Драгоценная опасность

Глава 21

Артуро

Я зажимаю телефон между ухом и плечом, чтобы он не выскользнул, и переворачиваю тонко нарезанный стейк на сковороде.

— Исключено.

Пьетро вздыхает на другом конце провода. Он слишком расслабился в роли одного из моих лейтенантов. Мне придётся разобраться с его панибратским отношением, и скоро.

— Мы имеем дело с «Гадюками» больше десяти лет. Джексон надёжен. Он заплатит, — протестует он.

— Полная оплата всегда при получении. Без исключений. Нет денег — нет товара.

— Но…

— Никаких но. Мы не благотворительная организация. Если его банда не может собрать то, что должна за кокс, партия будет предложена другой стороне. Если ему не нравится, как я веду дела, он может идти к чёрту.

— Разве ты не должен быть в лучшем настроении, учитывая, что ты отсутствовал целую неделю?

— Ага, я выбываю из строя на какие-то жалкие пять дней, и всё превращается в единорогов и грёбаные радуги. Например, один из наших грузовиков остановили на границе, когда он должен был проехать без проблем, — резко говорю я. — И мы провалили сделку по аренде склада, потому что чёртовы контракты не были подписаны вовремя. А как насчёт того, что Кармело умудрился обидеть Вана одной из своих идиотских шуток? Теперь Триада угрожает вышвырнуть нас из Чайнатауна. Этот склад был занозой в моей заднице месяцами, а теперь, похоже, мы вернулись к тому, с чего начали! — Я швыряю лопатку в раковину, разбивая пару стаканов. — Я буду в офисе через два часа, чтобы обсудить последние контракты с боссом. Сначала мне нужно сгладить этот прокол с Ваном.

Пьетро прочищает горло.

— Э-э, охране сообщили, что тебе вход воспрещён. Ты на больничном, согласно приказу дона Аджелло.

— Они могут попытаться не пустить меня, но, возможно, ты предупредишь их, что я не в настроении. — Я обрываю звонок и бросаю телефон на стол.

— Ты никуда не едешь.

Я оборачиваюсь и вижу Тару, прислонившуюся к барной стойке и скрестившую руки на груди.

— Всё-таки решила показаться, да? — рявкаю я.

Этот дом большой, но я никогда не считал его настолько огромным, чтобы моя жена могла избегать меня несколько дней подряд. Особенно учитывая, что мы спим в спальнях с общей стеной. Тара избегала меня, держалась подальше, словно я предвестник смерти.

По крайней мере, Грета меня не бросила. Она готовила мне еду и приносила её в мою комнату несколько раз в день, вместе с газетой каждое утро. Но как бы ни ценил усилия моей домработницы, временами я колебался, что же меня в конце концов добьет: пневмония или её стряпня. Почему-то её еда стала хуже, чем когда-либо. Её супы были пресными и безвкусными. Практически несъедобными, если честно. Но, несмотря ни на что, я ел их, когда просыпался и находил дымящуюся тарелку на моём письменном столе.

— Возвращайся в свою постель, Девилль. — Тара резким движением головы указывает в сторону лестницы.

— Беспокоишься, что я тебя заражу? — Я прислоняюсь к кухонному столу и откусываю большой кусок от своего сэндвича со стейком. — Не стоит. Согласно доктору Гуглу, как только жар спадает, пневмония перестаёт быть заразной.

— Рада слышать. Ты всё равно никуда не едешь. Твой настоящий врач сказал, что никакой работы как минимум неделю.

— Беспокоишься о моём долгосрочном здоровье, gattina? — Моя бровь взлетает вверх. — Не нужно притворяться. Мы оба знаем, на чьей ты стороне. Ты дала это понять совершенно ясно, — рычу я, шлёпая тарелку с недоеденным сэндвичем на стол рядом с собой. Какой бы аппетит у меня ни был, он пропал.

Проходя мимо Тары по пути к парадной двери, я улавливаю лёгкий клубничный аромат. Он что-то высвобождает во мне. Видение моей жены, подносящей стакан воды к моим губам, проносится в сознании на долю секунды. «Открой рот. Пей». Я трясу головой, отгоняя навязчивую мысль.

Представьте, я, уязвимый и нуждающийся в чьей-то помощи. Зависящий от другого человека в базовых вещах, вроде еды и воды. Это почти смешно.

Почти половину своей жизни я был сам по себе. Не одиноким, но определённо самодостаточным. У меня не было выбора, и нужно было заботиться о младших сёстрах. Едва достигнув двадцати, я стал для них родителем. Знал ли я, что делаю? Чёрта с два, но это не имело значения. Они были моей ответственностью. Моей единственной семьёй. Моей причиной оставаться в живых, продолжать идти вперёд, когда сдаться было бы куда более лёгкой задачей.

Сколько раз я слышал от кого-то: «Не могу представить, как тебе было тяжело»? Тяжело? Ни у кого нет ни малейшего понятия. Дело было не в том, чтобы удовлетворять потребности моих сестёр. Обеспечивать едой, кровом и одеждой. Дело было не в том, чтобы сохранять их здоровье и безопасность, учить их быть достойными людьми. Всё это я сделал бы снова и снова. Каждый день своей жизни, если бы пришлось.

Сложно? Да. Но тяжело?

Тяжело было жить той жизнью, в которой я родился. Постоянно бояться за судьбу моих сестёр, если что-то случится со мной. Этот ужас был всегда со мной и леденил душу. Он висел над моей головой, как дамоклов меч. Я не мог стряхнуть этот страх. Что, если я окажусь в тюрьме? Или умру? Асю и Сиенну могут отправить в приют, или в семью коза ностра, которая воспользуется ими в своих корыстных целях. Оба варианта были одинаково ужасны. Оба не давали мне покоя.

Этот страх не ослабевал, пока Аджелло не взял бразды правления в свои руки. Он никогда не исчезал полностью, но я знал… Знал без тени сомнения, что Сальваторе Аджелло защитит моих сестёр, если настанет день, когда я больше не смогу. Это не означало, что я сдался. Не означало, что, пока они росли, я не делал всё возможное, чтобы заботиться о них. Часто душа их своей опекой в процессе. По крайней мере, так мне недавно заявили обе.

Да, я понимаю. Я далёк от совершенства. Но жизнь формирует нас такими, какие мы есть. В моём случае — мудака с личностью типа А. Я функционирую на правилах, драйве и амбициях. Я ценю структуру и стабильность, потому что они позволяют мне достигать целей. Я хочу, чтобы всё было сделано правильно и быстро, и часто не могу доверить это другим.

Даже когда я наполовину умираю от чертовой пневмонии.

Так что нет, мне не нужно, чтобы обо мне кто-то заботился. Особенно испорченная принцесса-неудачница, у которой вторым именем должно было быть «Хаос», потому что я никогда не знаю, как она отреагирует или что скажет в следующую минуту. И моё глупое желание, чтобы она на самом деле заботилась о моём благополучии, противоречит самой сути моего существа. Что, честно говоря, сводит меня с ума.

Я пересекаю подъездную дорожку, направляясь к своему внедорожнику. Он припаркован на своём обычном месте, идеально выровненный по отношению к входной двери, что соответствует моей непреодолимой потребности в эффективности. Подходя ближе, я слышу, как в кармане звонит телефон, но всё моё внимание приковано к автомобилю. Я склоняю голову, пытаясь понять, что не так с этой картиной.

«Ленд Ровер» стоит немного под наклоном, словно земля неровная. Но это не так. Так почему…

Чертов. Сукин. Сын!

Обе шины с моей стороны спущены. Я обхожу автомобиль и вижу, что на самом деле спущены все четыре. Приседая рядом с передним колесом со стороны водителя, я замечаю торчащую из резинового борта красную ручку отвёртки.

Она же не!..

— Тара! — кричу я, разворачиваясь. Мой взгляд сталкивается с взглядом моей жены, которая небрежно прислонилась к косяку парадного входа.

— Я же сказала тебе, — кричит она в ответ. — Ты сегодня никуда не едешь, Девилль!

С меня хватит! Я несусь через подъездную дорожку прямиком к дому. Тара издаёт пронзительный визг и бросается внутрь, захлопывая за собой дверь. Я подбегаю как раз вовремя, чтобы услышать, как поворачивается засов, оставляя меня снаружи.

— Я сверну тебе шею! — Я бью кулаком по деревянной поверхности.

— Я всего лишь пытаюсь убедиться, что ты следуешь указаниям врача, — её голос звучит приглушённо из-за двери. — Успокойся. Я уже договорилась об эвакуаторе. Он будет здесь сегодня днём. И ты получишь свой внедорожник с новенькими шинами завтра, как раз когда закончится предписание Иларии о постельном режиме.

Я морщу лоб. Я думал, она пошла на это только, чтобы вывести меня из себя. — То есть ты не смогла придумать другого способа удержать меня в постели, кроме как порезать мои шины?

— Я… ну, да.

Сжимая виски, я качаю головой. Ухмылка рвётся наружу, искажая моё лицо, несмотря на все усилия сдержать её.

— Тара… у меня есть другие машины. Но даже если бы их не было, как, по-твоему, наши ребята из охраны добираются на работу?

— Не знаю. На автобусе?

— Их машины припаркованы прямо у сторожки.

— О, — вздыхает она.

Она отвечает таким подавленным и мрачным тоном, что я больше не могу сдерживаться. Я засовываю кулак в рот, чтобы не засмеяться.

— Да. О, — я фыркаю, пытаясь говорить ровно. — Открой дверь.

— Нет, думаю, не стоит.

— Пожалуйста.

Несколько мгновений проходит в тишине, прежде чем я слышу безошибочный щелчок замка. Дверь приоткрывается, но едва ли на пять дюймов.

— Что? — её веснушчатое лицо выглядывает в щель.

Я наклоняюсь, пока наши глаза не оказываются на одном уровне, и касаюсь кончиком носа её носа.

— Больше не трогай «Ленд Ровер», Тара. Ты меня поняла?

— Не жди, что я буду выхаживать тебя, когда у тебя снова начнётся пневмония. Понял, дорогой?

— Как будто ты бы стала.

— Конечно, нет. Даже за лишний миллион в банке.

Как я и думал.

Мой взгляд падает на её губы, но телефон в кармане снова начинает звонить. Уже четвёртый раз за последние несколько минут. Я достаю его и подношу к уху.

— В чём дело?

— Тебе нужно на стройплощадку в Бруклине, — говорит Нино, и его голос звучит мрачно. — Прямо сейчас.

— Уже еду. — Я бросаю взгляд на жену, которая смотрит на меня прищуренными глазами через узкую щель. — Я должен быть дома к ужину и захвачу что-нибудь поесть для нас. Скажи Грете, чтобы отныне держалась подальше от кухни. Её готовка даже хуже, чем я помнил.

В ответ дверь захлопывается прямо перед моим носом.

Тара

— Это для той кабинки в дальнем конце. — Елена ставит две рюмки «Белой русской» на мой сервировочный поднос. — Так, слушай, не то чтобы я не рада тебя видеть, но почему ты здесь прямо сейчас?

Я лишь пожимаю плечами в ответ.

— Твой сексуальный муж наконец выпустил тебя из спальни глотнуть свежего воздуха? Не удивлюсь, если это правда так и было. — Наклоняясь через стойку, она ухмыляется и игриво поднимает брови. — Правда, что итальянцы — звери в постели?

— Определённо. — Хватая поднос, полный напитков, я быстро разворачиваюсь и направляюсь через танцпол.

Я рада снова быть в «Наосе». Не то чтобы я внезапно полюбила работу официантки, но здорово снова оказаться на знакомой территории. Мне нужно чувствовать, что я контролирую свою собственную жизнь, хотя бы на несколько коротких часов.

Как обычно в это раннее время, чуть позже четырёх дня в воскресенье, большинство столов и кабинок заняты, но танцпол пустует. Для большинства присутствующих посетителей это время для дел, а не для развлечений. Но позже дело пойдёт веселее. Около полуночи здесь будет жарко, особенно после того как Драго ослабил некоторые правила эксклюзивного клуба в последние пару месяцев после успеха байкерской вечеринки. Теперь в менее загруженные дни, такие как четверг и воскресенье, он позволяет «Наосу» превращаться в более обычный ночной клуб. В точку притяжения для молодых и беспокойных из преступного мира, которые ценят безопасное убежище, предлагаемое клубом моего брата. Здесь они могут расслабиться или заняться серьёзными делами, не опасаясь за свою жизнь. Не придётся капитулировать или рисковать кровавыми разборками при встрече с конкурентами на враждебной территории.

«Наос» — нейтральная территория, доступ на которую открыт для различных подпольных организаций Нью-Йорка. При условии, что они соблюдают правила Драго. И могут позволить себе высокую цену. Гарантии, которые идут вместе с уникальным статусом «Наоса», недешёвы, и Драго заработал огромные деньги, предлагая эту услугу маленького убежища. Безопасность всегда на высоте. В любое время по заведению расставлено как минимум пятнадцать тяжело вооруженных мужчин, следящих за соблюдением нейтралитета места. Это позволяет всем свободно вести свои дела, будь то перемирие между враждующими бандами или сделки с наркотиками на миллионы. Защита Драго гарантирует, что глотки резать не будут. А для молодёжи — они могут провести ночь в городе и не беспокоиться о столкновении с кем-то, кто может держать злобу на их сторону.

Разминувшись с другой официанткой, я направляюсь к самой дальней кабинке, где двое мужчин, кажется, поглощены глубокой беседой. Один, в чёрном костюме, сидит спиной ко мне. Но второго, парня лицом ко мне, я узнаю сразу. Хотя не знаю его принадлежности, я видела его здесь много раз. Также несложно догадаться, каким типом дел он занят. Он неприметной внешности, с татуировками, выглядывающими из-под воротника его простой белой рубашки. Однако папки, заполненные фотографиями людей, которые часто оказываются в утренних новостях, красноречиво говорят о его профессии. Собственно, одна из них с отметкой лежит перед ним прямо сейчас.

— Ваши напитки, джентльмены. — Я улыбаюсь и ставлю бокалы с коктейлями рядом с жёлтой папкой, лежащей на низком столике. Я не специально, но успеваю взглянуть на её содержимое. Фотография мужчины, который кажется знакомым, хотя не могу точно вспомнить, где могла видеть его раньше.

— Миссис Девилль, — говорит мужчина в костюме рядом со мной. — Какой приятный сюрприз.

Я оборачиваюсь и с удивлением смотрю на обладателя этого голоса.

— Мистер Руффо. Не ожидала увидеть вас здесь. Мир тесен.

— И правда. Как вы поживаете? Я рад видеть вас невредимой после инцидента, случившегося после нашего ужина. Пожалуйста, передайте мои искренние извинения вашему мужу.

Мои брови сдвигаются от непонимания.

— Что вы имеете в виду?

— Нападение на ваш автомобиль. Боюсь, оно могло быть предназначено мне.

— О. Это… Я не знаю, что сказать. Надеюсь, такое с вами случается не часто. Люди, пытающиеся вас убить, я имею в виду.

Улыбка расплывается по его губам, но она не кажется искренней.

— Конечно, нет.

Да, конечно. Особенно учитывая, чем он занимается. Мой взгляд снова устремляется к папке, но фотография того, кого я считаю целью, уже не видна.

— Так что… надеюсь, вы оба приятно проведете остаток дня. Если вам что-то ещё понадобится, просто помашите, — щебечу я, быстро отступая к бару.

Это лишь доказывает очевидное. Люди никогда не бывают такими, какими кажутся. При встрече я была полностью уверена, что Адриано Руффо — именно тот, за кого себя выдаёт. Великодушный, утонченный бизнесмен с неудачными связями с бостонской коза нострой. Я думала, он связался с ними случайно, возможно, через семейные узы. Но вот он тут. Нанял киллера, чтобы убрать кого-то.

— Не ходи в заднюю комнату, — говорит Елена, приближаясь с полным подносом напитков. — Какой-то идиот достал нож, так что наши парни напоминают ему о правилах заведения. Им может потребоваться время, чтобы преподать ему урок. Парень должен быть тупее обуха, если думал, что сможет выйти сухим из воды после такого дерьма.

Я пожимаю плечами.

— Кому-то другому придётся мыть полы. Я ухожу меньше чем через час, и на мне мои любимые каблуки.

Я поднимаю створку стойки и проскальзываю за бар. Хотя я всё ещё в центре суеты, присев у ниши, где оставила свой телефон, получаю минуту покоя. Сиенна написала мне, практически сообщая, что Артуро и меня ждут сегодня на ужин. Этого точно не случится. Я быстро отвечаю ей, что взяла вечернюю смену в «Наосе».

Менее захватывающий «забавный факт» — семнадцать пропущенных звонков от моего дражайшего мужа. Держу пари, он приехал домой рано и был в ярости, обнаружив, что его дрессированная жена-питомец не на месте.

Ему стоит считать себя везунчиком. Окажись я дома, меня бы, вероятно, потянуло подсыпать крысиного яда в его еду. Пока его больная туша валялась в постели, я прожила ад и изо всех сил старалась не допустить полноценную паническую атаку. Каждый раз, заходя на ту кухню и включая плиту, чтобы приготовить еду для Его Высочества Мудака, я не была уверена, что выйду оттуда живой. Но я делала это. И ради чего? Чтобы он тут же заявил, что моя стряпня отвратительна?

Да, я знаю! Я не лучший повар, но у меня не было выбора. Раз я отослала Грету и остальной персонал, а он запретил доставку еды, мне пришлось что-то делать, чтобы накормить эту неблагодарную заразную мразь! И он ещё такой, черт побери, невнимательный. Он даже не понял, что с понедельника в доме были только мы вдвоём. Что это я, а не Грета, заботилась о нём. Так что да… сегодня я не смогла захлопнуть дверь перед его носом достаточно быстро. Хорошо ещё, что успела сделать это, прежде чем он увидел мои слёзы.

Мне всё ещё больно. И я в ярости. Может, мне остаться в «Наосе» и взять ещё одну смену, чтобы не возвращаться домой и не сталкиваться с ним. Я даже могла бы переночевать на раскладушке в комнате для персонала. Спина будет ужасно болеть к утру, но это лучше, чем альтернатива. Единственное, чего я себе больше не позволю, — это испытывать беспокойство о том, кому на меня очевидно плевать. Я не позволю ему снова причинить мне боль. Глупый ублюдок.

Я провожу по экрану, удаляя все оповещения о пропущенных звонках.

— Иди к чёрту, Артуро Девилль.

Внезапно гаснет верхний свет, и музыка обрывается.

Что за?..

В зале повисает тишина. Кое-где раздаются отдельные вздохи, но на этом всё. Посетители здесь не склонны впадать в истерику или поднимать тревогу без веской причины.

Включается аварийное освещение вдоль плинтусов.

— Всё в порядке. Просьба сохранять спокойствие. — Голос Йована раздаётся откуда-то справа от меня. — Возможно, произошло короткое замыкание в нашем электрощите и…

В воздухе раздаётся автоматная очередь.

Зеркальная стена и сотни бутылок с алкоголем над моей головой взрываются, обрушивая потоки осколков и жидкости. Я вскрикиваю и прикрываю голову руками.

Артуро

Шесть часов назад

— Я обнаружил это, когда приехал.

Снимаю солнечные очки и окидываю взглядом место разрушения передо мной. Даже для стройплощадки здесь царит полный хаос.

— Кто бы ни нанёс удар, они сделали всё, чтобы не привлекать внимания извне, — продолжает Нино. — Внешняя стена цела, и думаю, шума было немного.

— Насколько всё плохо?

— Плохо. Кабели питания генератора перерезаны, и большая часть тяжёлой техники выведена из строя. Гидравлические линии, платы управления, распределительные щиты. Что ни назови — всё испорчено. Компьютеры и другая электроника в офисе на площадке разбиты вдребезги.

— Почему никто не сообщил об этом раньше?

— Воскресенье. Площадка закрыта с шести вечера в пятницу. Охрана была. Оба охранника мертвы.

Я переступаю через электрический кабель, идущий от трейлера, служащего мобильным офисом. Контейнер расположен около ворот, но за стеной, блокирующей доступ на стройплощадку. Следов взлома нет, и дверь не заперта. Запах крови и несвежей еды ударяет в нос, как только я вхожу в небольшое пространство. Тела двух охранников лежат в лужах крови. У обоих зияющие дыры посреди лба. Послание ясно. Это была казнь. Пакет из местного фастфуда брошен в нескольких футах от порога. Его содержимое разбросано по полу, что объясняет запах. Нападавший, вероятно, проник внутрь, притворившись курьером.

— Смена меняется в семь. — Нино кивает на мёртвых мужчин. — Если бы я не приехал сегодня, мы бы, вероятно, не узнали об этом до вечера.

— Не случайно они выбрали день, когда площадка закрыта. Убийство наших парней не было их целью, тут явно что-то другое. Всё слишком точно спланировано, возможно, даже с помощью засланца. Есть новые сотрудники?

— Я проверю.

— Сделай это. И пришли мне имена. — Я подхожу к небольшому конференц-столу в центре трейлера, гляжу на игральные карты и кучу фишек, разбросанных по поверхности. — Охранников было только двое?

— Да. Я так думаю.

— Здесь три стопки карт, а не две. Так кто был третьим игроком? — Мой взгляд скользит по комнате. Повсюду, где только можно, наставлены коробки и картотечные шкафы. Дополнительные стулья. Пара столов с разбитыми компьютерами и опрокинутыми телефонами. Третьего тела нет. В дальнем углу, почти скрытая искусственным фикусом с табличкой «Сделай так, чтобы это произошло» на ветвях, — узкая дверь, ведущая в ванную. — Ты проверял там?

— Нет. — Нино переступает через ногу одного из мёртвых мужчин и открывает дверь. — Черт.

— Что там?

— Ранен в живот. Похоже… Артуро! У него есть пульс.

Я лезу в карман пиджака.

— Звоню Иларии.

— Мистер Девилль? — Тони таращит глаза при виде пятен крови на моих рукавах и впереди на рубашке. — Вы в порядке?

— Просто замечательно. — Я бросаю ему ключи от машины. — Спасибо, что одолжил свою тачку. Ей потребуется серьёзная химчистка, особенно заднему сиденью. Там немного напачкано. Пусть выставят счёт мне.

— Э-э, конечно. О! Ваш автомобиль вернулся с новыми шинами! — кричит он мне вслед.

Я улыбаюсь. Моя милая жена, должно быть, очень разочарована этим.

Заходя внутрь, я замечаю, что в доме неестественно тихо. За исключением звуков, которые обычно издаёт Грета, занимаясь хозяйством, так было с тех пор, как Сиенна переехала. Пока это не стало и домом Тары.

Я останавливаюсь у подножия лестницы, прислушиваясь. Никакого шума дрели. Ни фоновой музыки, которую она любит слушать, читая свои похабные романы. Ничего. Ни звука. Может, она вздремнула? Даже когда этот вопрос возникает у меня в голове, я почему-то просто знаю, что моей жены здесь нет. Как будто заряд в воздухе другой. Дом внезапно кажется… онемевшим. И я ловлю себя на том, что мне не хватает той хаотичной атмосферы, которая всегда её окружает.

Она, наверное, уже уехала к Драго на ужин. Моя сестра практически потребовала нашего присутствия сегодня вечером. Семейный ужин. Вчетвером. «Приезжайте как можно скорее». Она такая проказница.

Я хватаю телефон и набираю номер Тары. Линия звонит один раз, а затем обрывается. Надеюсь, жена просто жалуется Сиенне на то, как хреново жить со мной или иметь дело со своими «няньками», как она называет охранников, которых я к ней приставил. Но даже если они обе делают куклы вуду или кидают дротики в мою фотографию, мне всё равно. Я просто благодарен, что Тара понимает, что мы в состоянии повышенной готовности, и не слишком сопротивлялась наличию охраны.

Сегодняшний инцидент заставляет меня нервничать ещё больше, и я бы предпочёл, чтобы моя жена была сейчас в безопасности дома. Хотел бы я, чтобы она подождала меня, вместо того чтобы ехать к брату одна? Чёрт возьми, да. Полагаю, мне просто придётся заехать за ней, как только приведу себя в порядок. Расстёгивая рубашку на ходу, я поднимаюсь по лестнице.

Раненый, найденный нами в ванной, оказался ещё одним охранником. Он пережил поездку в нашу частную клинику и, как ожидается, поправится после трёхчасовой операции. Илария казалась оптимистичной насчёт его шансов, когда я говорил с ней после операции. Охранник ещё не пришёл в сознание, так что я оставил Нино подождать и допросить его, как только он очнётся.

Мне нужны ответы и быстро. И хотя у меня есть подозрения, кто стоит за нападением, мне нужно быть полностью уверенным, прежде чем действовать. Нападать на другой криминальный синдикат без доказательств было бы глупо. Но если я прав, это значит, что мы уже в состоянии войны, и наши ответные меры будут полностью оправданы.

Перед тем как прыгнуть в душ, я снова пытаюсь позвонить Таре. Всё ещё нет ответа. В этот момент я начинаю раздражаться. Уверен, она намеренно не берёт трубку. Надо было включить телефонный этикет в список правил нашего брачного контракта. Живи и учись, как говорится.

Пока я надеваю свежую рубашку после того, как смыл с себя грязь, звонит телефон. Думая только о жене и её раздражающей привычке дразнить меня, я нажимаю зелёную кнопку, а затем иконку громкой связи, не проверяя имя звонящего.

— Игнорируешь мои звонки, gattina?

Кто-то прочищает горло.

— Охранник только что пришёл в себя.

Разочарование бьёт под дых. Я не ожидал Нино. Закрывая глаза, я пытаюсь вернуть голову в игру.

— Ты что-нибудь из него вытянул?

— Пока нет. Он ещё в ступоре. Может пройти ещё час, прежде чем он сможет связно говорить.

— Ладно. Я сейчас вернусь в больницу. Если он что-то скажет тебе до моего приезда, позвони.

Я хватаю кобуру и пиджак с кровати, затем снова набираю номер Тары по пути вниз. Чёртова линия звонит и звонит, пока не включается голосовая почта. Я звоню Сиенне.

— Моя жена собирается отвечать на мои звонки в обозримом будущем?

— Не знаю, Артуро. Но если ты будешь с ней разговаривать таким тоном, ей стоит тебя заблокировать.

— Да, да. Передай ей телефон.

— Не могу, извини.

— Чёрт возьми, Сиенна. Мне нужно поговорить с ней.

— Тебе нужно перестать вести себя как идиот и… — Её приглушённый вскрик обрывает то, что она собиралась сказать дальше, и затем она хихикает на заднем фоне. — Перестань, Драго! Я разговариваю с Артуро.

— Брось трубку. — Это хриплый голос Попова. — Если только ты не хочешь, чтобы твой брат услышал твои стоны, пока я ублажаю твою прелестную киску. На всякий случай, — кричит он исключительно для меня, — я совершенно не против, придурок.

Господи!

— Сиенна! Тара там? — кричу я, направляясь к своему «Ленд Роверу».

— Нет, Артуро, — отвечает она. — Боюсь, тебе придётся искать свою жену в другом месте. И я совсем не удивлюсь, если она решила бросить твою ворчливую задницу. Пока.

Черт. Я сажусь за руль своего внедорожника и снова звоню Таре, пока сдаю назад. Нет ответа. Где эта женщина?

— Тони! — кричу я, добираясь до сторожки у ворот. — Ты видел мою жену?

— Она выбежала отсюда около часа назад и села в ожидающее такси. Понятия не имею, куда она поехала. Она упомянула, что ты отозвал её охрану…

— Какого хрена? Я ничего такого не делал! Ты запомнил номер машины?

— Эм… нет. Она припарковалась поодаль, на другой стороне улицы.

Она специально так сделала, я уверен.

— Я поеду и посмотрю, смогу ли найти её. Немедленно позвони мне, если она вернётся.

Что, если она пошла встречаться с этим мажором-нефтяником? Кертис или Конон, или как там его. Может, мелкий говнюк решил проигнорировать моё предупреждение и связался с моей женой, несмотря на угрозу? Или, может, Таре просто надоело, и, как предположила Сиенна, она решила уйти от меня? То, что она избавилась от охраны, определенно на это указывает.

Звонок телефона прерывает мои бурные мысли, пока я несусь по дороге. На долю секунды я надеюсь, что это моя жена, но это только Нино.

— Что?

— Парень заговорил. Это были греки. — Это подтверждает то, что я уже и так подозревал.

— Нападение на практически пустую площадку из-за того, что Катракис всё ещё в ярости из-за потери земли? Это по-детски жалко, если честно. Если эта собственность так важна для него, я ожидал бы, что старый пердун сделает что-то более радикальное, чем порча нашей строительной техники.

— Это было ничто иное как прелюдия к главному действию. Катракис, судя по всему, возлагает на другую сторону ответственность за их поражение и нашу победу, — мрачным тоном говорит Нино. — Они идут за Драго.

— Что?

— Наш парень подслушал, как эти ублюдки трепались, пока крушили офис. Они сначала не знали, что он там, потому что он был в сортире, справлял нужду до нападения. Похоже, Катракис верит, что Драго предал их доверие, передав право собственности нам, прежде чем они успели расплатиться с ним.

Этот подлый ублюдок. Следовало догадаться, что он стоит за офшорной компанией, которая продала нам землю. Если бы моя сестра не была замужем за этим мудаком, я бы с удовольствием позволил Катракису хорошенько его поиметь.

— Ты предупредил Драго? — спрашиваю я.

— Прямо перед тем как позвонить тебе.

Мой телефон пищит о другом входящем звонке, и я смотрю на экран и вижу, что Сиенна пытается связаться со мной. Быстро разъединяясь с Нино, я переключаю линии.

— Сиенна! Ты в порядке?

— Мы в порядке. — Её слегка истеричный голос почти заглушается фоновым шумом. — Драго только что объявил в доме чрезвычайное положение на случай нападения. Но тебе нужно в «Наос»!

— У меня сейчас есть дела поважнее, чем проверять заведение твоего мужа. И я уверен, что его люди более чем способны…

— Тара там, идиот! — кричит она.

Моё сердце замирает.

— Что?

— Она написала мне несколько минут назад. Я пыталась позвонить в клуб, но не могла ни с кем связаться. Никто не отвечает на телефоны!

Шины визжат, когда я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, жму на газ и лечу по дороге как угорелый.