Драгоценная опасность

Глава 7

Тара

— Ладно. Как насчёт этого? — Я достаю вешалку с коричневым платьем. — Подол чуть выше колен.

Сиенна морщит нос.

— Определённо нет. Ты идёшь на сбор средств среди снобов. Только вечернее платье в пол.

Мои плечи опускаются.

— Это самое консервативное платье из тех, что у меня есть, Сиенна.

— Дай посмотреть, с чем нам придётся работать. — Она отодвигает меня и встаёт перед моим шкафом, перебирая вешалки одну за другой.

— Слишком коротко.

Вжух.

— Скучно.

Вжух.

— Слишком коротко. Ужасный цвет. Слишком глубокий вырез.

Вжух. Вжух. Вжух.

Я плюхаюсь на край кровати и откидываюсь на матрас, закрывая глаза.

То милое розовое платьице, едва прикрывающее бёдра, и четырёхдюймовые шпильки, которые я планировала надеть, отправили бы консервативную задницу Сатаны в режим перегрева. Но как только Сиенна ворвалась в мою комнату, настаивая, что просто обязана помочь мне выбрать наряд на сегодняшнее мероприятие, мой коварный план полетел к чёрту.

— Тара? Почему у тебя в шкафу пять мужских пиджаков?

Мои глаза резко открываются. Чёрт. Я совсем забыла про этот тайник.

— Это твоего брата. Я забывала взять верхнюю одежду, когда мы куда-то выходили, и он давал мне свои пиджаки.

— Ты забывала взять верхнюю одежду... пять раз?

— Угу.

На её лице появляется игривая ухмылка.

— Вы правда нравитесь друг другу.

Мои брови взлетают.

— А... почему ты говоришь это таким тоном?

— Ну, если честно, сначала я сомневалась. Вы с Артуро очень разные. Как два разных вида, которые никогда не должны были занимать одну среду обитания, не говоря уже о чём-то большем.

— Не могу не согласиться, — бормочу я.

— Но вы встречаетесь уже несколько недель. Он приглашал тебя к себе домой, а он никогда раньше не приводил туда женщин. А ты... ты согласилась пойти с ним на этот сбор средств, хотя я прекрасно знаю, как ты ненавидишь подобные мероприятия.

Конечно, я согласилась. Когда я сначала отказалась, Девилль пригрозил снова отправить своих дружков из налоговой в «Наос»!

— И ещё, каждый раз, когда он звонит, у тебя появляется такое выражение лица, — продолжает она, радостно улыбаясь. — Как будто ты лопнешь от новостей, но пытаешься сохранять хладнокровие. Будто стесняешься показать свой энтузиазм, поэтому прячешь его. Но блеск в глазах не скрыть.

Она думает, что я в восторге, когда на самом деле пытаюсь скрыть мучения? Если в моих глазах и есть блеск, то только от ярости, которую во мне вызывает этот мужчина. Хотя должна признать, я получаю извращённое удовольствие, выясняя, какие его кнопки можно нажимать во время наших выходов. Забавно наблюдать, как он изображает влюблённость на публике, хотя я прекрасно вижу, как он кипит от злости. Обожаю, когда у него начинает дёргаться левый глаз.

Тем не менее он неплохой актёр. Ему удалось убедить практически всех, что он идеальный парень. Кроме меня. Я скорее соглашусь на вечную изжогу, чем стану встречаться с Сатаной Девиллем по-настоящему. Единственное приличное в нём качество — то, что он хорошо целуется. Потрясающе целуется. Но я никогда не признаюсь в этом вслух. Достаточно того, что тот поцелуй постоянно прокручивается у меня в голове, и я не могу выключить этот канал. Или забыть пульсирующее возбуждение в клиторе, когда он прижал меня к своей груди в тот день, пока...

— Но, думаю, пиджаки всё раскрывают. — Голос Сиенны возвращает меня в реальность. — Ты, наверное, уже знаешь о его ОКР, когда дело касается костюмов. Спорим, ты просто проверяешь границы Артуро. И он тебе позволяет! Так что... Это как брачный танец из «Планеты животных». Та-а-ак мило.

Моя невестка бредит. Брачный танец? Какого чёрта?! Может, мне рассказать ей, как я хочу перерезать глотку её брату в надежде избежать принудительного брака с этим ублюдком. Но я не могу. Уверена, всё, что я скажу Сиенне об этой ситуации, она передаст Драго.

Что касается пиджаков... Я не виновата, что мне всегда холодно. Или что я слегка забывчива. Я же не специально ворую его пиджаки. Да, они великолепны. Идеального качества. И приятно пахнут. Мне нравится, что, когда Девилль накидывает на меня пиджак, тот сохраняет остатки тепла его тела. И я ценю его готовность одолжить мне свою одежду вместо того, чтобы заставлять меня возвращаться за моим пальто. Ну и что, если это произошло пять раз подряд? Это лишь доказывает, что я немного рассеянна. Ничего нового.

Ладно. Я делаю это специально. Но только чтобы бесить Сатану.

— Тебе определённо стоит надеть это. — Сиенна снимает с вешалки простое серое шёлковое платье и бросает его мне. — Сочетай с тем дизайнерским кашемировым пальто, которое я тебе купила. Если только ты не предпочитаешь пиджак Артуро?

— Я обязательно возьму своё пальто, — бормочу я.

Артуро

— Просто признай. Ты делаешь это специально, да?

— Ты приехал на десять минут раньше! — Тара резко натягивает рукава моего пиджака Армани. — Я едва успела закончить макияж, чтобы не выглядеть как пират-циклоп, не говоря уже о том, чтобы вспомнить про пальто.

Резкий звонок разрывает тишину. Я достаю телефон из кармана, подношу к уху, не отрывая взгляда от Тары, поправляющей платье. В трубке звучит голос Тито, но я не слышу слов — слишком занят тем, как серый шёлк облегает её соблазнительную грудь.

— Повтори, — хрипло бурчу в трубку.

— Нас закрывают. Этот тип говорит, что он из Департамента строительства, но отказывается назвать детали.

Великолепно. Что на этот раз не поделили в Департаменте строительства?

— Задержи его на месте. Я буду минут через двадцать. — Вешаю трубку и ловлю взгляд Ригго в зеркале заднего вида. — Меняем маршрут. Едем на стройплощадку в Бруклине. И дави на газ.

— Хм. Не знала, что сбор средств проходит на стройке. — Тара развалилась на сиденье, почти растворяясь в мягкой коже. Её глаза прикованы к книжке в руках. Откуда она её достала?

— Мне нужно разобраться с чрезвычайной ситуацией.

— Меня устраивает.

Она облизывает подушечку пальца и переворачивает страницу. Обычное действие, хоть и невежливое на публике. Но почему-то оно кажется неприлично чувственным. Кончик её языка, мелькающий между роскошных губ, заставляет мои мысли путаться, мгновенно возвращая меня к нашему «фальшивому» поцелую.

Волна ощущений накрывает меня снова.

— Деловые вопросы, полагаю? — продолжает она, не отрываясь от книги.

— Да. Ты же знаешь, что читать во время разговора невежливо?

— Конечно. Но проблемы Барбары явно серьёзнее твоих, так что ей моё внимание нужнее.

— Барбары?

— Угу. Её наняли экономкой к злобному и невыносимому маркизу, который шантажом пытается заставить её вступить в брак по расчёту. Это единственный способ получить наследство и титул герцога от старшего брата.

Мой взгляд прилипает к её губам, когда она снова облизывает палец.

— Я так понимаю бедную Барбару, учитывая обстоятельства, — добавляет она с усмешкой.

Она только что перелистнула страницу. Не может же она читать так быстро. Она что, специально это делает? Дразнит меня? Показывает язык между этих манящих губ?

— Ты что, пролистываешь? — спрашиваю.

— Ага. Четвёртый раз перечитываю. Пропускаю к самому интересному.

— К чему же?

— Маркиз пытается принудить её к браку. Но Барбару спасает застенчивый садовник, недавно вернувшийся с войны. Позже она узнаёт, что он пропавший сын герцога. Законный наследник титула и поместья. — Её губы растягиваются в улыбке. — Истинный герой убивает злого маркиза и женится на Барбаре.

Я заставляю себя оторваться от её губ и смотрю на книгу. Яркая обложка изображает даму эпохи Регентства в пышном платье, прижимающуюся к полуобнажённому мужчине с разорванной рубашкой. Похоже на те книги, что любит Сиенна. Она вечно оставляла их по всему дому. Я сто раз задавался вопросом, что умная женщина находит в этой дешёвке?

Качая головой, я смотрю на свои «Ролексы» — скорее бы разобраться с этим бардаком на стройке. Но как магнитом, мои глаза снова притягиваются к её губам. Этим... пухлым. Мягким. Блестящим. Губам.

Губам, которые всё ещё ухмыляются.

— Что ж, жаль разрушать твои фантазии, Тара, но никакого герцога в сияющих доспехах, который спасёт тебя от брака со мной, не существует.

— Я знаю. — Она пожимает плечами, будто ей всё равно, но я замечаю, как на мгновение гаснет её улыбка. — Ничего, я позаботилась, чтобы в конце всё окупилось. Разве нет?

Так и есть. Какого чёрта я согласился отдать ей двенадцать миллионов при разводе?

Телефон рядом со мной снова пронзительно звонит, на экране загорается имя Аджелло. Поднимаю трубку и сразу перехожу к отчёту о последней поставке наркотиков, не отрывая взгляда от губ Тары. К моменту окончания доклада Ригго уже подъезжает к огороженной стройплощадке, где демонтаж старого здания почти завершён. На следующей неделе должны начать копать котлован под новый фундамент.

Не дожидаясь полной остановки, я выскакиваю из машины и направляюсь к двум мужчинам у ограждения.

— Какого чёрта здесь происходит? — рявкаю я.

— Это владелец? — мужчина в дешёвом синем костюме спрашивает Тито.

— Да, — подтверждает прораб. — Позвольте представить. Мистер Артуро Девилль, генеральный директор «Гейтуэй Девелопмент Корпорейшн». — Поворачивается к чиновнику. — Сэмюэл Дэниелс. Отдел контроля строительного департамента.

— Вся разрешительная документация была согласована месяцы назад. Вы стоите мне денег, мистер Дэниелс. Будьте добры убрать свою задницу с моего участка. — Резким движением головы указываю на ворота.

Дэниелс выпрямляется, скрещивая руки на груди.

— Возможно. Но мы получили информацию, требующую дополнительной проверки. Вынужден уведомить вас о приостановке всех работ до выяснения обстоятельств.

— Какую информацию?

— Я не уполномочен раскрывать детали. Однако, если вы могли бы...

Сзади раздаётся оживлённый голос:

— Тебе идёт этот синий цвет, Сэмми.

Я разворачиваюсь на долю секунды раньше чиновника. Оба видим Тару с широкой ухмылкой.

— Тара? — восклицает Дэниелс, его осанка мгновенно меняется с холодно-официальной на дружелюбную, когда он почти подпрыгивает к ней, обнимая. — Боже! Сколько лет? Что ты здесь делаешь, тыковка?

Сэмми? Тыковка?

Какого чёрта? Ублюдку повезло, что он отпустил её до следующего вдоха. Иначе это мог бы быть его последний вздох.

— Лет семь, наверное. Ты отлично выглядишь, Сэмми. Как мама Дэниелс?

Я наблюдаю, как моя будущая жена встаёт на цыпочки, чтобы чмокнуть этого ублюдка в щёку. Руки сами сжимаются в кулаки, так и подмывает свернуть ему шею.

— У неё всё хорошо. А как ты, маленькая проказница?

— О, знаешь. Всё как обычно. Так что происходит? Из-за чего у моего парня тут истерика? Пришёл потрепать ему нервы?

— Ты с ним?

— Да, она со мной! — Я сокращаю дистанцию, обхватывая её за талию.

Тара пожимает плечами, будто ей всё равно.

— Скажем так, мы недавно заключили сделку, но ещё утрясаем детали.

Сэмми оценивающе смотрит на меня, затем снова на Тару.

— Поступила жалоба, что на этом месте находилось здание исторической значимости. Меня прислали заморозить работы, пока начальство разбирается.

— Это же чёртов Нью-Йорк! — взрываюсь я. — Здесь на каждом углу что-то объявляют историческим, лишь бы получить льготы. Но эта развалюха не имела никакой ценности. Проверь документы — её признали аварийной, поэтому нам и выдали разрешение на снос.

— Если так, мистер Девилль, вам не о чем беспокоиться, — говорит Дэниелс, не отрывая глаз от Тары. — Работы возобновятся после завершения проверки.

Меня переполняет желание схватить этого парня и выколоть ему глаза. Почему он смотрит на мою женщину таким взглядом? Они явно знакомы и чувствуют себя непринуждённо. Друзья? Или было что-то большее?

Ну и что? Даже если так. Почему меня это вообще волнует? Она будет моей женой только для виду. Нужно помнить об этом.

Стиснув зубы, подавляю желание ударить идиота.

— Сколько это займёт времени?

— Не больше месяца. Возможно, два, поскольку это довольно необычный случай.

— Что?

— Да ладно, Сэмми. — Тара смеётся, похлопывая его по груди. — Разве нельзя ускорить? Я знаю, у тебя есть рычаги. Как насчёт конца недели? По старой дружбе. А то боюсь, у Девилля случится инфаркт.

Дэниелс бросает на меня быстрый взгляд, затем снова пожирает Тару глазами. Видимо, они были больше, чем друзьями. Бывшие любовники. Я уверен.

Это осознание бьёт под дых, вышибая воздух без малейшего предупреждения.

— Конечно, тыковка. — Он кивает. — Посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо, Сэмми. Очень признательна. Передавай привет маме Дэниелс, ладно?

Вспышки различных способов покалечить этого ублюдка мелькают в сознании, пока я наблюдаю, как Сэмми и Тара прощаются, обещая поддерживать связь. О, никаких прикосновений, ни в прямом, ни в переносном смысле. Это я гарантирую. Прежде чем сесть в машину, Дэниелс оборачивается и подмигивает Таре. Мои мысли тут же обращаются к изощренным пыткам и убийству, поэтому я встаю между ними, закрывая ей обзор.

— Кем этот человек тебе приходится? — каким-то образом выдавливаю из себя, стараясь звучать как человек, а не как разъярённый бык.

— Старым другом. — Её клубничный аромат ударяет в нос, когда она перебрасывает волосы через плечо. — Кстати, пожалуйста.

Решаю проигнорировать её последнюю реплику.

— Просто другом?

Она приподнимает бровь и просто обходит меня, направляясь к «БМВ». Похоже, мы играем по принципу «око за око».

— Мистер Девилль? — подходит Тито. — Это серьёзно повлияет на наши сроки. Возможно, нам нужно…

— Тито, я не хочу сейчас обсуждать чёртовы сроки, — обрываю его и следую за Тарой.

В просторном салоне автомобиля Тара снова устроилась с книгой, уткнувшись носом в своё дамское чтиво. Я сажусь рядом и жестом приказываю Ригго ехать.

— Вы были любовниками? — спрашиваю.

— Кто?

— Ты и Сэмми-бой.

— Это не твоё дело.

— Моё, раз ты попросила его об одолжении. Одолжения требуют отдачи, и мне нужно знать, кому я обязан, — настаиваю я, изо всех сил пытаясь убедить себя, что это единственная причина моего вопроса.

— Ты никому ничего не должен. Я просто позволила ему вернуть долг за услугу, которую оказала ему годами ранее. Он выполнит просьбу, и мы в расчёте.

— Что ты сделала?

Книга скрывает большую часть её лица, но я всё равно замечаю, как она закатывает глаза.

— Мы учились в одной школе. У Сэмми был отец в последней стадии болезни, и никакие лекарства не помогали от боли. Так что я... эм... привезла кое-что для него из Нидерландов.

Я выхватываю книгу у неё из рук.

— Ты провезла наркотики через границу для какого-то парня? Ты совсем рехнулась?

— Это было лекарство, а не кокаин! — Она вырывает книгу обратно, прижимая к груди. — Я поступила правильно, помогая другу. А ты сейчас ведёшь себя как лицемер, учитывая, что управляешь крупнейшей наркоторговлей в этом регионе!

— А если бы тебя поймали?

— Благодаря этим лекарствам мистер Дэниелс впервые за месяцы не чувствовал боли и умер спокойно во сне. В окружении семьи, которой не пришлось смотреть на его мучения. Для меня это того стоило. К тому же я была несовершеннолетней и без судимостей. Отделалась бы штрафом. Риск оправдывал цель.

— Несовершеннолетней. Великолепно. — Сдавливаю виски ладонями. Теперь аллегория Попова о пересадке органов обретает смысл.

— О, избавь меня от своего снисходительного тона, Девилль. Я не потерплю осуждения от того, кто не узнал бы доброе дело, даже если бы оно укусило его за задницу. — Она поднимает книгу между нами, закрывая обзор.

Остаток пути проходит в абсолютной тишине. Лишь изредка её нарушает шорох переворачиваемой страницы. Тара сидит слегка развернувшись, прячась за книгой. Но мой рост позволяет мне видеть, как её глаза быстро скользят по строкам этого глупого романа. Пока она не добирается до конца страницы. Тогда она опускает книгу, давая мне полный обзор этих завораживающих губ. И кончика того бархатистого языка, когда она облизывает палец. Каждый. Чёртов. Раз.

И мой стояк становится только твёрже.

Чёрт.

Мне нужно переспать с кем-то. И поскорее. Прошли... месяцы?.. и мой член не понимает, что эта женщина нас бесит. Тянусь к телефону, чтобы написать одной из своих случайных пассий, но она снова это делает.

Её губы слегка выпячиваются, прежде чем большой палец касается нижней губы. Задерживается там на мгновение, над маленькой ложбинкой в центре. А потом... этот язык. Розовый. Блестящий. Чертовски манящий.

Телефон и сообщение забыты. Всё моё внимание приковано к этим губам, пока мы не добираемся до Уильямсбурга, где проходит сбор средств. Всё это время я чувствую себя собакой Павлова, ждущей следующего перелистывания страницы. Слюнки текут при звуке этого метафорического колокольчика. Раздражение нарастает с каждым повтором.

Возбуждение усиливается с каждым движением её языка.