинджер исчезает из виду.

Просто замечательно. Не могу поверить, что Аджелло отправил меня на принудительный больничный. Особенно когда дел выше крыши. За последний год я взял ровно один выходной. Один! В день свадьбы Сиенны. Никто не сможет сказать, что я не выполняю свои обязанности перед доном и Семьёй с максимальной эффективностью. И вот благодарность? Всё из-за какого-то кашля?

Именно в этот момент кашель напоминает о себе, показывая, кто тут главный. Я сгибаюсь пополам, заходясь таким приступом, что начинаю опасаться, не выйдут ли мои органы наружу. Я чувствую себя как после ада, но не позволю этому остановить меня. Даже когда мои лёгкие, кажется, вот-вот взорвутся от давления, сжимающего грудь, и каждая мышца в теле ноет. Чёрт возьми, мне нужно уже победить эту заразу. Я достаю ещё леденец для горла и отправляю его в рот.

К тому времени, как лифт останавливается в подземном гараже, я снова чувствую, что могу дышать поверхностно, как и раньше. Сегодня утром мне наконец вернули водительские права, так что я направляюсь прямиком к своему «Лэнд Ровер». Скользнув на водительское место внедорожника, я вздыхаю и на минуту откидываю голову назад.

Какую же машину купила мое исчадие ада? Мне позвонили пару часов назад, чтобы подтвердить, что мою кредитку не украли. Очевидно, моя жена пыталась провести транзакцию на один миллион двести тысяч по карте. Вот что бывает, когда говоришь Таре, что она может купить всё, что захочет. Я признаю свои ошибки, так что разрешил покупку. Надеюсь, она не выбрала уродливый кабриолет. Я их ненавижу.

Как только я увидел её развалюху на подъездной дорожке, в памяти всплыло воспоминание о Таре в том тёмном переулке. Мне плевать, как хорошо починили её машину; я не доверяю ей. Нельзя меня убедить, что это ведро с ржавчиной снова её не подведёт. А что, если в следующий раз меня не будет рядом? Что, если она окажется одна посреди глуши? Что, если откажут тормоза и моя жена попадёт в аварию? Нет. Я не мог этого допустить. Не мог позволить даже малейшей вероятности такого исхода. Так что я избавился от её рухляди. Отправил в автомобильный рай, или куда они там отправляются. Убедился, что жена никогда снова не сядет за руль этой машины.

Я также удвоил её охрану, назначив дополнительную группу телохранителей для слежки за ней. Навсегда. Она больше никогда не останется без защиты. И я знаю, что у новой машины будут все системы безопасности. Я также позабочусь об установке всех необходимых улучшений. Система отслеживания. Пуленепробиваемые стёкла. В общем, полный комплект. Мне просто нужно знать, какой автомобиль она выбрала.

Может, Тара лучше отреагировала бы на мой поступок с её старой машиной, если бы я просто сказал правду. Но вместо этого я придумал это дурацкое объяснение, сделав вид, будто ей нужно водить что-то яркое, что-то более подобающее моей жене. Словно я зазнавшийся сноб или типа того.

Глупо, я знаю. Но это работает лучше для нашей ситуации.

Часы на приборной панели показывают, что только что прошло шесть, еще ранний вечер. У меня ещё полно времени, чтобы поработать. Я навещу Вана и попытаюсь решить все проблемы, которые возникли у его людей из-за графика нашей команды. Нужно закончить с этим чёртовым складом. Чёрт, это нужно было сделать ещё несколько недель назад. Затем я могу быстро позвонить нашему главному архитектору и обсудить новые рендеры, которые он прислал для следующей фазы нашего строительного проекта. Некоторые детали выходят не так, как я их представлял. Это значит, что мой больничный начнется с завтрашнего дня. Сегодня вечером работа отвлечёт меня от мыслей о жене. И её тугой маленькой киске.

Не то чтобы был даже малейший шанс, что я смогу полностью выкинуть из головы образ её раскрасневшегося лица. Уже несколько дней я хожу с самым большим стояком, постоянно думая о том, как она выглядела, когда кончала на моей руке. Дерьмо, на прошлой неделе сталкиваться с ней по дому было чертовой пыткой. Каждый раз, когда я видел её, то мгновенно возвращался в ту ванную с ней. Так что я держался подальше. Работал до изнеможения. Чёрт, я пробежал сотню миль на беговой дорожке в спортзале, просто чтобы не пойти нюхать её клубничный шампунь. Но каждый раз, когда я закрываю глаза, то вижу её. Прекрасную. Возбуждённую. В эйфории.

И вот снова мой член.

Каждый.

Грёбаный.

Раз.

Уже почти полночь, когда я подъезжаю к дому. Пока я еду к гаражу на заднем дворе, краем глаза замечаю огромную тень посреди лужайки.

Что за чёрт?

Я жму на тормоз и выхожу из внедорожника.

Не может быть.

Даже она не могла быть настолько безумной. Верно?

— Эм… Я пытался предупредить вас, сэр, — бормочет Тони, подходя ко мне.

— Как, чёрт возьми, эта штука здесь оказалась?

— Её доставили на эвакуаторе от продавца. Водители извинились за испорченный газон, но это было единственное достаточно просторное место, где можно было её оставить.

Я делаю шаг ближе, всё ещё не в силах поверить своим глазам.

Моя дерзкая жена купила чёртов вертолёт!

Эта наглая… безбашенная… безрассудно умная, хитрая женщина!

Взрывной смех поднимается в горле. Я прижимаю кулак ко рту, пытаясь сдержать его.

— Сэр? — Тони смотрит на меня с беспокойством. — Вы… вы в порядке?

Глубокий, гортанный хохот вырывается из моей груди и разносится в ночи. Моё горло и лёгкие кричат от протеста, и меня накрывает новый приступ кашля. Но даже этого недостаточно, чтобы я перестал, чёрт возьми, смеяться.

— Эм… сэр? Мне попытаться вернуть его?

Наконец мне удаётся взять дыхание под контроль.

— Нет. Просто оставь его там, где он есть.

Качая головой, я направляюсь к дому.

— Грета, — зову я, переступая порог. — Где моя жена?

Домработница выглядывает из-за угла.

— Она наверху, спит. Вы видели вертолёт, я полагаю?

— Сложно было не заметить.

— Вы злитесь на миссис Девилль?

Не знаю почему, но нет. Я не могу заставить себя быть даже немного злым на Тару. Вообще-то, она только что сделала мой день, полностью стерев последние паршивые часы из памяти. Блин, я даже не помню, когда в последний раз так сильно смеялся.

— Нет. Совсем не злюсь, Грета.

Две седеющие брови взлетают к её таким же седым волосам.

— Хм. Что ж, я рада. Но я понимаю, мистер Девилль. Трудно злиться на человека, в которого влюблены.

Я замираю на месте.

С какой стати моей домработнице пришла в голову нелепая идея, что я влюблён в свою жену? Это смешно. Нет, погодите. Наверное, это логично. Мы притворялись счастливой парой, когда вокруг были другие люди. Наша маленькая игра, видимо, убедительна.

— Она ела рагу, которое я для неё приготовил?

— О… эм… нет. Нет, не ела. Миссис Девилль заказала вместо этого бургеры.

Мышца на моей челюсти дёргается. Моя жена до сих пор предпочитает есть дрянную еду на вынос, а не домашнюю.

— Я уверена, она не пыталась задеть ваши чувства, сэр. Миссис Девилль, вероятно, просто не любит баранину. Карбонара ей тоже, кажется, не нравится, потому что она не стала есть пасту, которую вы оставили для неё вчера. Я, эм, подала ей вместо этого сэндвич с грилем, и она практически вылизала тарелку.

Внезапно чувствуя, что вся моя предыдущая веселость испарилась, я пересекаю гостиную и останавливаюсь в шаге от Греты.

— С завтрашнего дня вы не будете готовить больше никакой еды для моей жены. Ясно?

— Ох. Как скажете, мистер Девилль.

— Именно так я и говорю. И передайте охране у ворот, что все доставки еды строго запрещены. Если курьер будет торчать на месте, прикажите охране стрелять, как будто этот ублюдок незаконно проник на территорию. Ясно?

— Кристально ясно, сэр. Никаких доставок еды вообще.

— Хорошо, — рявкаю я, поднимаясь по лестнице.

— О, мистер Девилль, — зовёт Грета от парадной двери. — Я забыла сказать… Сегодня вечером довольно прохладно, так что я затопила камин в комнате миссис Девилль. Надеюсь, ей понравится просыпаться в тёплой комнате под приятный звук потрескивающего огня.

Ага. Мне плевать, что нравится миссис Девилль.

Я едва волочу ноги. С трудом набираюсь сил, чтобы принять душ и наложить новую повязку на рану на плече. Хотя я полностью измотан, мне нужно украдкой взглянуть на Тару, прежде чем я рухну на кровать. Раздвинув соединяющую наши комнаты дверь, я прислоняюсь здоровым плечом к косяку и просто смотрю, как моя жена спит, купаясь в тёплом, мерцающем свете камина.

Если мы с Тарой в чём-то и согласны, так это в том, что случившееся той ночью было ошибкой. Но её ошибка не была такой же, как моя. Я не знаю, что на меня нашло. Почему я не смог сдержать своё желание. Может, я и правда перебрал, когда она обрабатывала мои раны. Вообще-то, тут никакого «может» не существует. Эта хрень жгла как ад. Я выпил более чем достаточно, чтобы опьянеть, и именно это заставило меня потерять самоконтроль.

Маниакальное желание вкусить мою маленькую дикарку пронеслось по мне, как огненная буря. Моя кровь кипела от потребности обладать ею. Лёгкие горели от желания ощутить её дыхание. Я не притронулся к алкоголю с того вечера, и все же моя голова всё ещё кружится от полбутылки виски, которую я тогда опустошил. Лучше так, чем вялый член, полагаю.

В этой области у меня нет подобных проблем. У меня член чертовски болит. Дрочить не помогает. Я хочу почувствовать её вкус. Хочу снова ощутить, как она дрожит в моих объятиях. Я жажду её стонов, её мяуканья, её всхлипов. Её прерывистого дыхания. Умираю от желания узнать, смогу ли я заставить её кричать моё имя.

Моё безумие, очевидно, глубже, чем просто сексуальное влечение. То, что сводит меня с ума, выходит за рамки желания затащить жену в постель. Мне нужно её завоевать. Заявить на неё права всеми возможными способами. Убедиться, что все знают, что она моя, и не только из-за какого-то клочка бумаги. Не из-за сделки, которую мы заключили. Она моя. Моя, чтобы обнимать её. Моя, чтобы заботиться о ней. Моя. Даже если она не знает этого. Не хочет этого. Она всё равно моя.

И это та хрень, что днями крутится у меня в голове. Господи. Эта женщина сводит меня с ума. Я действительно не знаю, что, чёрт возьми, со мной не так. Глядя на Тару через всю комнату, я всерьез сомневаюсь, что получу ответы.

Одна её стройная нога выскользнула из-под одеяла, и я не могу не пялиться на молочно-мягкую гладь её кожи. Я хочу исследовать каждый её дюйм. Моими руками. Моим языком. Моим членом. Хочу слышать её прерывистые вздохи, пока я трахаю её тугую, мокрую киску. Наблюдать за её лицом, пока я заставляю её кончать.

Да, прикасаться к ней было, несомненно, колоссальной ошибкой. Теперь я точно знаю, чего мне не хватает. Мне никогда не следовало позволять своим рукам приближаться к её телу. Так почему же, вместо того чтобы согласиться с ней насчёт «ошибки», меня взбесило, что она назвала это так?

Крадусь как можно тише к её кровати. Как обычно, Тара запуталась в одеяле, но большая его часть сползла до талии. Как ей удаётся так запутываться каждую ночь? Я хватаю одеяло за край и расправляю его, чтобы оно покрывало её до шеи. Тара любит тепло.

— Ты играешь с моим рассудком, gattina, — шепчу я в темноту и тихо покидаю комнату жены. У меня раскалывается голова, так что, как только она касается подушки, я погружаюсь в глубокий, без сновидений сон.

Тара

Запах горящего дерева. Дым. Так много его, что становится невозможно дышать. Я кричу. Дверь распахивается, и Драго врывается в комнату, а с ним натиск жары и густое тёмное облако.

— Тара! — кричит он, хватая меня с кровати. Даже в безопасности его объятий я не могу перестать кричать.

Мои крошечные руки бешено машут перед лицом.

Глаза горят от дыма, наполняясь слезами. Каким-то образом я всё ещё вижу свою сестру-близнеца. Она съёжилась в другом конце комнаты, прижавшись спиной к стене. Её маленькое тело трясётся, а на милом детском личике застыл ужас. Она просто стоит там. Не двигаясь. Тихая, как всегда.

Драго продолжает кричать, протягивая к ней руку, но мой собственный рёв мешает разобрать его слова.

Я моргаю, и всё вокруг растворяется. Мы больше не в нашей спальне. И Дины нигде не видно.

— Дина! — выкрикиваю я, но из болящего горла вырывается лишь сдавленный хрип.

Мои лёгкие больше не могут функционировать. Воздуха нет. Едкий дым обжигает нос, опаляет глаза. Я обвила руками шею Драго, пока он несёт меня сквозь туннель огня. Он смыкается вокруг нас со всех сторон, готовый поглотить без сожаления. Мы умрём. Мы…

Мои веки распахиваются. Дыхание вырывается с хрипом. Чёртов кошмар. Тот, что не снился мне довольно долго.

Нет, не жуткий сон.

Воспоминание.

Мне едва исполнилось четыре, но та ночь навсегда врезалась в память. Я продолжаю переживать её снова и снова. Чувствую опустошающую беспомощность ребёнка, но вижу её искажённой взрослыми мыслями. За два десятилетия с тех пор её хватка никогда не ослабевала. Даже сейчас я чувствую жар на коже. Чую дым в воздухе. Горло ободрано до крови, глотать больно. Как будто я всё ещё там. Посреди того кошмара, заново переживая тот ад.

Сегодня ночью мне больше не уснуть. Обычно мне требуется время, чтобы отойти от кошмара, и этот последний хуже любого предыдущего. Как-то более реальный. Почти как будто я всё ещё чувствую запах гари в комнате. Он вторгается во все мои чувства, окутывая меня, как смертельный саван.

Сбросив ноги с кровати, я сажусь. Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что темнота в комнате не абсолютна. Странный свет мерцает где-то позади, отбрасывая мою тень на дверь, соединяющую мою спальню с комнатой Артуро. Я оглядываюсь через плечо, ища источник, и мои глаза застревают на огне.

Из моих губ вырывается испуганный крик. Я спрыгиваю с кровати и отползаю назад, прижимаясь к раздвижной двери и всё ещё не отрывая взгляд от оранжевого пламени напротив. Оно последовало за мной из моего жуткого кошмара в эту ужасную реальность? Дрожь сотрясает всё тело. Леденящий страх скользит по спине. Ноги становятся ватными, подкашиваясь под моим весом. И всё, что я могу, — это смотреть на бушующее пламя, пляшущее над сложенными поленьями в камине.

— Нет! — вырывается у меня, и я начинаю падать.

Мой разум не может осознать происходящее. Пламя, которое мгновение назад казалось сдержанным, словно выросло, полностью заполняя мой обзор. Туман опускается вокруг. Комната наполняется дымом. Так много дыма. Он жжёт глаза. Мой нос. Я задыхаюсь от его горькой вони.

— Нет. Нет. Нет. — Я качаю головой, пытаясь бежать на дрожащих ногах от ада, надвигающегося на меня. Прохладная поверхность за спиной напоминает, что выхода нет, и что-то внутри меня велит не верить своим глазам. Мысль едва сформировалась, когда дверь позади меня отъезжает в сторону.

— Тара. — Большая татуированная рука обвивает мою талию, не давая мне упасть. — Что…

Разворачиваясь, я обвиваю руками шею Артуро и забираюсь на него.

— Вынеси меня, — шепчу я в его грудь. Я цепляюсь за него изо всех сил, как будто от этого зависит моя жизнь. Из меня вырывается всхлип. — Пожалуйста, вынеси меня отсюда.

— Конечно, детка. — Его рука ложится на мой затылок, лаская меня, словно я раненое животное. — Просто скажи, куда ты хочешь.

Слёзы грозятся задушить меня, но я с трудом выдавливаю слова:

— Подальше от… плохих снов.

Дверь закрывается, и затем меня несут. Куда, я не знаю. Меня это не волнует. Я просто знаю, что в безопасности. Я зарываю пальцы в волосы Артуро, сжимая его мягкие пряди. Мускусный шампунь, мыло с лемонграссом и чистый мужской запах. Его аромат окутывает меня, и я делаю первый глубокий вдох с момента пробуждения. Я до глубины души рада, что больше не чувствую запаха гари и дыма.

Каркас кровати скрипит, когда Артуро взбирается на матрас. Прижимая меня к своей груди, он ложится на белые простыни. Я не смею пошевелиться, оказавшись растянутой на своём муже, слушая ритмичный звук его сердцебиения. Мелодия убаюкивает меня и, вместе с его запахом, прогоняет мои отвратительные мысли о пожаре и разрушении.

— Тара? — Его тёплая ладонь скользит по моей спине. — Хочешь поговорить об этом?

Я качаю головой и утыкаюсь в мягкое место, где его шея встречается с плечом, чуть выше ключицы.

— Уверена? Я кое-что понимаю в плохих снах. — Его тон мягкий, успокаивающий. Непохожий на то, что я слышала от него, но именно то, что мне нужно сейчас.

— Нет, спасибо, — шепчу я.

— Ладно. — Всё ещё крепко обнимая меня, он натягивает одеяло, покрывая нас обоих. По мере того как я наконец позволяю себе расслабиться, моё дыхание выравнивается, и я погружаюсь в спокойное состояние, пока его ладонь продолжает скользить по моей спине. Его поглаживания медленные и лёгкие. Нежные. Чего я никак не ожидала от Артуро. Особенно после моего последнего акта неповиновения. Может, он ещё не видел вертолёт?

— Ты видел моё дополнение к твоему… флоту? — задаю я вопрос в его шею.

— Да.

О…

Я жду, что он скажет что-то ещё, но в комнате слышны только наши размеренные вздохи. Какими бы ни были его причины, я ценю то, что он решил подождать до завтра, чтобы отчитать меня за мой трюк. Сегодня ночью я не вынесу больше «волнений».

Мои глаза закрываются, и я погружаюсь в сон. Меня убаюкивает успокаивающее движение груди Артуро подо мной. Меня защищает ровное, гипнотическое биение его сердца.